Риона
Дин ждет меня у стойки хостес. После работы мужчина принял душ и переоделся, и теперь на нем бледно-голубая рубашка, подчеркивающая светлый оттенок его волос. Похоже, перед встречей он побрился еще раз, потому что я ощущаю его идеально гладкую кожу, когда Дин тянется поцеловать меня в щеку. Я чувствую запах его геля после бриться и профессионального антисептика, оставшегося на его руках и ногтях.
Дин без труда смог бы косплеить Кена. Он высокий, стройный и красивый, с ямочкой на подбородке. Мужчине уже под сорок, но черты его лица обладают особой мягкостью, благодаря которой он выглядит юно даже в свои годы.
Радость на лице Дина при виде меня улетучивается, когда он осознает, что мужчина, вошедший следом за мной, также идет с нами до самого столика.
— Рейлан Бун, — говорит Рейлан, не дожидаясь, пока я их представлю. Он хватает Дина за руку и пожимает ее. — Приятно познакомиться.
— Рейлан отвечает за мою безопасность, — поясняю я. — Его наняла моя семья, чтобы не спускать с меня глаз ближайшие несколько дней.
— Или недель, — вставляет Рейлан.
— Ясно… — говорит Дин, отвечая на рукопожатие Буна, правда, с куда меньшим энтузиазмом. — А почему?
— Прошлой ночью кое-что случилось, — говорю я. — Ничего особенного, но мы подумали, что предосторожность не помешает.
Я замечаю на себе изумленный взгляд Рейлана, которого явно позабавило, что я не рассказала Дину о случившемся и уж тем более не собираюсь вдаваться в подробности теперь.
— Что именно случилось? — нахмурившись, спрашивает Дин.
— Ничего особенного, — беззаботно повторяю я. — Давайте выберем напитки.
Мы с Дином сидим друг напротив друга за небольшим квадратным столиком. Рейлан сидит сбоку между нами, словно блюститель моей нравственности.
— Однако тебе все же понадобился полноценный телохранитель… — замечает Дин. Он настороженно косится на Рейлана, не вполне понимая, насколько тот может быть включен в нашу беседу. Впрочем, думаю, у него есть и другие причины для беспокойства. Несмотря на образ деревенщины и многонедельную щетину, Рейлан тем не менее объективно красив. На фоне темных волос и густых бровей его голубые глаза сияют особенно ярко, а заостренные резцы придают мужчине волчьи черты, когда тот улыбается.
Я бы заверила Дина, что, помимо прочего, Рейлан еще и самодовольный нахал, который совершенно не в моем вкусе, но у меня нет привычки заверять Дина в чем-либо. Его комплексы не моя забота.
Рейлан все только усложняет.
— Не волнуйся, док, — говорит он. — Я позабочусь о Рионе. А если вы, двое влюбленных, хотите о чем-то пощебетать… просто представьте, что меня здесь нет. У нас тут полная врачебная конфиденциальность, в одно ухо влетело, в другое вылетело.
Рейлан произносит это с такой довольной ухмылкой, что кажется, будто он поддразнивает тебя, что бы ни говорил. Дин хмурится. Он еще больше моего ненавидит подколы.
К нам подходит официант, чтобы принять заказ на напитки. Я заказываю водку с содовой, а Дин — бокал вина.
— Просто воду, спасибо, — говорит Рейлан.
— С газом или без? — уточняет официант.
— Любую, которая будет холодной и бесплатной.
— Можешь взять себе напиток, — говорю я Рейлану.
— Не-а, — отвечает он. — Я на службе.
— Нет никакой службы, — говорю я.
— Значит, на работе.
Не знаю, почему меня так раздражает его нежелание заказать напиток. Наверное, потому что мне приятнее думать о присутствии Рейлана как об излишней предосторожности, чем как о настоящей профессиональной охране.
Понимая, что не получит от меня интересующую его информацию, Дин обращается напрямую к Рейлану.
— Итак… откуда вы знакомы с Гриффинами? — спрашивает он.
— Я незнаком, — отвечает Рейлан. — Мы с Рионой познакомились через Данте Галло.
Легче не стало. Дин не самый большой поклонник Данте. Они виделись дважды, после чего Данте сказал: «Ну да, он ничего. Но слишком много о себе думает», а Дин спросил: «А часто ты заводишь друзей среди клиентов, которым помогла избежать обвинений в убийстве?»
— Вы… э-э-э… работаете с Данте? — спрашивает Дин с ноткой беспокойства.
— Мы вместо служили, — отвечает Рейлан.
— А-а, — говорит Дин, и в его голосе слышится облегчение. — Я когда-то тоже думал подписать контракт, чтобы оплатить медицинское образование.
— Вот как, — безразлично говорит Рейлан. — По вам не скажешь.
— Но из меня бы не вышло солдата. Все эти отдраивания туалетов и «упасть-отжаться двадцать раз» не по мне. Думаю, я просто не люблю выполнять приказы, — со смешком продолжает Дин.
Я перевожу взгляд на Рейлана, чтобы увидеть, как он отреагирует на эту милую отповедь.
Но тот лишь ухмыляется, демонстрируя белые зубы на фоне темной щетины и глубокого загара.
— Вам больше по душе быть генералом в собственной операционной, верно? — говорит он.
— Да, похоже на то, — улыбается Дин в ответ. Он не заметил в глазах Рейлана блеск, который трудно назвать дружелюбным.
— Ведь если вы облажаетесь на своей работе, худшее, что может случиться, — это смерть чьей-то бабули от ваших рук, — небрежно бросает Рейлан. — Вам не нужно беспокоиться о том, что всех ваших коллег, анестезиологов, медсестер и других врачей схватят, подвергнут пыткам и отрубят им головы. Или разорвут на куски прямо на ваших глазах. Вам не нужно беспокоиться о том, что вы сами умрете.
— Нет, — говорит Дин, и его улыбка меркнет. — Но это не значит, что…
— Наверное, поэтому мы в армии и начинаем с малого, отдраивая туалеты, — продолжает Рейлан. — Затем мы учимся заправлять койки. Потом проходим муштру и тренировки, отрабатываем миссии, прежде чем отправиться на задание. Это постепенный прогресс. Ты узнаешь своих братьев, а они узнают тебя. И никто не продвигается на руководящую должность, если слишком самонадеян, чтобы самому подчиняться приказам. Потому что именно так это и работает, когда на кону жизнь всей команды. Никто не будет служить под началом какого-то говнюка, который ему даже не нравится, не говоря уже об уважении.
Произнося все это, Рейлан продолжает дружелюбно улыбаться, растягивая слова в своей непринужденной манере южанина. Но отчего-то я обращаю внимание на его большие сильные руки, сложенные на столе, и на ширину его плеч под фланелевой рубашкой.
Похоже, до Дина доходит то же — что перед ним натренированный военный, который к тому же на дюйм или два выше самого Дина.
Мужчина сглатывает.
— Ясно, — бормочет он. — Наверное, нам стоит сделать заказ. Они могут долго готовить…
— Что мне заказать? — спрашивает меня Рейлан, не обращая внимания на увесистое меню в кожаном переплете и внушительный выбор блюд, написанный причудливым шрифтом с завитками.
— Ты любишь стейк? — спрашиваю я.
— Разумеется, кто же не любит?
— Ну, это место славится своим рибаем.
— Мне казалось, таксист говорил что-то про морепродукты.
Я пожимаю плечами:
— А еще он думал, что лучше всего будет добраться сюда по Колумб-Драйв.
— Ладно, ты меня убедила, — ухмыляется Рейлан. — Тот таксист не отличит собственную задницу от локтя.
Дин делает знак официанту.
— Заказывайте, — говорю я мужчинам. — Я пока выбираю.
— Стейк рибай, пожалуйста, — начинает Рейлан. — С кровью, на гарнир — запеченный картофель.
— Я буду курицу с каперсами, — скромно произносит Дин. Он возвращает меню официанту и подмигивает мне. — Я планирую дожить минимум до ста.
— А я с удовольствием обменяю пару десятилетий на стейк, — беззаботно отвечает Рейлан.
Я не могу удержаться от легкой улыбки.
— Мне тоже стейк, пожалуйста, — говорю я официанту.
Дин выглядит обманутым в лучших чувствах.
Я пожимаю плечами:
— Я хочу есть.
Когда официант уходит, повисает неловкая пауза. Дин избирает новую тактику ведения беседы, которая, по всей видимости, не включает в себя Рейлана.
— Я видел, что «Чикагский институт искусств» устраивает выставку Эль Греко, — говорит он. — Я взял нам билеты.
Это действительно звучит интересно.
— Спасибо, — отвечаю я. — Я с удовольствием схожу.
Дин выглядит довольным собой. Не удовлетворившись этой победой, он продолжает:
— Видимо, нам понадобится билет и для твоего телохранителя. Вы любите изобразительное искусство, Рейлан?
— Не особо, — пожимает тот плечами.
— Не большой поклонник Ренессанса, значит? — презрительно ухмыляется Дин.
Рейлан берет ломтик хлеба из корзинки посреди стола и намазывает на него щедрый слой масла.
— Ну, Эль Греко не совсем Ренессанс, верно? — говорит он, откусывая большой кусок.
— Что вы имеете в виду? — хмурится Дин.
— Ну… — Рейлан пережевывает и проглатывает. — То, как он растягивает людей на холсте и придает им всем драматизма — вы бы не назвали это маньеризмом?
На этот раз я действительно не могу удержаться от смеха, хоть от этого глупое выражение на лице Дина сменяется хмурым взглядом.
Рейлан пожимает плечами.
— У нас в Теннесси есть книги, — равнодушно бросает он. — И даже парочка музеев.
Стейк подают на раскаленных блюдах, политых сливочным маслом и посыпанных петрушкой. Гора запеченного картофеля заправлена сметаной и украшена ломтиками бекона. Аромат жареного мяса просто божественен.
Мы с Рейланом набрасываемся на еду, словно голодные псы. Я весь день ничего не ела, не считая чашки кофе с утра. Сочный, жирный рибай достаточно мягкий, чтобы его можно было разрезать вилкой. Невероятно вкусный, он просто тает на языке.
Дин с кислой миной режет свою курицу на мелкие кусочки.
Я вижу, что Рейлану хочется подколоть его по поводу заказа, но он сдерживается.
Испытывая жалость к Дину — ведь моя еда такая чертовски вкусная, — я спрашиваю, как дела в его хирургическом отделении.
Мужчина расцветает, пускаясь в длинные и подробные описания сложной торакотомии. Пациента специально доставили в эту больницу, потому что Дин — единственный хирург в городе со стопроцентной успешностью выполнения конкретно этой операции.
Остаток ужина проходит в разговорах на эту тему.
— Кто-нибудь хочет десерт? — спрашиваю я мужчин. — Или еще выпить?
— Я сыт, — говорит Рейлан.
— Я тоже, — добавляет Дин чуть менее уверенно. Он съел только половину своей курицы. Думаю, мужчине хватило этого странного свидания.
— Я попрошу счет, — говорю я.
— Я уже оплатил, — отвечает Рейлан.
— Что? Когда? — требую я ответа.
— Я дал официанту свою карту, когда он подходил в прошлый раз.
— В твои обязанности не входит оплачивать мою еду, — сообщаю я Рейлану. — Если уж на то пошло, это тебе должны возмещать расходы.
Мужчина пожимает плечами.
Я понимаю, что он, видимо, пытался избежать неловкости, чтобы Дину не пришлось платить за троих. Но Дин, кажется, раздражен таким исходом еще больше, ведь Рейлан продемонстрировал свою галантность и предусмотрительность.
— Тогда пошли, — грубо бросает он. — Риона, ты заедешь ко мне?
Так у нас заведено, когда раз или два в неделю мы ходим на настоящее свидание. Но я не очень понимаю, как устроить это с Рейланом, болтающимся со мной повсюду, куда бы я ни пошла. Он что, будет тихонько сидеть в гостиной, пока мы с Дином поднимемся наверх в его спальню, чтобы заняться сексом?
— Думаю, не в этот раз, — отвечаю я, указывая взглядом на очевидное препятствие.
Дин сердито фыркает.
— Разумеется, — говорит он. — Тогда я поехал. Думаю, Рейлан поможет тебе вызвать такси.
С неожиданной предупредительностью Рейлан отходит в сторону, чтобы мы с Дином могли немного пройтись наедине.
— И сколько это продлится? — требует ответа Дин.
— Я не знаю, — честно говорю я.
— Ты что-то недоговариваешь? — спрашивает он. — Что происходит на самом деле? Он какой-то твой бывший или…
— Не мели чушь, — резко обрываю я мужчину. — Прошлой ночью на меня напали.
— На тебя… что? — выражение лица Дина меняется с раздраженного на встревоженное. — Почему ты мне не сказала?
— Я не хотела, чтобы со мной носились, особенно ты. Но именно поэтому теперь со мною повсюду этот парень.
— Ты в порядке? — спрашивает Дин с участием в голосе.
— Все хорошо, — отвечаю я. — Просто тебе придется какое-то время потерпеть третьего лишнего.
Дин вздыхает.
— Ладно, — говорит мужчина, нежно целуя меня в лоб. Я не слишком люблю, когда он так делает, но готова стерпеть, понимая, что это был не лучший вечер в его жизни.
— Я позвоню тебе завтра, — говорю я.
— Будь так добра.
Я смотрю, как он садится в «Порше» и уносится в сторону своего дома в Стритервилле.
Я чувствую, что Рейлан стоит позади, близко, но не настолько, чтобы возвышаться надо мной.
— Стало быть, домой? — спрашивает он.
— Нет, — качаю я головой. — Давай встретимся с моим братом. Я хочу знать, что ему удалось разузнать про дайвера. Ничего личного, но мне бы не хотелось, чтобы наше положение затянулось.
— Разумеется, — улыбается Рейлан. — Я все понимаю, я разрушил всю романтику. Уверен, Дин само очарование, когда вы с ним наедине.
В его словах нет ни грамма сарказма. Если бы я только встретила Рейлана, я могла бы подумать, что он говорит абсолютно искренне.
Но я уже достаточно хорошо успела познакомиться с парнем, чтобы уловить намек на ухмылку в уголках его рта.
Рейлану не нравится Дин, и ему плевать, что я это понимаю.
