Интервью под прицелом

Фридрих Незнанский

Сочи… От самого этого слова веет беззаботностью и весельем. Но жестокая реальность зачастую не совпадает с мечтами и фантазиями. Во время служебной командировки в сочинском отеле гибнет глава российского Олимпийского комитета. Расследование трагедии поручено оперативно-следственной группе Александра Борисовича Турецкого. В ходе проводимых мероприятий выясняется, что это не единственная смерть, связанная со злоупотреблениями в руководстве российского спорта. Преступники изобретательны, осторожны, жестоки и стараются не оставлять свидетелей…

Оглавление

Из серии: Марш Турецкого

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Интервью под прицелом предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

1
3

2

— Ну что, твой Костя Цзю продул с треском? — издевательски спросил Митька.

Василий в ответ на реплику приятеля грязно выругался, ведь он вчера поставил на известного боксера довольно приличную сумму у частного букмекера и надеялся эту сумму округлить. А то как же: непобедимый Костя Цзю, гордость России и все такое прочее — выигрыш гарантирован!

А тут вдруг проиграл — и так позорно. Мало того, он еще заявил, что уходит с ринга и это был его последний бой.

— Так и выиграл бы его, раз последний. Прямо гимназисточка какая-то: чуть в морду посильнее получил, так сразу залепетал «ухожу, ухожу, ухожу».

— Если бы он не проиграл, его бы потом на бис попросили выступить. И еще раз. И хрен бы он вообще куда ушел, а ему, наверное, этот бокс осточертел, как мне Митькины линялые майки! — пожал плечами Славик. Сегодня он презентовал очередную свою модную футболку, на груди которой было написано «building», а на спине — «body».

Митька с Игорем завистливо смотрели и на саму футболку, и на Славикову подкачанную, рельефную фигуру — неизвестно, на что с большей завистью, если честно.

Один Василий Жданов мрачно подсчитывал убытки: на выигрыш он планировал купить тренажер «Weider 234» и качаться дома. Сколько он уже сменил спортзалов — не сосчитать, а везде одно и то же! Сначала все хорошо: сдружишься с завсегдатаями, начнешь с ними по-приятельски болтать до и после тренировок, советы выслушиваешь, да и вообще есть о чем поговорить мужчинам между собой, они, между прочим, побольше женщин к болтовне склонны. А то как же! Кто изобрел все эти бары, бистро, пивные — лучшие в мире места, где языки сначала сами собой развязываются, а потом начинают нести такое, что утром и стыдно, и интересно становится? Вот и на этот раз Василий нашел себе товарищей по увлечению — Славика, Митьку и Игоря. Отличные попались парни, в тренажерах разбираются, советы дают неплохие, только вот в последнее время уставать он от них начал. Какие-то они не от мира сего были, качки эти. Ничего их не интересовало, кроме рельефных мышц и баб, которых они на эти мускулистые бугры, будто на наживку, поймать намеревались.

«А чего ты хочешь? Тут половина парней об этом мечтают: подцепить миллионершу и трахать ее за ее же деньги!» — откровенно признался Игорь. Он был самым младшим в компании, работал барменом в ночном клубе, собирался подкопить денег и поступить на юридический факультет. «Если, конечно, принцессу вскорости не захомутаю!»

Славик, красавец брюнет, работал обозревателем в каком-то серьезном журнале и всегда заранее предсказывал разные политические катаклизмы. Парни говорили, что он давно обрисовал ситуацию с Днем Победы: что москвичам, дескать, посоветуют не появляться на празднованиях, дабы не мешать важным шишкам, приехавшим с дружественным визитом, — и это сразу после празднования трехсотлетия Петербурга. «Это была тренировка, мальчики, — уверенно сказал Славик. — Теперь увидите, что то же самое случится и на шестидесятилетие Победы!» Знакомцы уверяли, что прогнозы Славика всегда сбываются. Но Василий знал Славика и остальных всего несколько месяцев и не мог подтвердить или опровергнуть справедливость подобных утверждений.

Если приглядеться, то настроение этой компании было очень противоречивое: с одной стороны, завсегдатаи «качалки» стремились выглядеть по-мужски, а с другой — отношение их к жизни было исключительно потребительским, женским, как определил для себя Василий. Но самое забавное, что вслед за визитом в «качалку» в обязательном порядке следует посещение бара, и смысл многочасовых тренировок — в потных усилиях согнать лишний жирок и накачать мускулы — убивается большим количеством пива в сопровождении таких вредных пересоленных жареных орешков, чипсов или фаст-фуда (сплошной холестерин, майонез и химия).

Особенно удивлял Василия Митька — рыхлый и пухлый блондин, ни дня не представляющий без баночки «пивасика». Он был капризен, а порой даже невыносим, хотя честно пытался казаться «отличным парнем». Другие ребята, посещавшие зал, старались с ним не связываться: если уж Митька положил полотенце на беговую дорожку, то, стало быть, он к ней вернется, а ежели кто эту дорожку попытается занять, а полотенце бросить на пол, визгу и воплей не оберешься. Может даже в волосы, будто баба, вцепиться — Игорь говорил, что такие случаи бывали. Василий как-то сразу дал Митьке понять, что с ним так шутить не нужно. Во-первых, он абсолютно лысый, как и положено спортсмену, а во-вторых, ругаться не станет, а просто двинет кулаком куда следует, без злобы, просто за ради справедливости.

Сам себя Василий считал мужчиной самостоятельным, правильным и сексуально не озабоченным. Спортзал посещал совсем с другими целями.

Он в отроческие годы профессионально занимался спортом — в школе олимпийского резерва, не что-нибудь! Его готовили к спортивной карьере, он и сам только об этом мечтал: даже когда спать ложился, клал перчатки рядом. А то мало ли — во сне придется с кем-нибудь побоксировать, а перчатки еще искать надо. Но судьба решила, что не надо Василию идти в профессиональный спорт. Однажды, гуляя с нетрезвой подростковой компанией по району, Васька на спор залез на березу и крикнул почти с самой верхушки: «Жопа!» И жопа не заставила себя долго ждать: небрежно спускаясь вниз, предвкушая похвалы и одобрительное похлопывание по плечу со стороны старших парней, Вася сорвался и полетел вниз. Правда, ему еще повезло: перевернувшись в воздухе, он приземлился на ноги. Но силой инерции его повело в сторону, он упал сначала на так не к месту упомянутую задницу, а потом и на спину. Из-за сильной боли в пояснице парень подняться не смог, хотя руки-ноги шевелились. Испуганные подростки вызвали «скорую помощь». Снимок, сделанный в больнице, показал наличие многооскольчатого перелома тела позвонка с патологической деформацией позвоночника. Было принято решение провести операцию, так как без нее пациент был обречен на инвалидность.

В больнице парень провалялся две недели, пока его к операции готовили. А саму операцию, когда в позвоночник вставляли металлический штифт, он под общим наркозом успешно проспал. Наутро из операционного отделения его перевели в палату. На второй день Василий начал потихонечку поворачиваться, приспособился самостоятельно есть. На третий-четвертый день начал делать гимнастику. Через неделю в протезно-ортопедическом предприятии для пациента сделали корсет, и подросток начал вставать с кровати. Первые шаги давались с трудом, кружилась голова, но постепенно он освоился и начал ходить.

И все-таки на спортивной карьере можно было поставить жирный крест. Ну бокс боксом, а как-то встряхивать себя надо, решил Василий и, встав на ноги, начал качать мускулатуру. С тех пор он просто не мог жить без физических нагрузок. Стоило пропустить тренировку — начинала болеть спина.

— Ребята, вы новые весы видели? — спросил Игорь — он уже успел переодеться и пробежаться до спортзала и обратно.

— И что за весы такие? — поинтересовался Славик. — Ты на них встаешь, а они тебе минет делают?

Митька захохотал.

— Благодарю вас, — раскланялся Славик. — Ну так что за весы-то?

— Ребята говорят — чудо немецкой мысли. Весы, которые определяют мышечную массу жира и воды в процентах от общего веса. Чтобы своими глазами увидеть собственный прогресс! — восхищенно сказал Игорь.

— Да барахло какое-то небось, дурилово, — буркнул Василий.

— Ой, ну все, жизнь кончилась, Костя Цзю из большого спорта ушел! — передразнил его Митька. — Давайте теперь все в трауре ходить!

— Да пошел ты, — отмахнулся Василий. — Эти весы — то же самое, что ваши БАДы. Только бы деньги из людей тянуть.

— Нету денег — оторви от стенки батарею и качайся, — посоветовал ему Игорь. — Пойдемте, мальчики, к нашему железу!

Почти все ребята ходили в спортзал для того, чтобы как следует накачаться, стать мускулистым и мощным, поэтому многие из них употребляли БАДы — биологически активные добавки, протеиновые, коктейли и прочие разрекламированные средства. Тренер не поощрял, но и не запрещал это: у всех свои цели и у всех свои средства.

В первый раз, когда Митька принес протеиновый коктейль, его подняли на смех:

— Зачем тебе-то увеличивать мышечную массу? — закричал Игорь. — Тебе ее уменьшать надо!

— Да уж, дружок, ты как-то погорячился, зачем тебе это? Ты что, собираешься в телевизор? — поддержал его Слава.

— Помалкивали бы лучше, умные очень, да? — огрызнулся Митька. — Я уже все рассчитал. Буду на завтрак жрать мюсли. Никакого пива, понятно? Мясо вареное начну с собой на работу носить в контейнере. Овощи свежие покупать. И, конечно, коктейли эти. И через полгода стану получше вас!

— Ага, попробуй, а мы поглядим, — насмешливо сказал Игорь.

Но Митька, видимо, решил всем доказать, что он еще ого-го какой спортсмен и что сила воли у него имеется! Даже Василий должен был признать, что через месяц результаты замеров и взвешиваний «отстающего» превзошли его собственные, а Василий тренировался на славу!

— Ладно, давай попробуем твои волшебные пилюльки, — сказал Славик. Не очень-то ему хотелось быть хуже этого увальня Митьки!

Следующим сдался Игорь. Через пару недель, после того как Славик перешел на усиленное протеиновое питание, юный бармен пришел на тренировку унылый, как в самый дождливый осенний день.

— Черт, у меня такой роман сорвался! — воскликнул он, швыряя сумку в угол. — Я всю жизнь о нем мечтал, можно сказать! А теперь все!

— Какие твои годы, — успокоил его Славик. — Я в девятнадцать лет и не думал еще о постоянных подружках!

— Мне еще нет девятнадцати! — возмутился Игорь.

— Ну тогда тем более! — улыбнулся Славик. — Вот лучше бы кто-нибудь сказал мне, почему сенсации появляются ровно за час до сдачи номера? Я вчера чуть с ума не сошел, когда объявили о кадровых перестановках в СПС!

— Ой, мне бы твои проблемы! — поджал губы Митька. — А моя дура необразованная постирала желтенькую мексовскую футболку с синим полотенцем! Такую вещь испортила. Придется мне с ней опять «развестись», для острастки!

— Ну и сволочь же ты! Она же так тебя любит, все капризы выполняет, а главное — терпит твой гнусный характер! Ты думаешь, найдешь еще такую бабу? — возмутился Игорь. — А вот я вчера, кажется, всю свою жизнь просрал! А ведь какая блондинка была! Лопотала не по-нашему — итальянка, похоже. И отвязная! И богатая! Кутила и деньгами сорила: угощала всех шампанским, тратила деньги на коктейли случайным мальчикам, щедрые чаевые оставила. Я думал, она на меня запала, и так и сяк ей, как дурак, улыбался! А потом она пошла к сцене, достала кошелек и сто долларов стриптизеру в трусы засунула! Мишелю этому занюханному! Но мускулатурка у него что надо, это правда.

— Ну так качайся — и будет у тебя мускулатурка, — сплюнул Василий. Приятели впервые столь откровенно разговорились при нем о своих мечтах, видимо, решили, что он окончательно «свой».

— Вася, мы тебя не шокируем? — улыбнулся ему Славик. — Мы такие порочные, да?

— Да ну вас в задницу, — махнул рукой Василий и пошел разминаться.

— Какой строгий! Ему, поди, высокую любовь подавай, — скорчил гримасу Митька. — А тебе, Игорек, надо бы протеинчика попить! Тогда эта итальянская принцесса точно будет твоей! А теперь пошли тягать железо!

После истории с проигрышем Кости Цзю Василий совсем приуныл: ему не хотелось бросать занятия спортом, дарившие ему уверенность и незамутненное счастье, но товарищи по клубу все чаще и чаще вызывали в нем раздражение.

…Василий работал охранником в агентстве недвижимости «Нуминар»: сидел себе на стульчике около ресепшн в надежде, что какой-нибудь клиент возьмет да устроит скандал и его можно будет выставить вон, а то и по шее съездить. Но клиенты попадались какие-то занудные, тихие, без заскоков. Так что Василий только и делал, что смотрел портативный телевизор да болтал с секретаршей.

— Где бы денег раздобыть? — вздохнул он вот уже в который раз, ни к кому не обращаясь и в то же время обращаясь ко всем.

— А ты же вроде в «качалку» ходишь? — спросила его секретарша Катенька.

— И какая связь? Предлагаешь ему грабить по ночам прохожих? — усмехнулся менеджер Денис. — Я сейчас поеду смотреть один загородный дом, если мне будут звонить — говори всем, что буду ближе к вечеру, о’кей?

— Грабить прохожих? — повторил Василий. Это предложение показалось ему забавным.

— Ну вот, научил на свою голову! — засмеялся Денис.

— Не слушай его, Васютка, он дурак и пьяница, — сказала Катенька. — Раз ты ходишь в «качалку» — ты вполне можешь покупать где-нибудь на стороне биологически активные добавки и продавать вашим парням втридорога. Я вот, например, снабжаю косметикой всех наших женщин. Чтобы им лишний раз по магазинам не таскаться. Хочешь, я узнаю, где все эти протеины продаются?

— Узнай, если тебе не лень. Но как я буду торговать? Я же никогда этого не делал. Да и вообще, стыдно как-то.

— А тут и делать ничего не надо. Взял оптовую партию, притащил в свой спортзал, сказал, что достал по случаю, а уж остальное за тебя покупатели сделают. Ну сам подумай: чем мотаться по аптекам, выбирать, мозги напрягать — они просто возьмут у тебя эти самые средства, быстро и без проблем. Еще спасибо скажут!

— Не знаю, Кать. Не по мне это, — поморщился Василий.

Однако когда Катенька где-то разузнала, что протеиновые коктейли фирмы «Параллакс» — совсем такие же, как импортные, а стоят чуть ли не вполовину меньше тех, которыми пользуются товарищи Василия по спортзалу, в нем проснулся здоровый азарт.

— Ну давай адрес и телефон своих протеиновых королей. Попробуем поиграть в большой бизнес.

Офис «протеиновых королей» находился в Тушине и больше был похож на обыкновенную квартиру, по случаю переделанную в приемную, но Василий постарался не зацикливаться на подобных мелочах. Может, в этом бизнесе так принято. Да и вообще — какая разница, где находится этот чертов офис? Ввязался в аферу, так не жалуйся теперь — большой уже мальчик.

Когда Василий принес и разложил свои товары в раздевалке, приятели, против его ожидания, посмотрели на него с уважением.

— Вот здорово, что кто-то догадался покупать протеинчики сразу на всех! — обрадовался Игорь. — Ну и почем у нас это счастье?

После того как Василий стал «поставщиком королевского двора», ребята перестали относиться к нему как к «своему» — не то чтобы сторонились, но не слишком-то с ним общались и почти не обсуждали при нем свои личные проблемы — а ему только того и надо было! Словом, куда ни глянь — одни сплошные плюсы.

Сначала все шло хорошо. Денег, заработанных на перепродаже протеинов, хватало на оплату спортзала, так что Василий сперва приободрился и даже сам вроде бы стал принимать коктейли, достававшиеся ему по оптовым ценам. Никаких положительных изменений он за собой не заметил, но и хуже вроде не стало. Зато парни почувствовали разницу довольно скоро. После очередного взвешивания на чудо-весах и обмеров выяснилось, что Славик сильно уменьшился в объемах, Игорь перестал наращивать мышечную массу — а ведь еще месяц назад он шел на рекорд, ну а Митька — тот, конечно, потяжелел, кто бы спорил! Но почему-то у него выросли не бицепсы, а живот!

— Что, жить не можешь без своего пива? Опять по баночке-другой каждый вечер? — поддел его Славик.

— Да ни за что! Парни, что вы обо мне думаете? Ну, может быть, в выходные — с мегерой своей — за примирение, но не каждый же день!

— Да, странно. Как-то мы одновременно все сдали, — почесал в затылке Славик. — Наверное, нам пора переходить на усиленные нагрузки. Где-то я читал, что нагрузки следует увеличивать по мере занятий.

Парни так расстроились, что не заметили, как к ним подошел тренер.

— Молодец, Вася! Растешь! Бедра только отстают. Базовым упражнениям больше внимания уделяй — приседаниям, становой тяге и выпадам. — Потом повернулся ко всей компании. — Что, парни, решили отказаться от этой своей химии? Правильный подход. Настоящие мышцы можно накачать только упорным трудом, и никакие чудо-добавки тут не помогут.

И не успели ребята очухаться, как тренер уже перешел к следующим спортсменам:

— Браво, Сергей, отличные результаты. Коля, тебе надо больше внимания уделять скручиваниям. Валентин, у тебя тонкие кости, я же говорил, крупнее ты уже не станешь…

— Почему он решил, что мы перестали принимать протеины? — удивился Игорь. — Мы же…

— Василий, тебе не кажется странным, что наши результаты ухудшились именно после того, как ты стал поставлять нам БАДы? — холодно поинтересовался Славик.

— Вы уверены, что это как-то связано? — напрягся Василий. — Вы что, думаете, что я вас обманываю?

— Паршивый ублюдок! — воскликнул Митька. — Ты, значит, решил, что если мы хотим жить за счет девок, то нас нужно проучить? Тоже мне Робин Гуд нашелся!

— Робин Гуд обворовывал богатых, — напомнил Славик.

— Робин Гуд брал у богатых и давал бедным! — подсказал Игорь.

— Да наплевать, что там было с Робин Гудом! Ну что скажешь, комсомолец ты наш непорочный? — наступал на Василия Митька.

— Ты мне не хами! Сам насосался пива, разжирел, а теперь на меня бычишь? — возмутился Василий. — Я что, по-вашему, подбирал на помойке коробочки, насыпал в них сухое молоко, а потом запечатывал их промышленным способом — и все, только чтобы вам насолить?

— Ух ты, какие мы знаем слова! — обрадовался Игорь. — Давайте в сторону отойдем и там уже подеремся, а?..

Из зала Василий возвращался потрепанным и глубоко несчастным: мало того что о перепродаже протеинов этим парням больше не могло быть и речи, так еще и новый спортзал нужно было подыскивать. В любом случае здесь ему было делать нечего.

— Еще раз сунешься сюда — мы тебя по-настоящему отмутузим! — посулил Игорь. — А свои фальшивые протеины можешь знаешь куда засунуть?..

— Вам, наверное, виднее, — ответил Василий, скрываясь в темноте.

Его не слишком удивило то, что лекарства, которые он покупал в офисе «Параллакса», оказались фальшивыми. Василий вообще с самого начала был убежден в том, что все эти средства — сплошное надувательство.

— Слушай, Кать, а где ты нашла эту фирму, ну «Параллакс», которая производит БАДы? Помнишь, ты мне посоветовала? — спросил он секретаршу на следующий день.

— А, фирму-то? Подожди, дай-ка вспомнить. Ну да, в рекламной газете. Знаешь, пока сидишь тут — можно от скуки помереть. Люди то звонят целыми пачками, то нет никого, ну я газетки и почитываю. Все хорошо, да?

— Ага. Практически, — кивнул Василий.

На этом его карьера спекулянта закончилась.

— Квартирная хозяйка опять взвинчивает цену! Придется искать новую комнату! А мой-то уже и плинтуса подправил, и стекло выбитое заменил, так всегда у нас выходит. Въезжаем в заброшенную квартиру, только-только обживем ее, как хозяева — бац, повышают цену! Вы же, говорят, платили нам те деньги за нежилое помещение! А теперь, говорят, оно вполне жилое и мы можем за него взять с других жильцов больше денег, — жаловалась Анна Ивановна своей подруге Зухре. Обе женщины были нелегальными эмигрантками, жили в подмосковном городе Чехове и работали на производстве лекарств в одном из заброшенных ангаров близ города Серпухова. Обе когда-то работали фармацевтами, но после развала СССР были вынуждены покинуть обнищавшие родные города и искать счастья в Москве. Перебиваясь случайными заработками, они вышли на Ибрагима, набиравшего фармацевтов-гастарбайтеров для фирмы «Параллакс».

— А меня вчера в маршрутке шахидкой обозвали! — отвечала Зухра. — Передай, говорят, деньги, шахидка! И ребенку в садике дети говорят, что его мама — террористка. Но я же не виновата, что мне дома было не заработать!

— Да, у нас, когда встал шарикоподшипниковый завод, весь город дружно стал сосать лапу, — завела Анна Ивановна старую песню. Собственно, они с Зухрой целыми днями могли вспоминать прошлые беды и нынешние обиды, так было легче отвлекаться от царившей вокруг разрухи и антисанитарии. — У нас же все мужики и многие женщины на производстве работали. А когда завод приватизировали — ну бывший директор то есть купил его, — сначала вроде было хорошо. Зарплату всем подняли. Мы-то, не из заводских которые, завидовали им! А моя соседка — царство ей небесное — тетка Фрося еще сказала тогда, что добром это не кончится. Старая женщина, мудрая, войну пережила, всю семью схоронила. И точно, добром не кончилось. Через полгода того директора застрелили. И завод купили воры. — Анна Ивановна произносила это слово с ударением на «ы». Воры сначала сделали вид, что все будет как при прежнем директоре, а в один прекрасный день, аккурат перед выплатой зарплаты, — фьють! — и только их и видели, улетели с деньгами и с техникой, все, что было ценного, подчистую выгребли! Пока государственная комиссия приехала, пока начали разбирательство, наши уже кто послабже спиваться начали, а мы вот с мужем решили тикать, пока живы. Мой-то сейчас на стройке работает, тоже все-таки деньги, да и я вроде неплохо устроилась, не буду гневить Бога, по специальности даже работаю!

— Да мы уже Бога прогневили — дальше некуда! — крикнул ей из-за соседнего стола молдаванин Игорь. — Нам за наши порошки на том свете еще устроят!

— Ну а что ж ты до сих пор здесь сидишь, праведник такой? — возмутилась Анна Ивановна. — И шел бы туда, где нет этих порошков! Побирался бы в метро!

— А я неверующий, у меня того света не будет, все что причитается на этом получу! А вот вы попали! — нахально ухмыльнулся Игорь. Игорь вообще мало разбирался в фармакологии, поэтому ему доверили самое простое дело — лепить наклейки на бутылочки с детской присыпкой, которые его соотечественники, два хмурых молдаванина, наполняли тальком, перемешанным с цинком. Себестоимость каждой такой бутылочки — включая работу и исходный материал — не больше пятидесяти копеек, а продают их в розничной сети за двадцать рублей. С этой присыпки все и начиналось: практически безвредная статья дохода! Только каждый двухсотый ребенок — аллергик с букетом других заболеваний — почувствует, что его присыпают неправильным порошком, раскапризничается и покроется красными пятнами, остальные даже ничего и не заметят. А раз так — то можно совершенно не опасаться санкций. Мало ли от чего аллергики капризничают и покрываются пятнами? Пока в бесплатных детских поликлиниках им будут анализы делать, мамаша уже и забудет о присыпке какой-то! Конвейер по производству присыпки не останавливался даже на ночь: приходили другие мрачные молдаване и в огромном чане, выкраденном или, может быть, даже купленном на одном из молокозаводов, смешивали бесполезные и бессмысленные ингредиенты, которые днем надлежало расфасовать и отправить на склад.

Анна Ивановна и Зухра занимались более тонкой, если так можно выразиться, работой — изготавливали биологически активные добавки, так называемые БАДы, которые очень любят принимать молодые люди, решившие нарастить мускулатуру. Протеиновые коктейли производства фирмы «Параллакс» стоили в розничной сети чуть ли не вполовину дешевле аналогичных товаров импортного производства, а их себестоимость вообще была за гранью возможного — в сотни раз дешевле, чем она должна была быть. Чтобы получить фальшивый протеиновый коктейль, надо было в равных пропорциях смешать костную муку и сухое молоко, добавить краситель, измельчить и расфасовать по капсулам, герметической укупоркой которых занимались здесь же.

Ангар в районе Серпухова, заброшенный военными, достался фирме «Параллакс» абсолютно даром. Ибрагим говорил, что все это благодаря русской бесхозяйственности. Дескать, бросили хорошее место, удаленное от жилья настолько, что случайные прохожие не лезли не в свое дело — чем, дескать, тут у вас пахнет?

В ангаре с обшарпанными стенами и протекающей крышей круглый год было душно и смрадно, под потолком летали мухи. Эти же мухи с интересом исследовали костную муку и сухое молоко, детскую присыпку и поливитаминную смесь, которую изготавливали из мела пополам с аскорбиновой кислотой. Пахло тут и в самом деле довольно неприятно. Игорь как-то терпел, а вот женщины работали в респираторах. Помимо производства здесь же находился склад лекарственных отходов, хотя сотрудники подшучивали, что производство-то у них как раз безотходное: в дело шло все, лекарства из просроченных ампул переливались в большие колбы, а потом запечатывались в новые ампулы с новенькой маркировкой, гарантирующей еще долгую жизнь лекарствам. Таблетки перетирались в порошок и формировались заново.

— Что-то у тебя сегодня смесь больно рассыпчатая, — пихнула Зухру Анна Ивановна, — наверное, мука отсырела? Я говорила Ибрагиму — заделай ты крышу, ну не можешь сам — давай моего мужа позовем, так нет!

— Тихо! — зло прошипела Зухра. — Тут вместо молока — мел!

— Как — мел? — тоже перешла на шепот Анна Ивановна. — По технологии ведь молоко надо!

— По технологии сама знаешь, что надо. Какая разница, чем людей травить, а у меня хоть ребенок будет чай с молоком пить! Он уже прозрачный весь за зиму стал!

Таким образом, не только разработчики «добавок», но и сами производители вносили коррективы в технологию производства.

В дальнем от работников углу, у самого выхода из ангара, стояли баки с отходами. Рядом с ними курили сотрудники подпольного цеха: на улицу до окончания рабочего дня выходить было нельзя. Мало ли какому шальному военному приспичит мимо проходить — вопросами замучает. Да и вообще — береженого Бог бережет. Обедали за теми же столами, за которыми работали. По сигналу Ибрагима «фармацевты» доставали из сумок завернутые в промасленную бумагу бутерброды или стеклянные банки с каким-то месивом и без удовольствия, только чтобы поддержать силы, поглощали эту немудреную снедь. Биотуалет, который чистили раз в несколько дней, располагался рядом с отходами.

— Вы у меня еще и курить бросите, еще спасибо скажете! — похвалялся Ибрагим. В самом деле, невозможно было долго находиться рядом со зловонными баками. Молдаванин Игорь, куривший скорее не потому, что ему очень хотелось, а чтобы сделать себе очередной перерыв, старался незаметно отойти от баков поглубже в помещение. Иногда у него это получалось, а однажды он даже стряхнул пепел в открытую коробку с костной мукой.

— Что ж ты делаешь! — закричала на него Зухра.

— А, ничего, перемелешь — мука будет, — беспечно сказал Игорь. Надо сказать, он единственный из работников сохранял приподнятое состояние духа, остальные целыми днями были унылы и молчаливы. Потому что понимали, что они делают, и догадывались, чем грозит разоблачение подпольного производства бесполезных и даже вредных лекарств. Но какой у них был выбор? Все фармацевты, занятые в «Параллаксе», жили в Москве и Подмосковье без прописки, на птичьих правах, и работодатель как бы даже делал им одолжение, предлагая работу по специальности и оплату… Ну, скажем так, не ниже того минимума, который необходим, чтобы не протянуть ноги.

День был будний, но для пенсионера и будний день — праздный. А в нынешнем апреле лес стоял уже совсем зеленый, снег сошел рано, и Иван Никифорович Силкин решил сделать первую грибную вылазку. Заядлый грибник, он иронически посмеивался над «ленивой молодежью», которая считает, что грибная пора в подмосковных лесах продолжается с середины июля до конца августа, и знает лишь три вида грибов — подберезовик, белый гриб-боровик да лисички. Ну и, если повезет, в урожайный год приносят из лесу одну-две корзинки опят.

Как бы не так, Иван Никифорович грибы знал и любил, рассказывал, что многие люди по собственной глупости и недоверию отказываются от вкуснейших и ценных грибов, предпочитая магазинные шампиньоны и вешенки, жаль таких.

Грибная пора пенсионера Силкина начиналась в конце, а то и в середине апреля, когда на лесных полянах и опушках сходил последний снег и появлялись первые строчки, сморчки да сморчковые шапочки, а потом уже весенние и луговые опята. В хороший год удавалось отловить краткосрочный период грибов-разведчиков — ранних маслят, рыжиков и моховиков, которые, появившись еще весной, потом пропадают, чтобы вернуться в изобилии в середине лета.

Супруга Ивана Никифоровича — Мария Александровна — увлечение мужа «тихой охотой» всегда разделяла, вот и сейчас охотно откликнулась на его предложение составить компанию. Собирались вечером, чтобы выйти из дома затемно, успеть на первую — еще пустую — электричку.

Когда собирались рано ложиться спать, позвонила Зося — жена их старшего сына. Любимая невестка. Старики были ею довольны, она регулярно звонила узнать, как дела, как здоровье, в магазин, в аптеку сбегает — и просить не надо. По дому помогала, благо жила неподалеку. Мария Александровна даже ворчала иногда: мол, не такие мы старые, сами справимся, но Зосю любила, принимала охотно. Муж ее Сашка, их старший сын, служил в северных морях на военном корабле, бывало, что по полгода дома не показывался, детей у них не было, вот Зося и скучала одна. На работу не ходила, обшивала на дому знакомых, портнихой слыла первостатейной, звали ее в ателье, но ей не нравилась бабья болтовня, обычная для таких коллективов, работа по графику и по плану, к тому же в мастерских при ателье всегда царил бардак. Дом свой держала в образцовом порядке, что совсем не трудно, когда живешь одна и у тебя маниакальная страсть к чистоте и аккуратности, а как же — она же клиентов у себя принимает. Стариков Зося любила искренне и навещала довольно часто. Вот и сейчас позвонила, узнала, что завтра те собираются до первой зорьки за ранними грибками, и напросилась с ними. Старшие Силкины, конечно, согласились, и не без удовольствия.

Вышли из дома ранехонько — в удивительно теплую апрельскую ночь.

— Ох и теплынь! — глубоко вдохнул и выдохнул влажный весенний воздух Иван Никифорович. — Ранняя весна, недолгая и непрочная. Сегодня хоть купальный сезон открывай, а завтра запросто и снег выпадет. Хорошо, что не стали затягивать.

До Курского вокзала шли пешком, метро еще не открывалось, фонари скрывались в тумане. Машин не было. Город только-только закончил свою бурную ночную жизнь и погрузился в короткий сон. Утро начнется часа через два. Вот странная жизнь в современной Москве, думали старики, в будний день на улице народу, как в выходной. По ночам до трех часов машины шумят, музыка играет, будто никто и не работает в городе, а при этом в шесть утра в метро уже не протолкнуться — первый час пик, люди едут на заводы, часто на другой конец Москвы. И то хорошо, хоть заводы не стоят и хоть кто-то работает. Вот в прежние времена попробуй праздный человек в будний день по центру города погулять, да запросто у него милиционеры документы спросят, ибо подозрительно. С другой стороны, конечно, и хорошо, что мутные андроповские времена, когда людей среди бела дня забирали из кинотеатров и магазинов по причине «прогуливания работы», уже прошли, но все же сейчас народ совсем распустился.

Несмотря на ранний час, Курский вокзал, однако, не пустовал. Тут никто не замечает даже, ночь ли, день ли. Самый неприятный и неопрятный из всех московских вокзалов, южное направление. Казалось, что некоторые люди тут просто живут, причем годами — с мешками, детьми и привычкой к мелкому воровству и попрошайничеству, что на взгляд Ивана Никифоровича было одно и то же. Прожив долгую и трудную жизнь, он с трудом привыкал к новым реалиям и к новым понятиям — что такое хорошо, а что такое плохо. Жить честно, трудиться не только на свой карман, но на благо страны и всех людей — вот его принципы, над которыми современная молодежь может только посмеяться. Сейчас всем лишь бы урвать кусок — а на других наплевать, вот какая жизнь пошла.

А эти «вокзальные»… слов даже нет, и ведь милиция не гоняет, наверняка свою копеечку с них имеет. Конечно, есть ведь законы, но кто же их соблюдает. А тут целыми деревнями безо всяких документов живут — и ничего.

Зося брезгливо передернула плечами, разглядывая многодетную семью то ли цыган, то ли просто каких-то чернявых южан, одетых в рванье, спавших прямо на бетонном полу, положив голову на огромные клетчатые баулы.

— Как же так можно! Детей бы хоть пожалели. И запах какой от них — будто годами они не то что бани, и даже душа не видели.

Иван Никифорович только вздохнул. Невестка высказалась о том, о чем он и сам думал, но ответа не находил. Действительно, как же так можно!

Сердобольная Мария Александровна вступилась:

— А может, им деваться некуда, беженцы например. От войны убежали или от голода.

— Да какие они беженцы! — сплюнул в сердцах ее супруг. — Как же! Беженцам по закону и жилье выделяют, и документы оформляют, и на работу помогают устраиваться.

— Так то по закону, — рассудительно заметила Мария Александровна. — Давно ты видел, чтобы у нас законы соблюдались?

Крыть было нечем, законы действительно не соблюдались. Иван Никифорович опять вздохнул, помрачнел и сказал:

— Ладно, бабоньки, что пустые разговоры разводить? Давайте на электричку выбираться.

Электричка, на удивление, пришла вовремя. В вагоне они оказались одни. Мимо них промчалась какая-то девица в вечернем платье, видно было, что она не спросонья так нарядилась, а просто ее вечер еще не закончился. Пробегая мимо их коробов и глядя на резиновые сапоги, девица насмешливо буркнула:

— Зимой по грибы собрались, вот идиоты! — и убежала в следующий вагон.

Силкины невольно рассмеялись, они привыкли к таким шуткам, мало кто понимал, а тем более разделял бы их страсть к ранним грибам, таким нежным, таким капризным, но таким живучим, которые появляются в апрельском лесу — как подснежники — навстречу первому солнцу.

— Ха! А зимой в одном вечернем платье по электричкам кататься — самый сезон! — ворчливо заметил Иван Никифорович, но девица его уже не слышала — бежала дальше по вагонам.

Ехать предстояло долго. Силкин задремал, а женщины разговаривали вполголоса — как там Сашка, и часто ли пишет, и сколько ему осталось еще служить, и что в Мурманске лето короткое, а зима длинная, и есть ли смысл в том, что корабль стоит всю зиму у причала, а моряки в полном составе проводят там полярную зиму. Небось безделье сплошное да пьянство.

Иван Никифорович, сквозь дремоту улавливая суть их беседы, вдруг рассердился:

— Да ладно вам, бабоньки, языками чесать. Какое пьянство и безделье! Корабль-то военный, и Сашка — офицер, он как раз и должен за порядком следить, чтобы матросы не разболтались совсем.

Долго ли коротко, все-таки приехали. Вышли за несколько остановок до Серпухова, перешли шоссе, параллельное железной дороге, и углубились в лес. Рассвет еле-еле забрезжил, снег в этом году сошел рано, но из-за этого лес оказался сильно заболоченным, Иван Никифорович срезал каждому по удобной палке-посоху и порадовался, что убедил женщин надеть высокие резиновые сапоги с теплой байковой вставкой вроде чулка.

Зося почти сразу начала оглядывать пригорки и ворошить кусты — в поисках грибов. Иван Никифорович посмеялся:

— Рано смотришь, Зосенька! Мы сейчас как раз до рассвета уйдем поглубже, а в темноте искать глупо, да и у шоссе весь лес не столько даже истоптан (сама знаешь, любителей на ранний гриб мало), сколько загажен, и не только мусором, а именно самим шоссе. Гриб — он цветок нежный, все впитывает, ко всему восприимчив, а от машин тут и свинец, и прочие тяжелые металлы, и газы выхлопные. Километра три уйти надо, чтобы здоровый гриб начался.

Так и шли, палками нащупывая дорожку покрепче, не расходясь пока по лесу, ожидая рассвета и «здорового гриба».

Иван Никифорович мрачнел, «тихая охота» оказалась на редкость неплодотворной, снег-то сошел, но, видимо, его было много — и весенние ручейки образовывали целые озерца, затапливая знакомые ему грибные места, на которые он так рассчитывал.

Шли они уже второй час, солнце медленно, но поднималось, начинали петь птицы, дятел стучал. Решили сделать привал, позавтракать бутербродами да установить на сухом пригорке бадейку — на толстом суке березы — для того чтобы соку набрать да и прихватить его на обратном пути. Места эти Силкины знали, не только по весне сюда ездили, но и до самой поздней осени — до морозоустойчивых последних груздей да боровиков, заблудиться не боялись, выходить будут точно через этот березовой перелесок, так что бадейка их с соком — не затеряется.

Мария Александровна достала термос с горячим, душистым чаем, заваренным с травами и сухими ягодами. Зося из своего рюкзачка вынула несколько пирожков, готовить которые она была мастерица:

— Вчера как с вами созвонилась, быстренько замесила да испекла с чем бог послал.

Иван Никифорович стряпню невестки любил, потянулся к пирожкам и тут же спросил:

— И с чем на этот раз бог послал пирожки?

— С капустой.

Отдохнули, чаю горячего попили и со свежими силами двинулись дальше. Иван Никифорович скомандовал:

— Давайте, бабоньки, левее забирать, там посуше, кажется. Правда, там раньше военная часть была, охранялось все, я потому не очень хорошо те места знаю. Но сейчас все заброшено, ограду аж снесли, пустота — ходи не хочу. Может, и нам в кои веки общий бардак на руку придется.

Что-то нехорошее первой почувствовала Зося. Со свойственной ей брезгливостью и маниакальной страстью к чистоте и порядку неприятный запах первой уловила именно она.

— Эй! Иван Никифорович! — окликнула она свекра. — У дороги собирать не разрешил, говоришь, свинец там и прочая тяжелая химия. А тут что, экологически чистая поляна, что ли? Явно свалка какая-то поблизости, вот амбре-то пышет, не чуешь?

Тут и Силкины, принюхавшись, поняли, что Зося права.

Поднявшись на пригорок, они не увидели никакой свалки или помойки, хотя были готовы именно к такому зрелищу. Нет, перед ними открылась совсем иная картина.

Под пригорком расстилался обширный луг — с редкими деревьями и кустарником, по краям этого луга Силкин и хотел «пошукать грибов». Посредине луга расположились несколько заброшенных зданий, не жилых, а скорее служебных, — видимо, остатки военного хозяйства.

Один из ангаров, похоже, и был источником дурного запаха. Пахло гнилью и химикатами, причем дело было не в том, что ветер относил вонь в их сторону, запах был довольно сильным.

— Странные дела творятся, — озадаченно заметил Иван Никифорович и направился к ангару. Женщины поспешили за ним.

Позади здания они действительно обнаружили некоторое подобие свалки, но там ничего не гнило и не горело — в кучу были свалены использованные коробки из-под лекарственных препаратов, битое стекло ампул. Подозрительный запах исходил из самого ангара. Силкин несколько раз обошел его, но не обнаружил ни одного окна, а металлическая дверь была заперта. Он постучал, но ответа не дождался. Иван Никифорович снова отправился к куче аптечной тары и стал ее внимательно изучать.

Жена с невесткой подошли к нему.

— Похоже, тут старые лекарства уничтожают? — неуверенно спросила Мария Александровна.

Супруг ее хмыкнул:

— Их должны сжигать в специальных установках или как-то иначе перерабатывать, а тут вроде бы складируют — с непонятными целями, а может, и производят химию какую-нибудь.

— Как это! Тут производят что-то?! — изумилась аккуратистка Зося.

В это время они заметили, что с другой стороны поля по направлению к ангару едет машина типа «рафик».

— Давайте-ка спрячемся, бабоньки, да поглядим, кто приедет, — скомандовал Силкин.

Они отошли к краю леса и стали наблюдать. Машина подъехала к дверям ангара, водитель вышел и постучал условным стуком в дверь, громко так постучал, по-хозяйски. Дверь ему открыл заспанный молдаванин, после этого из машины вышли две женщины и один мужчина восточной наружности, зашли в ангар, и дверь за ними захлопнулась. Водитель даже не стал гасить мотор, сел обратно за руль, развернулся да уехал.

— Надо же! Женщины там, вроде опасаться нечего, пойдем скажем, что заблудились, или воды попросим, может быть, и пустят внутрь. Поглядим, что за дела.

Так и сделали — подошли и постучали. Двери им долго не открывали, наконец, на пороге показался молдаванин. Игорь с вечной сигаретой во рту, при помощи которой он спасался от «производственных ароматов», спросил меланхолично, но довольно грубо:

— Чего понадобилось, старички?!

Силкина аж пошатнуло, когда он ощутил дыхание ангара. Водички в таком месте просить явно не хотелось. Темный и грязный ангар, бутыли с химикалиями, обычные алюминиевые столы, на которых приехавшие женщины, надев респираторы, переливали какую-то мутную жидкость по маленьким бутылочкам и ловко запечатывали их крышечками. Оттолкнув Игоря, к новоприбывшим вышел Ибрагим, не сказал ничего, но смотрел вопросительно.

Иван Никифорович начал мямлить про то, как они пошли за грибами, да заблудились, вот хотели дорогу спросить — далеко ли до города.

— До какого тебе города надо? — переспросил Ибрагим.

— Да вроде к Серпухову выбираемся.

— Не знаю, я неместный, — ответил Ибрагим и хотел захлопнуть дверь, но Силкины уже успели зайти, и Мария Александровна обратилась к Зухре:

— Голубушка, не нальешь нам воды в бутылку, а то по лесу с утра раннего блуждаем, хоть и сыро сегодня, но пить захотелось.

А Зося, пытаясь сыграть в детектива, как-то ненатурально ойкнула и подошла поближе к рабочим столам:

— Ой! А что вы тут переливаете? Химикаты какие-то. Отрава небось крысиная.

Зухра испуганно молчала, поглядывая на Ибрагима, а Анна Ивановна неожиданно разговорилась, обидевшись:

— Почему же химикаты? Лекарства делаем, добавки витаминные.

— Как интересно! А как называются лекарства? — таким же ненатуральным тонким голоском продолжала выспрашивать Зося.

Но Анна Ивановна, поймав злобный взгляд Ибрагима, замолчала, поняла, что брякнула лишнего.

Зухра молча приняла у Силкиной пустую пластиковую бутылку, которая у нее была припасена, чтобы набрать воды из родника, до которого они пока не дошли. Прошла в глубь ангара, плеснула воды из старого чайника, отдала Марии Александровне и вернулась на свое рабочее место.

Все остальные молчали, ожидая, когда непрошеные гости уберутся.

— Так не подскажете, Серпухов в какую сторону? — снова спросил Иван Никифорович.

Анна Ивановна молча махнула рукой — в ту сторону, откуда они и пришли.

Силкиным ничего не оставалось делать, как попрощаться да уйти.

Как только за ними закрылись двери и Игорь запер их на засов, Ибрагим повернулся к женщинам с таким лицом, что они замерли. Зухра залепетала что-то не по-русски, Анна Ивановна просто опустила глаза. Ибрагим махнул рукой и пошел в глубь ангара, там достал телефон и начал звонить начальству — очень ему эти грибники не понравились, а хозяева велели быть бдительными.

Бабы еще эти чертовы растрепались.

3
1

Оглавление

Из серии: Марш Турецкого

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Интервью под прицелом предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я