Глава восьмая
Черные скалы вдоль берегов и убогий пустынный причал. Остальное было скрыто наступившими сумерками. Таковой земля амореев предстала перед Лудингиррой и его людьми. На причале ни души: никто корабль не встретил и поначалу Эннам засомневался: это ли земли горцев. Но как только судно привязали канатами, на пристани показались аморейские воины.
— Э! Зачем здесь? Ты кто такой? — крикнул один из них.
— Я Лудингирра из Эреду. А это — мои люди. Мы прибыли к вашему повелителю Эбеху!
Дикари переглянулись. Почему-то Лудингирре показалось что они не поняли его слов.
— Нам нужен Эбех! — повторил он медленнее и громче.
— Они не понимают нас, мой господин. — в полголоса заметил Эннам.
Тут же последовала реакция:
— Э, ты как сказал?! — крикнул дикарь. — Почему не понимай?! А ну давай все есть сколько с корабля сюда иди. Давай!
Лудингирра медлил.
— Я кому тебе говорю? — аморейский воин начал показывать характер.
Лудингирра кивнул Эннаму, и верный слуга отдал приказ сойти на берег.
Когда вся команда корабля спустилась на причал, три аморея забрались на корабль и стали его обыскивать, остальные пятеро подошли вплотную к иноземцам, стали тыкать в них пальцами и что-то активно говорить на своем.
— Что тут происходит? — недоумевал Эннам. — Мой господин, мне это все не нравится…
— Ничего, — успокаивал Лудингирра. — Кажется, их просто забыли предупредить, о нашем прибытии. Я думаю скоро все решится…
Один дикарь из тех, что обыскивали корабль подошел к Лудингирре, бесцеремонно ткнул в него аморейской плеткой и зарычал:
— Э, ты! Ты пришел на священные земли амореев. Сандалии не снял почему, а? А ну снимай… Все, все снимайте… Кому сказал? Вот так… Ждать будете здесь, пока я не скажу… Понял, э?
После этих слов аморей удалился, а остальные дикари оцепили причал и началось долгое томительное ожидание.
— Мой господин, не изволь гневаться, — прошептал Эннам. — Но с царскими посланниками так себя не ведут. Смотри, они вооружены, но их мало… Если ввязаться в бой — мы выиграем. А там — сесть на корабль и прочь от сюда…
— Ты сомневаешься в мудрости Утухенгаля? Он спас моего отца.
— Я помню это, мой господин.
— И ты должен знать, — продолжил поучать слугу Лудингирра. — У меня нет причин не доверять царю. Просто этот дикарь ушел докладывать своему старшему, а тот доложит Эбеху. И все уладится! Вот увидишь!
Время шло, амореи друг с другом бойко разговаривали, поплевывали на свою священную землю да поглядывали на гостей. Один из них от нечего делать ходил по причалу, с нагловатым видом осматривая Лудингирру. Заметив на шее знатного господина серебряную цепочку указал на нее копьем и что-то прокричал. Лудингирра понял, что дикарю понравилась эта вещь и он требует ее отдать.
— Это мое, понимаешь, мое! — сказал купец нарочито громко, в надежде, что аморей поймет его слова.
В ответ аморей схватил крепкой рукой цепочку и рванул да так, что чуть было не оторвал заодно и шею. Разумеется, Эннам и остальные незамедлительно вступились за своего господина. Но амореи были настроены решительно и Лудингирра, чтобы не дать пролиться крови, остановил своих и сказал:
— Все, все успокойтесь, пусть забирает… Дикари, что с них взять…
Он почему-то надеялся, что их вождь Эбех совсем не такой дикий, как эта солдатня. Он обязательно спросит со своих за этот проступок. Накажет виновных и принесет извинения посланнику царя Киэнгира.
— Все нормально, нормально… — повторял Лудингирра как заклинание. — Вон смотрите сейчас нас отведут к Эбеху и все будет хорошо.
И действительно, аморей, что приказал им ждать вернулся, но вернулся не один: с ним было еще десяток воинов.
— Э, черноголовые, ступай за мной, живо!
Лудингирра, Эннам и остальные почувствовали себя намного уверенней. Они с готовностью проследовали за амореем. Шли под охраной горной тропой. Измотавшись вусмерть, глубокой ночью Лудингирра и его спутники оказались в селении горцев.
Амореи жили в домах, вырубленных прямо в скалах. Одни жилища были побольше, другие поменьше, но все они были одинаковой прямоугольной формы с очень узкими окнами и дверными проемами. Дома шли в несколько ярусов. Гостей встретили злобным лаем огромные лохматые собаки.
— Сюда, черноголовые! — скомандовал аморей и показал на каменную лестницу, что вела на верхний ярус.
Поднявшись по ступеням, Лудингирра очутился в просторном зале где на расшитых коврах располагались аморейские воины и пировали. В глубине залы находился стол за ним сидели, судя по искусно выкованным доспехам приближенные вождя.
— Чего стоишь, черноголовый, кланяйся повелителю! — приказал аморей.
Лудингирра не сразу понял кто из сидящих за столом аморейский вождь, но тем не менее поклонился и сказал:
— Приветствую тебя, Эбех! Мое имя Лудингирра сын Тимахты. Наш царь прислал меня к тебе за камнем. Караван с зерном, что пойдет тебе в уплату прибудет следом.
Тот, к которому были обращены слова Лудингирры встал из-за стола и разом наступила тишина. В этой тишине он не спеша приблизился к царскому купцу. Теперь у Лудингирры появилась возможность лицезреть персону, наводящую страх на весь Киэнгир.
Повелитель амореев был невысокого роста, крепок в плечах; обладал длинными густыми волосами. Тонкие губы и глубоко посаженные глаза придавали скуластому лицу хищническое выражение.
— За камнем, говоришь, приехали? — Эбех говорил медленно, почти без акцента. — А за каким камнем?
Лудингирру этот вопрос удивил.
— Для строительства…
Эбех осмотрел свое окружение, и ухмыльнулся:
— Камня у нас много — это верно. Рабы трудятся и день и ночь. Дохнут, правда быстро и приходится захватывать новых. Но чтобы рабы сами шли к нам… интересно, за что нам такой подарок?
Амореи одобрительно захохотали, а Лудингирра трясущимися губами выдавил:
— Ме… Меня должно быть неправильно поняли… Я… я посланник Утухенгаля. Царя Киэнгира…
— Ваш царь воистину проявил неслыханную щедрость — прислал столько прекрасных рабов! — объявил Эбех во всеуслышание. — И я его достойно отблагодарю… при встрече…
Хохот стал пуще и Лудингирра от такого издевательства совсем потерялся:
— Вы смеетесь над царским посланником? Да… да как вы смеете?! Что здесь происходит?
Эбех приказал и всех черноголовых, включая Лудингирру и Эннама вытолкали из вертепа, связали и куда-то погнали.
— Шевелись, бараны! — погоняли амореи.
— Куда нас ведут? — тихо спросил на ходу Лудингирра.
— На рудник, мой господин… — шепнул Эннам.
— Это какая-то ошибка, понимаешь?.. Скажи, а этот человек — точно Эбех или нам просто дурят голову?
— Э! Прикуси язык, баран! — гавкнул аморей и ткнул копьем Лудингирре под ребра.
Все происходившее казалось царскому приближенному страшным сном, нелепой ошибкой. Он был уверен, что вот-вот должен прийти некий человек и сказать такие слова: «Почтеннейший, произошло досадное недоразумение, покорнейше прошу простить. Позвольте мне снять с вас веревки и пригласить на трапезу в честь вашего прибытия в земли амореев.»
Какой именно человек должен прийти — Лудингирра для себя придумать не мог. Может сам Эбех, может кто-то из его окружения, или того лучше — человек от Утухенгаля. Но он обязательно придет, и все решит. Непременно решит. Просто надо подождать…
Эннам угадал — царских посланников ждал рудник. Выработка располагалась глубоко под землей. Одни шахты были заброшены, в иных работали и жили.
Новых рабов отдали в распоряжение аморейскому надсмотрщику весьма тучному с отекшим лицом и крупным носом. Кажется, звали этого типа Джарлагаб. Он тщательно осмотрел прибывших, заглянул каждому в зубы и начал распределять:
— Вот ты, — он посмотрел на Эннама. — Туда иди… этого на добычу!
Эннам покорно ушел.
— Ты, — указал на Лудингирру. — Возить породу будешь! Бери тележку… Ну!
Лудингирра даже не пошевелился.
— Э! Ты как, не понимаешь, а? — взорвался Джарлагаб и для убедительности хватил аморейским кнутом по спине Лудингирре.
От удара царский посланник позабыл как дышать и некоторое время не мог понять жив ли он или нет, потом, решив, что удар был все же не смертельным, перевел дух, и не дожидаясь повтора, схватил тележку и покатил.
Тележка, что определили Лудингирре по сути своей была старой арбой. В такую обычно запрягают пару здоровенных волов. Без груза катить ее было тяжело, особенно по неровному грунту. Что будет, когда на тележку нагрузят породу — Лудингирра и представить себе боялся.
Мозг отказывался принимать происходящее и поэтому работалось царскому купцу исключительно плохо. Несколько раз он спотыкался и падал, и в конце концов опрокинул на ухабе тележку с породой аккуратно возле Джарлагаба за что и получил очередную порцию аморейского кнута.
Лудингирре стало казаться что работает он здесь на руднике уже несколько лет, хотя на самом деле не прошло и одного дня.
И вот когда от непосильного труда и аморейских кнутов он едва держался на ногах, дали команду прекратить работу и всех отправили в загон, устроенный в небольшой шахте с металлической решеткой. Здесь и жили рабы. Сначала пригнали Лудингирру и его людей; потом с дальних разработок подтянули еще невольников. Постепенно весь загон наполнился рабами до такой степени, что в нем можно было разместиться лишь сидя на корточках. Даже вытянуть ноги не представлялось возможным.
Принесли еду. Точнее хлебные лепешки. И охранники стали кидать их кусками в толпу. Началась всеобщая драка. Каждый стремился урвать кусок побольше.
Хлебов Лудингирре не досталось, зато досталось тумаков с избытком. В отчаянии он, схватив решетку, стал требовать свою порцию. Но охранники лишь засмеялись и ударили ему плетью по рукам.
Правда, Эннам и остальные поделились с Лудингиррой. Хлеб был отвратительный, с непонятным горьким привкусом. После такого ужина нестерпимо хотелось пить. Вода в загоне находилась в глиняном полуразбитом сосуде; к нему на веревке привязан был черпак. Лудингирра хлебнул тухлятины и, переступая через сидящих, вернулся к своим. Необходимо было что-то сказать. Они ждали от него…
— Надо выбираться отсюда. — молвил он. И все разом включая Эннама навострили уши, думая, что у их господина созрел план. Но бывший царский купец продолжил вот чем: — Не знаю, как, но надо…
Кто-то в дальнем углу захохотал, а потом крикнул:
— Как ты отсюда собираешься вырваться, бараньи мозги?! Ты что?!
Лудингирра привстал, чтобы разглядеть того, кто осмелился бросить ему вызов. Это был высокий темнокожий раб в одной набедренной повязке.
— Отсюда нет выхода! — продолжил темнокожий. — И советую тебе прикусить язык, если охрана услышит о побеге — нас тут всех голодом заморят. А я из-за тебя подыхать не собираюсь!
— Ты мне угрожаешь?! — завелся Лудингирра. — Да кто ты такой?!
— Сейчас узнаешь! — с этими словами темнокожий верзила хотел напасть на Лудингирру. Но Эннам с командой корабля вступился за своего господина:
— Сиди тихо, пока кости целы!
И его слова остановили драку.
— Ладно, ничего… — продолжал огрызаться Верзила. — Мы еще с тобой потолкуем, когда никого рядом не будет…
В эту ночь Лудингирра снов не видел. Проснулся от того, что амореи стали отпирать ужасно скрипучую дверь.
— Шевелись, быстрее, быстро, — подгоняли охранники. — А тебе как сказать, а?
Лудингирра понял, это обратились именно к нему. Он поднялся с трудом — за ночь ноги одеревенели и наотрез отказывались подчиняться своему хозяину.
Возле выработки бывшего царского посланника снова ждала его любимая тележка и вечная пыль. Пыль на руднике была повсюду и в рабочих шахтах, и в загоне. Она будто нарочно стремилась попасть человеку внутрь. От этого все рабы непрестанно кашляли. Першило и у Лудингирры в горле. Кроме того, спустя несколько дней он стал чувствовать себя довольно странно — началась апатия. И не только у него. Эннам и остальные черноголовые, прибывшие к амореям за камнем, тоже стали равнодушны ко всему происходящему. Лудингирра связывал это с местным хлебом, точнее с тем, что туда добавляли амореи. Но другой еды не было.
Шли дни, счет коих был потерян. Лудингирра по-прежнему работал «на тележке»: вывозил породу. Со временем он узнал, что положение рабов в аморейских шахтах не одинаковое. Те, кто работает киркой — непосредственно добывает породу, находятся на особом положении. Не только в смысле кормежки, охранники относятся по-другому, особенно если добываешь много. Те же, кто возит тележки — рабы самого низшего сорта.
Однажды Лудингирра решил попытать счастье — поговорить с начальником аморейской охраны по поводу перевода на добычу. К изумлению, Лудингирры Джарлагаб не ударил его кнутом по спине, а сплюнув просто сказал:
— Научись тележку возить исправно — там я посмотреть буду…
Теперь у Лудингирры была лишь одна цель — стать на добычу. Ему казалось, что работать киркой гораздо проще, чем возить породу; может от того, что это ловко получалось у Эннама.
Лудингирра приходил в загон изможденный. Теперь, немного отойдя от шока он стал различать лица некоторых рабов. Здесь были не только его земляки. На амореев работали выходцы из разных племен: темнокожие рабы из Ливии, эламиты… Но лишь одно лицо показалось ему знакомым. Это был рослый исхудавший сгорбленный человек с потухшим взором. Как он еще работал Лудингирра себе не представлял, так как и двигался-то он еле-еле. Похоже и незнакомец тоже узнал Лудингирру. Но где и когда они могли видеться на воле бывший царский купец вспомнить не мог, а подойти к нему почему-то не решался. И однажды по утру этот незнакомец не проснулся…
Когда выволакивали бездыханное тело, Лудингирра все-таки его узнал. Это был командир гарнизона Эреду почтенный Лумма.
Со временем Лудингирра смог приспособиться к арбе. Он уже знал каждый поворот на своем пути. Более того, как-то раз Джарлагаб, видя старания нового раба, молча дал ему лишний кусок хлеба прямо во время работы. От такого внимания к своей персоне, Лудингирра до конца смены летал по разработке со своей тележкой, будто на крыльях. Силы придавала надежда, что когда-нибудь его переведут на кирку.
Хлеб и тухлая вода теперь казались Лудингирре самым лучшим лакомством на свете. Наверно от недостатка и того и другого… А недостаток чувствовался постоянно.
Как-то во время паузы пока нагружалась арба, Лудингирре удалось перекинуться парой слов с Эннамом:
— Что за порода такая?
— Впервые вижу… — сплюнул Эннам. — На диорит уж точно не похож… Амореи называют его Черным солнцем.
— Для чего он им?
— Они его продают, мой господин.
— Откуда знаешь? — удивился Лудингирра.
— Охранники рассказывали…
— Охрана? Ты с ними говорил?! Это ж дикари! Им бы только кнутом по спине…
— С ними можно говорить, — прокашлялся Эннам. — Особенно, если работаешь исправно. Черное солнце добывают здесь с незапамятных времен. Добывают для богов. Они за него хорошо платят.
— Кто? Боги?
— Так сказал охранник. — подтвердил Эннам.
— Бред, не иначе. Они просто посмеялись над тобой…
— Не думаю, мой господин. И еще сказали: скоро боги придут за рудой. И те, кто лучше других справляется получат возможность работать на свежем воздухе на погрузке и увидят богов.
