Необычайно умные создания

Шелби Ван Пелт, 2022

После смерти мужа Това работает ночной уборщицей в океанариуме городка Соуэлл-Бэй, моет полы, полирует стекла и… беседует с морскими обитателями. Работа помогает Тове справляться с горем, которое с ней уже тридцать лет – с того дня, когда таинственно исчез ее восемнадцатилетний сын Эрик. В океанариуме есть особенный обитатель – немолодой гигантский осьминог по имени Марцелл, философ и наблюдатель. Марцелл настоящий интеллектуал, ему скучно в тесном аквариуме, и развлекается он, решая людские загадки. Но свой ум он тщательно скрывает – ото всех, кроме Товы. Марцелла интригует эта женщина, печальная и забавная. Однажды в городок приезжает незадачливый парень, который тоже пытается разгадать загадку – загадку своей жизни. И у Марцелла появляется еще одна цель. Дебютный роман Шелби ван Пелт стал сенсацией в США, эта ироничная и очень добрая история почти целый год не покидала самые верхние строчки списков бестселлеров. Эта книга из тех, что гарантированно поднимают настроение и позволяют увидеть обычную жизнь в новом свете.

Оглавление

Может, и не в Марракеш

В этом поселке в стиле дорого-богато слишком тихо. Никакого тебе громкого топота прямо над головой. Телефон Кэмерона мигает красным: батарея почти разряжена. Он роется на дне сумки в поисках зарядки, но она осталась на тумбочке у Кэти. Эта картинка практически стоит у него перед глазами. Он забыл зарядку, и теперь телефон сел, и сам он тоже сел. В лужу, ага.

Может, у Брэда или Элизабет есть запасной шнур. Кэмерон крадется на кухню и открывает ящики так тихо, как только может. Столовые приборы сложены аккуратными рядами, одна из выдвижных полок полностью отведена под прихватки для духовки. Кому нужно столько прихваток? Они что, готовят на целую роту? Большинство из этих прихваток украшены монограммой. ЭББ — Элизабет и Брэдли Бернетт. Счастливая супружеская чета. А он им теперь не чета.

— Привет, — доносится тихий голос из коридора.

— Элизабет! — Кэмерон резко задвигает полку. Словно насмехаясь над ним, она едет медленно и плавно, как и всегда с этими модными тумбами.

— Я не хотела тебя напугать. — Она улыбается, держа в руке пустую чашку. Другая рука лежит на животе, который грозит вырваться из бледно-голубого халата. — Просто встала попить воды, а это значит, что через полчаса я опять встану писать. Клянусь, в последнее время мой мочевой пузырь стал размером с горошину.

Она включает свет, шлепает к широкому холодильнику и подставляет чашку под диспенсер.

— Поверить не могу, что вы, ребята, станете родителями, — говорит Кэмерон. Брэд и Элизабет женаты уже три года, и, конечно, Кэмерон был шафером на их свадьбе, но то, что они вместе, все равно так… странно. Элизабет — его лучшая подруга с детского сада, а Брэд, ну… Брэд отличный парень, но он всегда был на периферии их дружеской компании. В школе он был для Элизабет недостаточно хорош, но каким-то образом несколько лет спустя они сошлись. Теперь они женаты, а вот уже и ребенок.

— Станем родителями? А я-то думала, у меня просто живот раздуло. — В уголках глаз Элизабет собираются шутливые морщинки. — Кстати, чего это ты не спишь?

— Телефон сдох. — Он поднимает умирающий мобильник. — У вас лишней зарядки не найдется?

Элизабет машет рукой в нужном направлении:

— В ящике для всяких мелочей.

— Спасибо. — Он вытаскивает оттуда аккуратно свернутый шнур.

Поморщившись, Элизабет присаживается на один из барных стульев, стоящих вдоль кухонного острова, и долго пьет.

— Жаль, что у вас с Кэти так сложилось.

Он тяжело плюхается на стул рядом.

— Я все просрал.

— Похоже на то.

— Спасибо за безграничное сочувствие, Подлизабет.

— Обращайся, Кэмеврун, — с усмешкой отвечает она, подхватывая его подначку с детскими прозвищами. — Ну и что теперь будешь делать?

Кэмерон вытягивает из потертой манжеты своей любимой толстовки зеленоватые нитки и складывает их на столе небольшой кучкой.

— Поищу новое жилье. Может, сниму эту квартиру над “Деллз”.

— Над “Деллз”? Ну и мерзость. — Элизабет морщит нос. — Ты можешь найти что-нибудь получше. Да и кому захочется, чтобы от дяди Кэма пахло несвежим пивом, когда он придет в гости к ребенку?

Кэмерон на пару секунд ложится лбом на прохладный гранит столешницы, потом снова поднимает глаза на Элизабет.

— Вариантов у меня не то чтобы вагон.

Элизабет перегибается через стол, смахивает обрывки ниток в ладонь.

— Кстати, эта твоя толстовка тоже мерзкая. Брэд свою давным-давно выбросил.

— Что? Почему? — Это, конечно, не фирменная вещь “Мотыльковой колбасы”, но вся группа такими обзавелась. Много лет назад. Они всё планировали заказать принт.

— Когда ты ее в последний раз стирал?

— На прошлой неделе, — раздраженно говорит Кэмерон. — Я же не свинья.

— Ну, все равно мерзко. Она на куски расползается. И я никак не пойму, почему вы выбрали этот цвет детской неожиданности.

— Это цвет зеленого мотылька!

Элизабет пристально смотрит на него.

— А почему бы тебе не отправиться путешествовать или что-нибудь такое? — тихо спрашивает она. — Что тебя здесь держит?

Он растерянно моргает.

— И куда бы я уехал?

— В Сан-Франциско. В Лондон, в Бангкок, в Марракеш!

— А, ну конечно. Мне надо только вызвать сюда свой личный самолет. И лети хоть через полмира.

— Ладно, пусть не в Марракеш. — Элизабет еще понижает голос. — Честно говоря, я даже не знаю, где это. Вчера вечером в “Колесе фортуны” была такая загадка.

— Это в Марокко, — почти автоматически отвечает Кэмерон. Все равно он там не бывал и не собирается туда ехать.

— Умный ты больно. Ну, может, я бы тоже это знала, если бы мы с Брэдом не заснули на диване, пока шла передача.

Кэмерон морщит нос.

— Напомни мне никогда не жениться.

— Да я буду потрясена, если ты когда-нибудь женишься. — Она качает головой, потом, скривившись, подхватывает рукой свой огромный живот. — Ладно, мне пора баиньки. Хорошая новость в том, — продолжает она, идя через всю кухню и ставя чашку в раковину, — что мне уже нужно пописать. Спасибо за беседу. Двух зайцев одним выстрелом.

— Не за что. — Он направляется обратно в гостиную с зарядкой в руке. — Увидимся утром.

— До утра. — Она выключает свет и исчезает в коридоре.

* * *

Час.

Два.

Три.

Лицо Кэмерона заливает голубоватый свет экрана телефона. У Кэти был период, когда она пыталась запретить телефоны в спальне, потому что прочитала какую-то статью о том, что они вызывают привыкание. Что-то там делают с мозговыми импульсами. Он всегда считал, что это чушь, но теперь от экрана у него болят глаза, а в мозгу все перемешалось.

Конечно, ни на одной из страничек Кэти в соцсетях не появилось ничего нового. Он просмотрел их все по нескольку раз. В “черный список” она его не кинула. Пока. Его указательный палец нависает над ее именем. Одно нажатие, чтобы позвонить. Но она, скорее всего, спит, и спит спокойнее, когда его нет рядом.

Это все никогда и не было для него. Ее квартира не была его домом. С этим надо смириться.

Он открывает приложение со списком квартир и листает фотографии, на каждой из которых огромные, залитые солнцем окна и сверкающие столешницы. На каждой кухне стоит ваза со свежими фруктами: два апельсина, один желтый банан и несколько блестящих красных яблок. Ваза с фруктами всегда одинаковая. Они, наверное, таскали ее с собой из одной квартиры в другую. Кому достаются фрукты, когда съемка завершена? Да и вообще, кто ест красные яблоки? Лучшей рекламой было бы выложить свежую пиццу и упаковку из шести банок пива.

Эти квартиры с шикарными фруктами не для него. Вот квартира над “Деллз” подойдет. Только старина Эл не идиот. Он потребует задаток. Пора открыть эту коробку и посмотреть, не оставила ли его горе-мамаша хоть чего-нибудь стоящего, что он мог бы заложить.

Когда он забирает коробку из гостиной, снаружи, во дворе перед домом, включается датчик движения. Кэмерон застывает на месте, но это всего лишь енот. Он таких толстых енотов в жизни не видел. Даже хищники и те здесь живут на широкую ногу. Он уже почти ждет, что зверь сердито посмотрит на него через окно, как какой-нибудь стереотипный папашка средних лет, и поинтересуется, почему это он не спит в такой час.

Коробка тихо шуршит всякий раз, когда он толкает ее через комнату носком ботинка. Он плюхается на диван, открывает первый клапан, и облако пыли заставляет его закашляться. Врач тети Джин всегда винит в ее хроническом покашливании пристрастие к сигаретам, но пыль у нее дома, похоже, виновата не меньше. Теперь, когда зерна уже посеяны, мысль о куреве неотвязно засела в голове. Вообще-то, конечно, пора бросать. Но он поднимает с пола коробку, засовывает в карман спортивных штанов то, что осталось от последней пачки сигарет, и направляется на улицу.

В свете луны он начинает одну за другой раскладывать вещи на столе в саду. Интерес на удивление бодрит. Может быть, эти реалити-шоу об аукционах, на которых люди бьются за склады со всяким старьем, нащупали какой-то нерв.

Но радостное возбуждение длится недолго. Барахло вообще ни о чем.

Упаковка наполовину использованных помад — фу, гадость.

Папка с написанными от руки текстами, которые выглядят как школьные сочинения. Скучно и ни на что не годится.

Корешок билета на концерт “Уайтснейк” в спорткомплексе “Колизей” в Сиэтле, 4 августа 1988 года. Совершенно бесполезно, и музыкальный вкус тот еще.

Чуть ли не миллион резинок для волос или чем там еще девушки завязывают хвостики.

Куча доисторических кассет. В основном какой-то отстойный глэм-метал. Несколько пустых кассет, вроде тех, на которых можно записать микстейп. Могло бы быть интересно, но у кого сейчас есть магнитофон? И в любом случае не перепродашь.

Кэмерон затягивается. Да уж, вот это разочарование. И почему тетя Джин так хотела всучить ему эту херню? Ничто из этого не вызывает в нем абсолютно никаких теплых чувств к матери. И, что еще важнее, не принесет ему ни цента.

Он поднимает пустую коробку, и оттуда вываливается маленький черный мешочек со шнурком. Украшения. Джекпот! Четыре браслета, семь ожерелий, два пустых медальона, одна порванная серебряная цепочка. К сожалению, ничего похожего на бриллианты, но, по крайней мере, пара браслетов вроде бы золотые. Во всяком случае, заложить можно.

Кэмерон ощупывает мешочек, чтобы проверить, нет ли там чего еще, и оказывается, что есть. Что-то застряло на дне. Он встряхивает мешочек, и то, что там лежало, наконец выпадает. Скомканная бумажка… но для обычной бумажки она слишком тяжелая. Нет, это старая фотография, в которую завернуто большое, массивное кольцо выпускника. Поднеся его к лицу, Кэмерон вчитывается в гравировку.

Средняя школа Соуэлл-Бэй, выпуск 1989 года.

Он разглаживает фотографию и даже в полутьме узнает свою мать: она здесь еще подросток, улыбается и обнимает парня, которого он никогда раньше не видел.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я