2. Двумя месяцами раньше
Стас лежал у стены и не подавал никаких признаков жизни. По-прежнему горевшие в гроте закреплённые на стенах факелы огненными бликами играли на его смертельно побледневшем лице, озаряя, среди прочего, и четыре кроваво-красных прокуса на его шее, из которых ещё, хоть и едва заметно, сочилась алая кровь. Глаза были закрыты, однако, это не мешало находившимся в гроте видеть, что он был уже на пороге собственной смерти.
— У меня просто сил нет смотреть на его мучения! — наигранно изображая жалость, проговорил стоявший от него чуть поодаль коренастый мужчина с виду лет сорока, на лице которого в глаза бросались большие бакенбарды. — Дай я его прикончу!
В гроте кроме него находились ещё женщина, лет на пять моложе только что «пожалевшего» Стаса незнакомца, распущенные чёрные волосы которой обрамляли её красивое, с большими глазами лицо, и две молоденькие, лет по семнадцати отроду, девушки, лицом и волосами очень на ту женщину походившие.
— Я же тебе сказала, — отозвалась женщина. — Мы не знаем, какие времена теперь среди кровавых! Быть может, никого, кроме нас, из других не осталось, и нам снова предстоит выживать. А значит, лучше оставить его среди нас.
В ответ коренастый мужчина издал звук, напоминающий рычание раненного зверя. Одновременно жалобно заскулила и одна из молоденьких девушек.
— Есть хочется, — проговорила она.
— Я сказала нет! — рявкнула женщина. — Он будет одним из нас!
И тогда та из молоденьких девушек, судя по всему, сестричек, подошла к лежащему у стены Стасу и взяла его за запястье. Было понятно, что она пыталась нащупать у него пульс. Остальные в гроте при этом с интересом на неё смотрели. Наконец, она повернула к ним своё миленькое большеглазое личико.
— Готов, — проговорила она, отпуская руку незнакомого ей человека. Та с едва слышным стуком шлёпнулась на пол.
— Ну и хорошо, — проговорила в ответ черноволосая женщина. — Через три ночи он будет с нами. А наш голод… Идём наверх и утолим его там!
— Наверху бы пополнение себе и нашли, — чуть слышно пробурчал ей в ответ коренастый мужчина.
— Ты не понял меня, — сердито прищурившись, прошипела она. — Наверху сейчас мы не будем трогать никого из кровавых! По крайней мере до тех пор, пока не осмотримся. Чтобы чего доброго себя не выдать. Или ты хочешь снова отдохнуть с серебряным колом в груди?
— А этот? — голос её собеседника зазвучал раздражённо.
— Этот не в счёт, потому что с ним просто не было никакого выбора! — уже по-настоящему зло отрезала женщина, начав наступать на спорящего с ней мужчину. — Теперь же, раз уж так получилось, нам лучше взять его к себе! Тебе до сих пор это непонятно?!
— Ладно, Гира, ладно! Ты, конечно же, права. Пусть остаётся.
С этими словами он махнул рукой в сторону лежавшего на полу трупа и медленно пошёл вдоль стены в самый дальний угол грота, что-то едва слышно бормоча себе под нос. Если бы только что названная Гирой женщина прислушалась, она без труда бы тогда разобрала:
— Что же это всё-таки за грот? И как мы сюда попали? Ведь убивали нас явно не здесь…
Однако, женщина уже повернулась к притихшим у стены молоденьким девушкам.
— Алла! Екатерина! Мы идём наверх.
Через несколько минут, все четверо, один за другим, переглянувшись, неведомо как «вошли» в одну из каменных стен того грота, так, словно последняя была не из камня, а из какой-то плотной дымки, после чего, едва только последний из упырей в ней скрылся, в один миг погасли все четыре горевших там факела.
