Глава 8
Интерлюдия 2. Синти
Общение с бандюками для Синти было возвращением в детство. Ностальгией.
Колумбия. Трущобы на окраине столицы. Отец, смотрящий на районе, обходит территорию, собирая с терпил бабло для картеля. «Ты в среду заходил, Диего! И снова пришел? Это не по правилам!». «Правила меняются, Алонсо. Они не вечны. Ты разве мне не рад? Ведь если не буду заходить я, зайдет Лысый с братьями. Кто тебе больше нравится? Я или Лысый? Вон даже моя дочка знает, кто такой Лысый. Синти, знаешь Лысого?». «Лысый — фу!» — пищит пятилетняя Синти, которую не с кем оставить дома. Отец смеется. Через шесть лет Лысый, позарившись на район, убьет отца выстрелом в затылок. Через двенадцать Синти из снайперки перебьет Лысому колени, подойдет не спеша вплотную и всадит пулю в лоб. Потом еще одну. И еще. Его братья устроят за ней охоту, ей придется прятаться и навещать их поодиночке. Первого она задушит велосипедной цепью. Второму отпилит тупой пилой голову. А третьего завалит за семейным обедом выстрелом с расстояния в километр. Это она зря сделала. Ей хотелось шумного эффекта. Она его получила. Это был поминальный обед. Весь клан покойного Лысого поклялся найти Синти и принести ее голову Лысому на могилу. Если раньше за ней охотились три человека, то теперь больше сотни. Потому она и сбежала из Колумбии.
Два года прошло, а она до сих пор вздрагивала, услышав характерный колумбийский говор.
Для похода по злачным местам она решила не одевать свои обычные обтягивающие майки и шорты типа «лобок прикрою, остальное не обязательно». Сейчас на ней было сплошное мешковатое камуфло.
Полдня она объезжала осведомителей, мелких продажных бандосов, которым взападлу было стучать копам, и поэтому они стучали частным детективам. Некоторым уже резали языки и головы. Оставшиеся были осторожны и, получив вызов, встречались в подсобках, подвалах и на помойках. Камуфло для таких мест было в самый раз.
Никто ничего не знал.
— Чтобы кто-то из местных умыкнул девку Беллов? Изощренный способ самоубийства. Пуля в башку проще.
— Залетные это. Зуб даю. Австралийцы.
— Почему австралийцы?
— Потому что все, кто ближе — знают Беллов. Если не австралийцы, значит новозеландцы.
— Беллы ее сами зарезали и утопили. Шалава была конченная. А шалава во главе клана — позорище, пусть даже от нее только тушка осталась бы.
Эту версию Синти сперва отметила как перспективную. Но потом вычеркнула, вспомнив, что старая Леди Белл в молодости была не просто шалавой. Она была шалавой-примадонной. Сенсеем шалав. Профессором. Чемпионом и рекордсменом. Если бы шалавам давали воинские звания, то Патрисия Белл уже в пятнадцать лет получила бы генералиссимуса. Шалава во главе клана была традицией Беллов.
Ближе к вечеру Синти заехала в бар промочить горло.
Бородатый и бритоголовый бармен не был осведомителем, но иногда подкидывал ценную информацию в обмен на услуги.
Синти заказала джин-тоник, как знак того, что она собирает сведения. И как бы невзначай положила на барную стойку смартфон с фотографией Кармины.
Бармен скользнул по мобиле взглядом и приподнял бровь. Наклонился к Синти.
— В городе ты ничего не найдешь. Большинство не знают. А остальные боятся.
— Чего?
— А как еще относиться к тем, кому срать на Беллов?
— Но ты, похоже, что-то знаешь.
— Я — нет. Зайди к Пито. Он может знать. Расскажет или нет — от тебя зависит.
Бармен усмехнулся в бороду.
Синти скривилась.
Диего Пито был последним, к кому бы она поехала. Его банда держала часть автотрассы с мотелями и заправками. Иногда он бывал полезен. Только вот от денег за инфу отказывался.
Синти припарковала свой древний пикап у самого входа, чтобы в случае чего сразу запрыгнуть и свалить.
В дверях стоял двухметровый накачанный амбал в майке-борцовке. Его шкура казалась синей от многочисленных татуировок.
— Привет, сладкая, — прогудел он и ощерился. — Давно не заезжала.
— Дел не было, вот и не заезжала. Пито у себя?
— Ага. Тебя ждет, красавица.
Синти прошла мимо ресепшена мотеля, свернула в полупустое кафе, где был занят только один столик. Там сидели трое плечистых дальнобойщиков. Один проводил ее глазами.
Она прошла через кухню, спустилась в подвал и остановилась перед массивной железной дверью. Висящая сверху камера моргнула красным глазом. Дверь медленно отворилась.
— Руки подыми, курица.
Очередной охранник похлопал ее по бокам, задержался больше требуемого на бедрах.
— Не обижай нашу гостью, — послышался насмешливый голос. — Какая она тебе курица? Она наша любимая жопастенькая курочка.
Сидящие по углам боевики загоготали.
— Прости, Пито, — пробурчал охранник и отошел с дороги.
Пито сидел за массивным столом, заваленном пачками мятых купюр. С краю от стола сидела абсолютно голая заплаканная девушка. Она сгребала со стола разрозненные купюры, совала в счетчик и перевязывала. Судя по количеству денег, бизнес у Пито шел прекрасно.
— Слышала, у тебя есть кое-что для меня? — сказала Синти оглядываясь.
— Кое-что для тебя у меня всегда есть, — ухмыльнулся Пито, откинулся на спинку и демонстративно почесал пах.
Бандосы снова загоготали.
— Не юродствуй, Пито. Ты знаешь, зачем я здесь.
— Сложно не узнать. Ты с утра всех стукачей в городе окучила. Да и слухами земля полнится.
— Тогда я тебя слушаю.
— Правила ты знаешь, — масляно улыбнулся Пито. — Оплата вперед.
Синти тошнило от этого довольного жизнью мудака. Особенно от его усов, которые двумя жирными гусеницами сползали к подбородку.
— Пито, давай в этот раз ты возьмешь деньгами. Я не в форме.
— Зачем мне твои деньги, милая? Смотри, сколько их тут! Хочешь я отвалю тебе кучку-другую?
— А зачем тебе я? Гляжу, у тебя более свежее мясо появилось, — она кивнула на заплаканную девушку. — Куда предыдущую дел?
Пито отмахнулся.
— А! Закопал, когда надоела. Вечно ревела, как белуга. Эта хоть только хнычет. И сисяндры у нее зачетнее, — он потянулся к девушке и ударил пальцем по соску. — Видишь, как трясутся?
— Да, сисяндры неплохие, — сказала Синти.
Девушка всхлипнула.
— Господин Пито, отпустите меня домой. Пожалуйста. Я никому ничего не скажу.
— Сколько раз тебе говорить! — прикрикнул на нее Пито. — Нет больше твоего дома! Сгорел вместе с деревней и твоими стариканами! Нечего было с вилами на меня бросаться! — он поворачивается к Синти. — Представляешь? Еду я через их деревню. Вижу эту кралю. Идет по улице, жопой виляет. Ноги, бедра, сиськи, всё наружу. Личико опять же пухленькое, как у маленькой. Мне такие нравятся. Мы ее за руки, за ноги, быстренько нагнули у капота, платье задрали, хотя там и задирать было нечего. Я уже ей вставить успел, целку порвать, а тут ее родаки с вилами. И на нас! Ну разве это дело?
— Не дело, — сцепив зубы соглашается Синти.
— А я что говорю? Получается, я их дочке всего-то целку сломал, а они мне — весь кайф! Даже кончить не успел. Я такое неуважение не прощаю.
Девушка захныкала.
— Заткнись, шлюха! Иначе закопаю рядом с предыдущей! — Снова к Синти: — Ну так что? Нужна инфа?
— Нужна, — процедила Синти. — Только я не буду платить, пока не знаю, за что.
Пито помолчал, цокая зубом.
— Ладно. В качестве аванса скажу. Я знаю, где прячутся работорговцы со своим товаром. И знаю, что интересующая тебя девка у них. Дальше рассказывать?
— Да.
Пито щелкнул пальцами
Один из бандосов сорвался с места, схватил с полки какой-то пакет и положил его перед Синти.
— Тогда переодевайся, — сказал Пито.
— Зачем?
— Затем, что в этом камуфле ты похожа на морпеха. А я не трахаю морпехов. У меня на них не встает. Переодевайся.
Синти нехотя вывалила из пакета маленькое белое платьице, сшитое, видимо, на школьницу.
— Оно на меня не налезет.
— Налезет. Оно растягивается.
Синти вздохнула, скомкала платьице в руке и повернулась к двери.
— Нет, красавица. Здесь переодевайся. Пусть мои бойцы тебе не вставят, но хотя бы подрочат на твою круглую задницу.
Бойцы одобрительно загомонили.
Синти пожала плечами и стащила с себя куртку. Спокойно стянула штаны, не обращая внимание на свист и возгласы. Осталась в одних трусах. Возбужденные волосатые бандосы вокруг нее были не более, чем насекомыми. А насекомых не стесняются.
Белое кружевное платьице едва влезло на ее объемистые бедра.
— Ну что? Доволен? — спросила она Пито.
Тот вышел из-за стола, провел ладонью по ее талии, сжал обеими руками ягодицы и осклабился.
— Более чем. Постоянно забываю, какая ты роскошная баба. Заезжай почаще.
— Трахать тоже здесь будешь?
— Нет. Извините, парни, но это я люблю делать без свидетелей.
Он открыл едва заметную дверцу в углу, приобнял Синти за попу и завел ее внутрь.
Синти уже бывала несколько раз в этой небольшой комнате, забитой разными БДСМ-приспособлениями, кандалами, ремнями, распорками, фиксаторами.
— Никакого извращения, — предупредила она.
— Знаю, дорогая. Как всегда. Ты у меня девочка для классики.
К своему телу Синти с детства относилась, как к инструменту, и если надо было им расплатится за ценную информацию — не видела в этом ничего зазорного.
Пито медленно задрал подол платья и запустил руку ей под трусы.
— Это платье, — сообщил он, — принадлежало одной очень красивой школьнице. Она выкрала у одного из моих идиотов мачете и набросилась на меня. Пришлось перерезать ей горло вместо того, чтобы поставить раком.
Синти знала эту историю. Девчонка предпочла умереть, но не отдавать девственность этому слизняку с уродливыми усами.
У Пито было около сотни разных девичьих платьев с похожими историями. Он их коллекционировал. Большинство девок, правда, долго сопротивляться не могли, быстро сдавались и раздвигали ноги. Некоторые делали это с удовольствием. Этих Пито не особо ценил и отдавал сразу на потеху бандосам.
Впрочем, девственность та девчонка все равно потеряла. Но уже мертвой. В банде Пито был один больной на всю голову амбал, которому нравилось трахать трупы. Он держал ее в подсобке почти неделю и выбросил на свалку, только когда остальные стали жаловаться на запах.
— Ты не сильно обидишься, если натягивая тебя, я буду представлять ее? — проворковал Пито ей на ухо.
— Не сильно, — бросила она сквозь зубы, опускаясь на колени.
***
Когда все закончилось, Синти скомкала салфетки и с отвращением закинула их в угол.
— Теперь рассказывай, — буркнула она. — Где эти уроды держат девчонку?
— Недалеко, — пробормотал осоловевший Пито. — Не помню точный адрес. Пойдем обратно в кабинет, гляну записи.
Их встретили смешками и комментариями о стонах, криках и шлепках. Тут Синти ничего не могла поделать. Ей нравился секс даже с такими ублюдками, как Пито. В процессе она себя слабо контролировала.
Она не сразу заметила, что людей в кабинете прибавилось.
У стены стояли три дальнобойщика, которых она недавно видела в кафе.
— Давай адрес, — повернулась она к Пито.
Тот ухмыльнулся.
— Да не обязательно, цыпа. Их адрес — это мой адрес. Они тут у меня в мотеле живут… А вот и они сами, — он указал на дальнобойщиков. — Наши друзья работорговцы. Девку-то где оставили, в номере?
Трое кивнули, не спуская глаз с Синти.
— Видишь, как все удачно поучилось, — сказал Пито. — Что искала, то нашла. И они, что искали, то нашли. Правда, парни?
Те снова кивнули.
— Что происходит? — Синти шагнула назад, машинально трогая бок. Ножей не было. На ней было платье, а не камуфляж.
— Происходит, милая, то, что я больше всего люблю. Секс и бизнес. Сперва трахнуть бабу, а потом ее продать. Это ведь она, парни?
— Да, — сказал один из работорговцев. — Это она.
Синти похолодела.
— Ну что, шлюха, — сказал работорговец. — Отбегалась? Привет тебе от покойного Лысого. Говорят, его могила два года ждет, когда на нее положат твою голову.
Кто-то подошел к Синти сзади, и мир померк.
***
С вершины холма весь мотель как на ладони. Видны провалы в крыше, разбитые окна в некоторых номерах, пустые веранды и почти пустая парковка, на которой всего две машины — ржавый школьный автобус со снятыми колесами и пикап Синти, стоящий у самого выхода.
В ухе оживает наушник.
— Лови схему мотеля, — говорит Азуми. — Судя по записям, занят только один сдвоенный номер. Но возможно они не все регистрируют.
— Мне не нравится парковка. Не может такого быть, что у мотеля стояло только полтора автомобиля.
— Минуту, шеф.
Она действительно возвращается ровно через минуту.
— У них подземная парковка есть. Причем тоже не зарегистрированная. Синти наверняка держат в подвале. Так что подземная парковка — лучший способ до нее добраться.
— Ты можешь сказать, сколько там человек, и где они находятся?
— Только приблизительно. Если доберетесь до помещений охраны, узнаете точнее. Но я бы на вашем месте это не делала.
— Почему?
— В банде Пито два десятка человек. Силы неравны. Лучше забирайте Синти и сразу сваливайте.
— На месте разберемся, — говорю я. — Отбой связи.
Азуми пропадает.
— Бет, — перехожу я на другую линию. — План немного меняется.
Объясняю новую задачу, после чего скатываюсь с холма ближе к мотелю.
Въезд на подземную парковку замаскирован под сарай. Там хлипкие ворота и два человека охраны.
Сперва я слышу натужный рев двигателя и визг тормозов. Из-за поворота вылетает старый кабриолет, сносит хлипкое ограждение, идет юзом и замирает у сарая, загородив ворота, весь в дыму и пыли.
Дверца кабриолета распахивается, и из него вылезает шикарная блондинка в коротком красном платье и на высоченных каблуках. Она заламывает руки и что-то жалобно кричит на незнакомом языке. Открывает капот и наклоняется над дымящимся двигателем.
Вид ее раздвинутых длинных ног и выпяченной подтянутой попки никого не может оставить равнодушным.
Дверь сарая открывается, и оттуда выходит сперва один охранник, за ним второй.
— Проблемы, мэм? — спрашивает первый, ползая сальным взглядом в прямоугольнике между ее грудями и бедрами.
— Я не знать, — пищит блондинка с жутким акцентом. — Я ехать. Машина чих-чих!
— Откуда ты такая красивая нарисовалась? — второй подходит вплотную и кладет руку ей на поясницу.
Она натянуто улыбается, отстраняясь.
— Я из Словакия. Словацки модель. Подиум! Нью-Йорк!
— Подиум — это хорошо. У нас тоже есть свой подиум. Шеф каждую неделю собирает девок со всей округи, выпускает на подиум и выбирает, кого следующие несколько дней драть будет. Хочешь поучаствовать?
Рука с поясницы сползает ниже и сжимает ягодицу.
Блондинка пытается оттолкнуть бандоса.
— Нет! Что вы делать?!
— Ну чё? — второй охранник поворачивается к первому. — Шефу сразу покажем? Или подождем?
— На хрен. Он себе и так всех первосортных телок забирает. Сперва попользуем, потом к шефу отведем. Будем считать, что нам ее за верную службу подарили.
Я к тому времени уже сижу в зарослях рядом с сараем. Оба охранника отвлеклись на длинноногую модель и не заметили, как я перебегаю открытое пространство.
Второй охранник заламывает ей за спину руки, заставляя нагнуться.
— Пойдем, сучка. Ближе познакомимся.
— Нет! — блондинка пытается вырваться.
— Закрой ей рот. А то остальные прибегут. Придется делиться.
Первый подскакивает к ней, задирает платье, рвет стринги, и запихивает блондинке в рот.
Они вдвоем тащат ее к сараю. Блондинка упирается, мычит и дрыгает ногами.
— Не так быстро, парни, — говорю я и бью ближайшего охранника в основание черепа.
Второй успевает только выругаться, а мои пси-агенты уже внутри его головы и наводят там порядок.
Блондинка вырывается, выплевывает стринги и засаживает локтем мне в живот.
— Ох-х-х… Бетти! Стой. Это уже я.
— Босс?! Что-то вы не особо спешили.
— Прости. Тело попалось неповоротливое.
Я обернулся на свою предыдущую тушку.
Перекачанный боксер в тяжелом весе, которого я позаимствовал в тренажерке, стоит, покачиваясь, и пялится на меня пустыми глазами.
— Надо его спрятать, — говорю я и отвожу этого амбала в комнату охраны.
Следом оттаскиваю туда же второго охранника.
В комнате только диван и стол с компьютером. Я втыкаю в системник взломщика со спутниковым декодером.
Через пару минут звонит Азуми.
— Я обновила схему мотеля и указала где кто находится. Пленников там не видно. Только прислуга и боевики. Босс. Их не двадцать. Их пятьдесят. Не лезьте на рожон.
— Принято, — говорю я, изучая схему.
Одна из маленьких каморок в подвале закрашена красным. Там держат Синти.
— Это же совсем рядом, — суется мне под руку Бетти.
— Нет. Это другой этаж под нами. Придется сперва протопать всю парковку. А потом весь подвал в обратном направлении.
— Может и не придется, — Бетти показывает на широкий люк вентиляции.
Я снимаю крышку.
За ней — уходящая вниз вентиляционная труба.
Это как горки в аквапарке, только воды нет.
Меня выбрасывает в полутемный подвальный коридор. Следом ловлю Бетти.
Не успеваем отряхнуться, а из-за поворота выруливает патруль.
Пятеро с автоматами. Я готовлюсь к худшему, но один из патрульных улыбается и раскидывает в стороны руки.
— Старичок! Ты-то здесь какими судьбами?
— Вот, кралю поймал, — я заламываю Бетти руки, заставляю снова нагнуться. Вид ее подтянутой пятой точки всех отвлекает.
— К шефу ведешь? Или к остальным шлюшкам?
— Не. Шеф приказал ее к новенькой посадить, которую сегодня поймали. Типа, подсадная утка.
— Эх, я бы отжарил эту уточку, — мечтательно тянет патрульный и хлопает Бетти по заду.
— Все возможно, — говорю. — Может шеф ее нам отдаст, когда наиграется.
— Ага! Жди!
Патруль скрывается за поворотом.
Мы с Бетти добираемся до закрашенного на схеме помещения. Там единственный охранник. Я вырубаю его ударом в голову и забираю ключи.
Синти стоит посреди тесной комнаты, где ничего нет кроме каменного лежака и ведра рядом с отхожей дырой.
— Извини за задержку, — говорю ей. — Быстро валим отсюда.
— Босс? — недоуменно хмурится она, прыгая взглядом между мной и Бетти.
— Нет! Дед Мороз! Бегом, говорю.
— Она здесь! — говорит Синти.
— Кто?
— Кармина Белл.
Я замираю.
— Уверена?
— Не на все сто. Но я слышала, как о ней говорили. Ее выкрали те же работорговцы, которых послали за мной.
Я напрягаюсь. Не нравятся мне такие совпадения.
— Где ее держат?
— Наверху, в номере отеля.
Я смотрю на Бетти.
— Пятьдесят человек, босс, — с тревогой говорит она.
— Той же дорогой по вентиляции мы все равно не поднимемся, — говорю. — Придется топать через весь подвал.
Залезаю в схему, чтобы выстроить новый маршрут.
Потом затаскиваю вырубленного охранника в камеру, обыскиваю шкафы и кидаю своим девкам цепи с ошейниками.
— Надевайте. Будем импровизировать.
***
— Из всех местных отморозков, босс, — говорит Синти, — вам попалась тушка самого мерзотного. Это Хулио по прозвищу Некрохулио. На всю голову отбитый маньяк. Любит свежевать людей живьем, сажать детей на кол и трахать мертвых. Вы к нему в голову далеко не залезайте. А то не вынырните.
От таких известий меня слегка подташнивает. Некрохулио воет в зиндане и бьется головой о стены.
Наша процессия выглядит импозантно.
Впереди вышагивают две аппетитные фигуристые курочки в коротких обтягивающих формы платьях. Блондинка в красном и рыжая в белом. На их шеях тускло блестят массивные ошейники. Цепи от ошейников — у меня в руке. Я иду сзади и иногда со всей дури луплю девок по задницам. Они визжат. Я хрипло ухаю и подбираю слюни. Подсмотрел в памяти, как смеется Некрохулио.
Большинство встречных бандосов при виде меня прижимается к стенке. Некрохулио славится непредсказуемостью. Только старая гвардия позволяет себе отпускать шуточки.
— Хулио! Зачем тебе живые телки? Ты же их боишься!
— Отдай их нам, Хулио! Если от них что-нибудь останется, мы их тебе вернем.
— Будешь свежевать, Хулио, позови меня. Всегда мечтал прибить к стене какую-нибудь манду посимпатичнее. Лучше рыжую.
Из-за угла выныривает очередной патруль. Впереди седой бандос, видно, не последний в банде.
— Стоять, — негромко командует он. — Ты их куда?
— Наверх, — говорю. — Приказ Пито.
Старик щурится.
— Странный приказ. Эту продали. Она должна сидеть в одиночке для товара. А эта я вообще не знаю кто.
— Эта новая. Только что поймал.
Старик щелкает пальцами.
К нему подскакивает испуганный ушастый паренек.
— Сопроводишь их наверх. Потом доложишь.
Патруль скрывается за углом.
Ушастый смотрит на меня, вытаращив от страха глаза.
Я достаю нож и медленно облизываю лезвие.
Ушастый жалобно пищит и тут же куда-то убегает.
Идем дальше.
— Эй, Хулио! Всегда хотел спросить! Как трахать мертвых девок? У них же смазка не выделяется! На сухую? Или ты ждешь, когда они подгнивать начнут?
— Он их сперва вылизывает.
— Эй, Хулио, задери этим сучкам платья! Хочу на их жопы посмотреть, пока ты с них кожицу не содрал.
Я задираю. Хулио бы точно задрал. Девки визжат, но терпят.
Чем ближе к лестницам, тем бандосов становится все меньше.
У очередной развилки Синти вдруг останавливается.
— Там мои вещи, — кивает она в сторону. — Надо забрать. У тебя один нож?
Я показываю пояс с четырьмя ножами. Хулио, видимо, любит ножи.
Синти без объяснений забирает все четыре, отстегивает от ошейника цепь и сворачивает в соседний коридор. Мы с Бетти едва успеваем следом.
Синти пинком распахивает одну из дверей.
Я вижу двух сидящих по сторонам бандосов, массивный стол, на столе лежит голая девушка. На загорелой коже ее живота и грудей белеют дорожки кокаина.
Пито, пошатываясь, стоит над девушкой. В его руке свернутая в трубочку купюра.
— О! — восклицает он, завидев Синти. — А вот и десерт пожаловал.
Синти, ни слова не говоря, взмахивает руками.
Оба бандоса валятся на пол с торчащими из глазниц рукоятками.
Синти подходит к Пито, хватает за волосы, задирает ему назад голову и быстро вскрывает горло.
Кровь бьет фонтаном, попадает на девушку. Та всхлипывает и отстраняется.
Синти брезгливо отбрасывает труп в сторону.
— Большая ошибка, Синти, — говорю я. — Очень большая. Теперь у нас с его бандой война. Тот, кто придет ему на смену…
— Я не могу больше, — она встряхивает рыжими волосами. — Этот слизень не должен коптить воздух.
Она лезет в шкаф, достает какой-то рюкзак.
— Что это? — спрашиваю.
— Трофей.
Если Синти не хочет говорить, она не скажет.
Мы идем к выходу.
— А как же я? — доносится сзади тонкий голосок. — Мне что делать?
Голая стоит у стола и жалобно шмыгает носом.
— Ты свободна, детка, — говорит Синти. — Иди куда хочешь.
— Но мне некуда идти. Можно я пойду с вами?
— Нельзя, — говорю. — Это опасно.
— Сюда в любой момент придут бандиты. Думаете, это не опасно?
— Выведем ее наверх, — говорит Бетти. — А там пусть делает, что хочет.
— Ладно. Только одень что-нибудь, — говорю девчонке.
Та мотает головой.
— Нельзя. Приказ Пито. Я должна везде ходить голой.
— Пито больше нет, малышка, — говорит Бетти.
— Но бандиты об этом не знают. Если они увидят меня в одежде, то заподозрят…
— Ясно, — перебиваю я. — Хватит болтать. Идем.
Теперь передо мной вышагивают три фигуристые курочки, одна из которых совершенно голая.
Встречные бандосы кидают подозрительные взгляды.
— Бегом, — шепчу я, и мы врываемся на лестницу.
Позади слышатся нарастающие крики.
Банда Пито обнаружила своего дохлого атамана.
Мы взлетаем вверх. Я вырубаю двоих охранников.
— Подожди, — говорит Синти, открывает рюкзак, сует внутрь руку. Что-то щелкает. — А вот теперь бежим.
Конец ознакомительного фрагмента.
