Мятеж нефтяных генералов

Сергей Зверев, 2003

Большой бизнес, как большая война, без крови и жертв не обходится. Сергей Потапов – вор в законе Крестный – знает это и готов к любым неожиданностям. Единственное, к чему он не готов, так это к тому, чтобы его держали за мелкого лоха. Однако беспредельщики – конкуренты при поддержке оборотней из ФСБ – решили, что московские киллеры легко сотрут в пыль и Крестного, и его друзей. В итоге вор получил две пули, но выжил. А подраненный зверь особо свиреп и опасен. Вы хотели большой войны? Вы ее получите. Крестный обид не прощает… Книга также выходила под названием «Крестный. Накануне большой войны».

Оглавление

Из серии: Крестный

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Мятеж нефтяных генералов предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 2

–…Я уверен, господа, что серьезных противоречий между нами нет и быть не может. Мы с вами деловые люди и, я надеюсь, поймем друг друга, поскольку цель у нас одна: процветание нашей компании. В связи с этим хочу сказать, что компания «Тонеко» осознанно идет работать на региональный рынок. Мы инвестируем деньги в местное производство, помогая тем самым администрациям поднимать промышленность, пополнять свои бюджеты, создавать новые рабочие места. Я уверен, что именно с подъемом региональной промышленности возрастет былая мощь России, начнется экономический подъем…

— Ну хорош! — оборвал речь Колчина громкий голос. — Хватит лить эту лабуду нам в уши…

Аудитория лениво перевела взгляды на высокого молодого мужчину, одетого в коричневую кожаную куртку. У него было бледное, тщательно выбритое лицо, длинный нос и слегка осоловелый немигающий взгляд синих глаз. Он развалился в кресле, откинувшись на мягкую спинку, положив одну руку на подлокотник, другую на стол, к которому он сидел чуть боком.

— Это Анатолий Тихонов, — шепнул на ухо Колчину Лотковский. — Контролирует фирму «Брасс», которой принадлежат десять процентов акций.

— Я помню, — кивнул Колчин и обратился к Тихонову: — По-вашему, я сказал что-то не то? Вас что-то не устраивает?

— Да, — произнес Тихонов, слегка хлопнув ладонью по столу, — меня не устраивает положение дел в этой конторе, в которой я являюсь одним из хозяев. Я так понимаю, если я хозяин, то это с моего согласия должны назначаться управленцы и технический персонал. — Тихонов бросил слегка насмешливый взгляд на Лотковского. — И эти управленцы должны отчитываться мне, хозяину, о том, как они работают и что собираются делать. Отчитываться, когда мне надо, а не раз в год.

— Если у вас есть претензии к назначенным управленцам, — Колчин на секунду скосил взгляд на Лотковского, — то мы можем это обсудить. Если они что-то сделали не так, я думаю, мы это можем поправить.

— Да все они делали так, как надо… Как вам надо, — махнул рукой Тихонов. — И вы совершенно правы, это положение надо исправить, и мы это сделаем.

— Что вы имеете в виду? — спросил Колчин, взглянув на Тихонова.

— А то самое, — ответил Тихонов, — здесь вам не пацаны сопливые собрались. Мы тоже хозяева этого предприятия, а раз я хозяин, то и мои люди должны находиться в правлении. Я должен знать, чем они занимаются. И если они гонят херню, то им надо по башкам настучать.

— Все это очень эмоционально, но не слишком конструктивно, — улыбнувшись, ответил Колчин. — Правление избиралось год назад на собрании акционеров, в котором и вы принимали участие.

— А что толку-то?! — заявил Тихонов. — Вы «продавили» своего кандидата на пост генерального директора, а также большинство своих людей в совете директоров.

— Что же тут удивительного, — парировал, улыбнувшись, Колчин, — ведь у вас десять процентов акций, а у нас сорок. На нашем месте вы бы поступили точно так же.

— А я что, свои акции на базаре, что ли, сп… дил?! Я их на аукционе за реальные бабки купил! И я не привык, чтобы моими деньгами распоряжались чужие дяди, как им вздумается, — яростно ответил Тихонов.

Колчин поморщился, агрессивный настрой этого акционера, известного в криминальных кругах под кличкой Тихон, не предвещал ничего хорошего. Похоже, его точка зрения и его агрессивность во многом отражали мнение остальных собравшихся владельцев «Сатойла».

— Вы поймите, мы живые деньги в это дело вложили, и нам реальная отдача нужна, — подал голос Сохадзе, толстый кавказец средних лет. — По итогам года даже дивидендов по акциям нет, так правление решило. Как так, они целый год работали — и дивидендов нет?!

Колчин взглянул на Сохадзе, затем на Лотковского, и тот поспешил заявить:

— Правление решило пересмотреть свои позиции по поводу выплаты дивидендов. По итогам года их выплатят, но они будут небольшими. Пока экономическая ситуация не позволяет фирме платить хорошие проценты по акциям. Конкретный размер суммы сейчас уточняется.

— О-о, вы слышали, — произнес возмущенно Сохадзе, обращаясь к остальным собравшимся. — Он все еще уточняет. Уже платить надо, а он уточняет, понимаешь!

— Хорошо, — произнес Колчин, — это действительно недоработка, которую надо устранить. Впредь правление должно гарантировать выплату дивидендов по акциям и заблаговременное уведомление всех акционеров о размере выплат. Но все же это пока единственная конструктивная критика, которую я услышал. Какие еще есть замечания по поводу работы правления компании?

Колчин скользнул взглядом по Тихонову, потом по Сохадзе, задержался на фигуре худощавого сморщенного пожилого мужчины в темных очках. Это и был Гаврилов, который за все это время не произнес ни слова. Наконец Колчин встретился взглядом с Потаповым.

Сергей был спокоен и сосредоточен. Поняв, что настал его черед вступить в разговор, он медленно подвинул к себе поближе папку с документами и, раскрыв ее, заговорил:

— Вы правы — давайте говорить конструктивно о том, что нас не устраивает. Начнем с инвестиций. Свои сорок процентов акций вы приобрели на практически закрытом аукционе, к которому никого из нас, использовав те или иные методы, не допустили. Правительство области пошло на эту сделку с вами умышленно, для того чтобы привлечь в область крупного инвестора, каким считало нефтяную компанию «Тонеко». Но за прошедшее время в компанию не было сделано никаких инвестиций. По информации из областного правительства, вы до сих пор даже не полностью расплатились за купленный пакет акций. Теперь о рабочих местах. За полтора года, с тех пор как вы стали владельцем «Сатойла», численность сотрудников сократилась на треть.

— Это естественно, — произнес Лотковский. — Мы избавляемся от ненужных кадров, чтобы улучшить и без того неблагоприятное финансовое состояние «Сатойла».

— За все это время не было пробурено ни одной новой нефтяной скважины, — продолжил Потапов. — Лучше бы вы работали в этом направлении. Это бы дало работу не только уволенным, но еще способствовало привлечению новых людей, то есть созданию тех новых рабочих мест, о которых вы нам сейчас с таким пафосом говорили.

— Видимо, здесь, из провинции, все видится очень просто: набурил скважин, расширил добычу, увеличил рабочие места, но эту нефть надо еще куда-то девать. Надо еще выяснить, где бурить, произвести расчеты, как транспортировать — здесь тоже свои проблемы — и куда, в конце концов, продавать.

— Кстати, о продажах, — перебил его Потапов, — об этом я хотел сказать отдельно. По соглашениям, заключенным между компаниями «Сатойл» и «Тонеко», последняя является зарубежным дилером «Сатойла». Именно она непосредственно продает нефть за рубеж.

— Думаю, что это здравая мысль, — иронично заметил Колчин, — ведь у нас больше опыта работы за границей, чем у местных бизнесменов.

— Возможно, — согласительно кивнул Потапов, — но опыт — дело наживное. Недоумение вызывает тот факт, что, по разным оценкам, до семидесяти процентов всех вырученных от продажи нефти средств не вернулось на счета «Сатойла». Куда они делись?

— Продажа нефти — не однодневный акт. Часть средств от выручки уже поступила на счета, остальные будут переведены несколько позже. Зарубежные потребители иногда тоже задерживают платежи, — нахмурившись, ответил Колчин.

— Возможно, что и так, — снова согласился Потапов. — Хотя, сдается мне, в данном случае вы клевещете на них. Но в любом случае — если иностранцы не платят «Тонеко», то это проблема самой «Тонеко». «Сатойл» страдать от этого не должен. Я думаю, дело здесь совсем в другом. Еще полгода назад до меня дошли слухи о том, что значительная часть средств от продажи нефти со счетов зарубежных фирм «Тонеко» была переведена в ряд фирм, расположенных в офшорных зонах. Уж не являются ли они именно теми деньгами, которые «Тонеко» должно «Сатойлу» за выкачанную нефть?..

— Я думаю, мы не будем на этом собрании терять время, обсуждая слухи, — довольно резко сказал Колчин, бросив короткий пристальный взгляд на Потапова.

Где-то в глубине души он чувствовал, что Потапов сказал еще не все, и с неким опасением в душе ожидал новой информации.

— Полгода назад, — продолжал Потапов, — это действительно были слухи, но в последнее время мне удалось получить ряд документов, подтверждающих их истинность.

Он взял в руки один из листков, лежащий в папке сверху:

— Например, копия платежки, подтверждающая перевод денег с одного из ваших заграничных филиалов на счет фирмы «Ламакс», зарегистрированной на Кипре. Сумма, которая была переведена этой фирме, составляет треть от всех долгов, которые имеет «Тонеко» перед «Сатойлом».

— Ну и что? — пожал плечами Колчин. — Мы регулярно переводим деньги в разные страны, в том числе и в офшорные зоны. При чем здесь «Сатойл»? Как вообще, по-вашему, можно выделить деньги от продажи нефти «Сатойла» от остальных, ведь нефть поставляют на Запад по единой трубе.

Потапов захлопнул папку и произнес:

— Есть основания предполагать, что со счетов этой фирмы деньги распылились по частным зарубежным вкладам, принадлежащим ряду местных чиновников. Как я полагаю, это и явилось своеобразной платой за их покровительство деятельности «Тонеко» в нашем регионе.

Колчин понял, что скорее всего у Потапова есть не все доказательства сказанного или до какого-то момента он не желает их раскрывать.

— Это почти детективная история, — с усмешкой проговорил он. — Когда у вас будут конкретные факты и документы, можете обратиться в прокуратуру. Но, боюсь, вам ничего не удастся доказать.

На несколько секунд за столом воцарилась пауза, которую вдруг прервал тихий и скрипучий голос Гаврилова, который так и не снял черные очки:

— А нам, уважаемый, не надо ничего доказывать в прокуратуре. Нам достаточно знать правду…

Смысл этих слов был ясен абсолютно всем присутствующим, и в помещении на несколько секунд воцарилась гробовая тишина. В устах такого человека, как Гаврилов, эта фраза могла звучать и как приговор.

Однако нетерпеливый Тихонов вновь решил конкретизировать ситуацию:

— У нас у самих достаточно сил и возможности, чтобы защитить свои интересы, и мы не позволим никому за счет наших бабок расплачиваться со своими долгами, — заявил он решительно.

Это была прямая угроза, и, пока Колчин переваривал смысл всего произнесенного, Потапов снова взял слово:

— Могу лишь добавить, что мы все здесь люди разные и по-разному друг к другу относимся. — Сергей обвел взглядом собравшихся акционеров. — У нас непростые взаимоотношения и в жизни, и в бизнесе. Но хочу, чтобы вы поняли: что касается этого вопроса, я имею в виду контроль над нефтяной компанией «Сатойл», в которой мы являемся акционерами, так вот здесь мы выступаем единым фронтом.

Колчин выслушал Потапова и, поразмышляв несколько секунд, спросил:

— Что вы хотите? Изложите мне ваши конкретные предложения.

— Первое, правление должно быть переизбрано. Должен быть организован совет директоров, в который войдут представители всех акционеров. Должен быть переизбран президент и вице-президент компании, которые будут полностью подконтрольны совету директоров. Мы совместно разработаем программу развития «Сатойла» на ближайшие годы, и именно ею должно руководствоваться в своих действиях правление «Сатойла». Кроме этого, мы все будем категорическим образом настаивать, чтобы «Сатойл» разорвал отношения с «Тонеко». Отныне «Сатойл» сам будет продавать свои нефтепродукты за рубеж. Вы должны понять раз и навсегда, что мы, местные акционеры, больше не позволим безотчетно распоряжаться нашими средствами. Мы не для того вложили свои немалые деньги в эту компанию, чтобы быть простыми статистами в вашей игре.

Колчин молча посмотрел на Потапова, потом оглядел всех остальных собравшихся акционеров:

— Мне кажется, господа, что вы неправильно оцениваете ситуацию и играете не по правилам. А это всегда очень опасно.

— Нас не устраивают ваши правила игры, — ответил Потапов. — Они слишком далеки от цивилизованных.

Колчин поднялся из-за стола. Вслед за ним встал и Лотковский.

— Ну что ж, господа, — проговорил Колчин, — состоявшийся диалог был не слишком приятен, но, надеюсь, полезен. До официального собрания акционеров еще есть время. Я уверен, мы сумеем урегулировать наши разногласия. И у нас, и у вас есть еще время подумать над правильностью своих позиций. Со своей стороны надеюсь, что вы примете мудрое решение.

Он развернулся и в сопровождении Лотковского направился к выходу. Оставшиеся люди подождали, когда за Колчиным и Лотковским закроется дверь, после чего Сохадзе произнес:

— Я думаю, он понял, что с нами шутить не надо, что за нами тоже сила. Мы тоже умеем и хотим бабки делать. Поэтому, думаю, все будет нормально.

— Ты оптимист, Тенгизик, — скрипучим голосом произнес Гаврилов.

Он снял очки и двумя пальцами левой руки протер слезящиеся глаза. На вид ему было около семидесяти лет, но на самом деле его возраст едва перевалил за шестьдесят. Наколка на кисти левой руки говорила о том, что в биографии этого человека были долгие годы, проведенные на зоне.

— А я вот думаю, что этот дядя из Москвы не успокоится. Слишком большой фарт мы им обломать можем, если лишим их возможности нашей нефтью торговать, — сделал предположение Гаврилов.

— Я тоже думаю, что еще рано успокаиваться, — согласился Потапов. — Колчин наверняка попытается сейчас надавить на местную администрацию. У него в правительстве есть связи. Нам надо использовать в ответ все свое влияние.

— Это мы сделаем, — улыбнулся Сохадзе, — у нас тоже есть друзья там.

— Да, конечно, — проговорил Потапов. — В любом случае мы должны продемонстрировать свою силу, иначе договориться с москвичами на приемлемых для нас условиях не удастся. Они сотрут нас в порошок.

— А Сережа прав, — отметил Гаврилов своим тихим голосом. — Этот мужик, — Гаврилов кивнул на место, где до этого сидел Колчин, — судя по всему, не очень нас боится, потому что не видит за нами серьезной силы. А за ним она стоит. У него деньги, связи в российской верхушке.

— А плевал я на его связи, — резанул Тихонов, — мы тут тоже не лыком шиты. Пусть только попробует сунуться, мы ему такой фейерверк устроим, что он свои яйца до Москвы не довезет.

Остальные собравшиеся, слегка поморщившись, посмотрели на задиристого Тихонова.

— Ты, Тихон, наверно, не понял, о чем мы здесь базар вели, — начал урезонивать его Потапов. — Наша цель не войну тут развернуть, а, наоборот, добиться желаемого без войны.

— А я, Крестный, стрельбы не боюсь, — заносчиво ответил Тихон. — И если у меня начинают отжимать бизнес, я чухаться не буду.

— Дурилка ты, Тихон, — проговорил неожиданно жестким тоном Гаврилов. — Воюют только дураки, кому денег и людей не жалко. А умные люди договариваются.

— Вот ты, Гаврила, и договаривайся с ним. Пока договариваешься, они у тебя последнее отберут, — огрызнулся Тихон.

— Да ладно вам, хватит, — попытался разрядить обстановку Сохадзе, — договоримся, куда они денутся.

— В любом случае, — произнес Потапов, — мы не выиграем этой войны, если не будем держаться вместе. Я предлагаю всем согласовывать свои решения и действия, сообщать друг другу любую информацию по этому вопросу. Надо направить все свои усилия на нейтрализацию попыток Колчина лоббировать свои интересы в нашей администрации. Не забывайте, десять процентов акций у нее.

Собравшиеся молча закивали головами в знак согласия. Вскоре, обсудив еще ряд мелких вопросов, акционеры начали расходиться.

* * *

Колчин стоял у окна в кабинете Лотковского и, заложив руки за спину, молча наблюдал за тем, как из здания «Сатойла» один за другим выходят недавние его собеседники — акционеры нефтяной компании. Количество дорогих иномарок, припаркованных на стоянке перед офисом, быстро сокращалось.

Последним из здания вышел Потапов в сопровождении своих спутников. Садясь в джип, он неожиданно повернулся и бросил взгляд на окно кабинета Лотковского. В какой-то момент взгляды Колчина и Потапова встретились, хотя видеть последнего Потапову было трудно, так как он был скрыт жалюзи. В следующую секунду Потапов, усмехнувшись, сел в машину и хлопнул дверью.

Этот малозначащий с виду эпизод произвел на Колчина сильное впечатление. Ему показалось, что это был еще один личный вызов ему со стороны одного из «зарвавшихся» местных авторитетов.

— Ну что ж, — вслух произнес Колчин, провожая отъезжающие джипы взглядом, — перчатку они нам бросили, и, пожалуй, нам ничего не остается, как принять вызов.

Сидевший в кресле за своим столом Лотковский угрюмо посмотрел в спину Колчина. Он хотел что-то сказать, но промолчал.

Колчин отвернулся от окна и, пройдясь по кабинету, спросил:

— Что за человек Сохадзе?

Лотковский пожал плечами:

— В городе у него свой бизнес. Он здесь уже давно, лет десять. Начинал с небольших магазинчиков, торгующих одеждой. Завел связи среди местных чиновников. По слухам, жены многих из них одевались в его дорогих магазинах на льготных условиях. Затем он расширился, занялся торговлей бензином, открыл сеть бензозаправок.

— Откуда деньжишки? — спросил Колчин.

— Говорят, что его поддерживает грузинская криминальная группировка. По крайней мере, к нему в гости приезжали несколько «лаврушников» из других городов, — ответил Лотковский.

— Понятно… А что это за молодой ястреб по кличке Тихон?

Лотковский усмехнулся:

— Это, как принято говорить, бандит новой волны. Воровских законов не признает, ориентирован на ведение бизнеса. Контролирует, являясь учредителем, несколько крупных оптовых контор города. Начинал как обычный рэкетир, сколотив бригаду таких же, как он, молодчиков из секции рукопашного боя. Как бизнесмен мало что собой представляет, так как нет ни образования, ни опыта. Но сумел заставить работать на себя многих предпринимателей.

— Догадываюсь, какими способами он это делал, — иронично заметил Колчин.

— Да, Тихон весьма агрессивный человек, — проговорил Лотковский. — Что называется, скор на руку, но при этом нельзя отказать ему в организаторских способностях.

— А что за фрукт этот уголовник Гаврилов? — задал новый вопрос Колчин.

— Один из старейших воров в законе, — коротко ответил Лотковский и добавил: — Последний из троих, живших в нашей области. Двое погибли в предыдущие годы в бандитских разборках. Гаврила очень осторожен, живет в пригороде, в своем доме. Редко куда выходит, старается нигде не светиться. В основном работает через подставных лиц. Лично действует или в качестве третейского судьи между враждующими группировками, или в исключительных случаях, таких, как сегодняшнее собрание.

— Вот как! Мы, безусловно, должны быть польщены этим.

— Пять процентов акций Гаврилов получил на подставную фирму. Фактически же он сам является единоличным владельцем этого пакета, — продолжил Лотковский.

— Славная компания, — хмыкнул Колчин, — нечего сказать. Куда только смотрели местные власти, когда устраивали аукцион?

— Местному бюджету нужны были деньги. К тому же все эти люди так или иначе имеют в городе неплохие связи, в том числе и в областной администрации.

— Надеюсь, что эти связи не крепче наших, — прокомментировал Колчин.

— Думаю, что так, — подтвердил Лотковский, — но все же они могут доставить нам немало неприятностей. Поэтому хочу повторить, что с ними лучше договориться.

Колчин остановился напротив Лотковского, бросив на того яростный взгляд, почти прокричал:

— Да вы с ума сошли! Что вы мне предлагаете? Чтобы я поддался на прямые угрозы зарвавшихся местных криминальных царьков, этих генералов песчаных карьеров, как вы их сами прозвали? Как я буду объяснять это на совете директоров «Тонеко» в Москве? Нам угрожают войной, и поэтому надо отказаться от всех планов, которые у нас имелись. Так, что ли?..

Колчин замолчал и снова заходил по комнате. Затем остановился у окна и, взглянув на почти опустевшую стоянку перед зданием, произнес:

— Они хотят войны — они ее получат. Я думаю, эта шпана сама еще не знает, с кем она связалась.

После этих слов Лотковский окончательно уяснил для себя, что обострение конфронтации неизбежно.

Колчин подошел к столу и, решительно сняв трубку с телефонного аппарата, набрал длинный международный номер. Через несколько секунд, когда на том конце провода ответили, он произнес:

— Алло, это я, Колчин. Только что закончилась неформальная встреча с акционерами. К сожалению, ситуация осложнилась… Да… Несколько местных акционеров подняли небольшой мятеж.

Колчин выслушал несколько вопросов, заданных на том конце провода, после чего продолжал:

— Да нет, я не думаю, что настолько серьезно. Надеюсь, что мы подавим этот бунт малыми силами. Я озадачу наших друзей в правительстве области. А вы пришлите сюда спецбригаду. Я думаю, что работы у нее здесь будет немного, но ее надо сделать, чтобы втолковать местной братве, где ее место в нашем бизнесе…

Колчин положил трубку и, посмотрев на Лотковского, дал ему распоряжение:

— Найди пару надежных квартир в городе и несколько автомашин. Завтра из Москвы приедут люди, командированные нашей службой безопасности…

* * *

Константин Титов — директор охранного агентства «Омега», несмотря на позднее время, домой ехать не собирался. Он, по его собственному же выражению, занимался тем, что объезжал посты. После вчерашней встречи акционеров нефтяной компании «Сатойл» Потапов дал указания обоим своим силовикам — и Дегтяреву, и Титову — усилить охрану всех важнейших объектов ассоциации «Корвет».

Это фактически означало, что служба велась по чрезвычайной схеме. Было увеличено количество охранников в самих зданиях и усилено наружное наблюдение за охраняемыми объектами.

Так, за входом в особняк велось наблюдение из квартиры жилого дома, расположенного напротив. Видеокамера, приспособленная для съемок и в ночное время суток, фиксировала все, что происходило на площадке перед офисом.

Кроме того, на въезде в квартал, в котором располагался особняк ассоциации, круглосуточно дежурили два автомобиля с охранниками.

У одного из таких автомобилей Титов остановил свой темно-синий «БМВ» пятой модели. Костя вышел из машины и, подойдя к задним дверям «уазика», занес руку, намереваясь постучать, однако дверь, щелкнув замком, приоткрылась сама. Титов быстро влез в машину, в которой находились два охранника.

Один из них лежал на лавке, прикрепленной вдоль борта машины, и при появлении Кости лишь приподнял голову, подперев ее рукой. Второй охранник, открывший Косте дверь, сел на лавку напротив и взял в руки журнал и маленький фонарик, с помощью которого он читал.

— Дрыхнешь, что ли? — суровым голосом спросил Костя, обращаясь к лежавшему.

— А что мне еще делать? — ответил тот. — Ты нам даже разговаривать запретил в машине, вот мы и спим поочередно. Сначала я, потом Максим.

— Не боись, — подтвердил Максим, перелистывая страницы журнала, — мимо нас не проскочишь.

— Ну, смотрите у меня, — с напускной суровостью выговорил Костя своим подчиненным, — уснете оба на боевом посту — шкуру спущу.

— Слушай, шеф, — поинтересовался лежащий охранник, — а что это нас всех на уши поставили? У меня сегодня, например, выходной по графику должен быть. А ты меня здесь заставил лежать.

— Какая тебе разница! — произнес Костя, закуривая.

— Как какая? — ответил охранник. — Так бы я сейчас с женой в теплой постельке спал, а не лежал бы здесь, на жесткой лавке рядом с этим молчуном. — Охранник кивнул на своего партнера.

Костя выпустил струю дыма и сказал делано-назидательным голосом:

— Начальству виднее, где и с кем тебе спать. — И, смягчившись, добавил: — Просто наш шеф всегда старается заранее предупредить опасность, чем расхлебывать ее последствия.

— А что за опасность-то? — никак не унимался охранник.

— Есть информация, — ответил Костя, — что к нам едут гости из Москвы, в задачу которых входит объяснить некоторым местным деятелям, что они не самые крутые, то есть поставить их на место.

— Один из этих деятелей, я так понимаю, наш шеф, — проговорил охранник.

— Молодец, догадался, — сыронизировал Костя. — Методы объяснения, о которых ты, наверно, тоже догадываешься, отнюдь не словесные. Поэтому мы должны держать ухо востро, а заодно продемонстрировать этим ребятам, что мы тоже не лаптем щи хлебаем.

— В таком случае, — произнес Максим, направляя луч фонарика в журнал, — бросай курить. Ты нам сам запретил… маскировка нарушается.

— Да и говорить нам здесь тоже запрещено, — подтвердил лежащий охранник.

Костя смутился, однако сигарету загасил.

— Ладно, я пошел других бездельников проверять, — сказал он и, открыв дверцу, выпрыгнул на асфальт.

Через несколько секунд он остановил машину у подъезда жилого дома напротив офиса фирмы и поднялся по лестнице на третий этаж, в квартиру, из которой велось наружное наблюдение.

В квартире также находились два охранника. Один сидел у двух мониторов, на которых виднелась картинка с изображением особняка ассоциации «Корвет» и прилегающей к нему территории. Второй охранник в этот момент спал.

Поговорив с бодрствующим охранником, Титов убедился, что и здесь все нормально. Он вышел на улицу и уже сел в «БМВ», когда его сотовый телефон зазвонил. Говорил охранник по имени Максим, сидевший в «уазике», где только что был с проверкой Костя.

— Шеф, тут такие странные дела творятся. Только что подъехала «шестерка» серого цвета. Из нее вышел какой-то мужик с пакетом в руках и пошел в направлении офиса.

— Ну и что?.. — ответил Костя. — Может, он в жилой дом идет.

— А то, что в этой машине остался шофер и идет этот мужик по стороне, где никаких жилых домов нет.

Титов повернул голову и из окна машины увидел, как с другой стороны по тротуару к офису здания ассоциации «Корвет» идет мужчина, одетый в джинсовую куртку. В руке он нес темный пластиковый пакет.

Костя на глаз попытался определить, что в этом пакете, но так и не пришел к определенному выводу. Скорее всего, там было что-то похожее на коробку, углы которой выпирали через пакет.

Титов внимательно следил за мужчиной, который, дойдя до офиса ассоциации «Корвет», вдруг остановился и, положив пакет на землю, стал зашнуровывать ботинки. Через несколько секунд он поднялся и продолжил путь. Однако пакет так и остался лежать на асфальте.

Костя взял рацию:

— Всем внимание, у нас гость. Приготовиться к его встрече. Василий, он идет в твоем направлении. Мужчина среднего роста, одетый в синюю джинсовую куртку. Задержите его, только по-тихому. Максим, вы берите шофера.

— Я бы взял, — послышался ответ Максима в радиоэфире, — но он сорвался с места и поехал в том же направлении, куда ушел пассажир.

— Двигайтесь за ним, — скомандовал Костя и завел двигатель своей машины.

Он отъехал от жилого дома, объезжая по дороге небольшой палисадник, разбитый перед ним. В тот момент, когда он сворачивал на проезжую часть, мимо него пронесся серый «жигуленок», который резко затормозил недалеко от идущего по тротуару пешехода. Тот прыгнул в машину, и она помчалась по улице.

Дальше события развивались стремительно. В тот момент, когда «жигуленок» уже подъезжал к перекрестку улиц Затонской и Октябрьской, дорогу ему неожиданно перекрыл развернувшийся на девяносто градусов белый «рафик».

«Жигуленок» резко затормозил, пытаясь его объехать, но тот продолжал двигаться по дороге, перекрывая движение.

Поняв, что «рафик» делает это намеренно и что это скорее всего засада, водитель «Жигулей» резко затормозил, едва не врезавшись при этом в фонарный столб. Затем, с трудом развернув машину и сильно надавив на педаль газа, рванул в противоположном от «рафика» направлении.

Но здесь на выручку «рафику» подоспел «уазик», захлопнувший западню для «Жигулей». Сидевший за рулем охранник Максим сначала включил дальний свет фар, ослепив водителя «жигуленка», затем, когда тот пытался вывернуть на тротуар, чтобы объехать «уазик», Максим направил свою машину прямо на «Жигули», врезавшись им в левый борт.

Мотор «Жигулей» заглох, при столкновении шофер ударился о левую стойку автомобиля. Правда, досталось и Максиму, который вписался лбом в лобовое стекло, а грудью сильно надавил на рулевое колесо.

Первым из «жигуленка» выскочил пассажир в джинсовой куртке. Он выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил два раза в лобовое стекло «уазика», на котором образовались две дырки в окружении паутинок трещин.

Максим, едва завидев пистолет в руке пассажира «жигуленка», выскочил из «уазика» и упал на землю. Воспользовавшись заминкой, парень в джинсовой куртке бросился со всех ног бежать, направляясь в сторону жилого дома. Приблизительно через каждые пять метров он разворачивался и стрелял по «уазику» и подъехавшему к «Жигулям» «рафику».

Наблюдавший за всем этим Титов, видя приближающегося стрелка, погасил фары и стал медленно приближаться к убегающему. В тот момент когда расстояние между ними было метров пять, Костя врубил фары на полную мощность и одновременно с этим вдавил педаль газа в пол. «БМВ» взревел и ринулся навстречу беглецу.

Тот, ослепленный светом дальних фар, закрыв лицо руками, пытался броситься в сторону, но было уже поздно. Машина врезалась в беглеца. От удара его подбросило, тело развернулось в воздухе, и, грохнувшись спиной о лобовое стекло, мужчина тихо сполз на капот и затих.

— С приездом вас, ребята, — прокомментировал Костя, вылезая из машины. — Горячий прием получился, ничего не скажешь.

Он обошел капот машины и отшвырнул ногой в сторону валявшийся на асфальте пистолет Макарова, выроненный киллером. Потом посмотрел на лежащего на капоте мужчину и, убедившись, что тот находится в бессознательном состоянии, схватил его за руку и за ногу и, рванув на себя, сбросил с капота машины.

После этого Костя, не обращая внимания на пленника, принялся тщательно изучать возможные следы повреждения на машине. Убедившись, что таковых практически нет, за исключением небольшой вмятины на бампере, Костя обратил внимание на подбежавших подчиненных.

— Ну что, шофера взяли? — спросил он у охранников.

— Порядок, — ответили те. — В «уазике» лежит в наручниках. Ему от удара ногу прищемило. Но мы не очень церемонились, высвобождая его, — ответил Максим, лицо которого было залито кровью.

— Что с тобой? — спросил Костя. — Ты ранен?

— Да нет, просто башкой о стекло долбанулся. Но этот сука чуть меня не пристрелил. — Максим пнул ногой лежащего на земле киллера.

Тот застонал и слегка зашевелился, начав постепенно приходить в себя.

— Ловко ты его машиной подцепил, — сказал Максим, обращаясь к Титову.

— Учитесь, пока я жив.

Он посмотрел на лежащего на земле пленника и приказал:

— Обыщите его.

Охранники, защелкнув наручники на запястьях пленника, стали рыться в карманах его куртки и брюк.

— Ничего нет, — произнес один из них, закончив осмотр, — только сигареты и зажигалка. Документы этот парень с собой не носит.

— Номера «жигуленка» местные? — спросил Костя.

— Местные, — ответил Максим. — Что будем с ним делать?

Пойманный киллер зашевелился, сел на асфальт и обвел взглядом стоявших вокруг него людей.

— Сейчас менты, наверно, приедут, — предположил один из охранников. — Наверняка жильцы вызвали, услышав выстрелы.

— Менты нам не помешают, — сказал Костя. — Мы в рамках закона действовали.

Сидевший на земле киллер застонал, склонившись над ногой.

— Что болит? — спросил его Костя.

— Бедро, — простонал тот.

— Бедро? — переспросил Костя. — Будет болеть, я же тебя машиной долбанул. Перелом, наверно, — добавил он и дотронулся до левого бедра жертвы.

Киллер взвыл от боли.

— А может, ушиб, — предположил Костя. — Тебя как зовут, дядя?

— Толик, — сквозь зубы проговорил тот.

— Слушай, дядя Толя, — спросил Костя, — ты что нам к дверям офиса подкинул в пластиковом пакете?

Толик волком взглянул на Титова и угрюмо ответил:

— Ничего не подкидывал, я вообще мирно шел, а тут вы ко мне привязались…

— Ехал, — поправил его Костя, — потом остановился, подложил бомбу нам под дверь и опять поехал дальше. Ведь это бомба была… А?

Костя снова схватился за бедро раненого. Тот взвыл и сквозь зубы проговорил:

— Да… Бомба.

— Ну вот, а говорил, что просто мимо шел, — усмехнулся Костя. — Ладно, пошли посмотрим, что за игрушку он нам там подсунул. Его возьмите с собой.

— Зачем? — спросил Максим.

— Как зачем, он там под дверью насрал, пусть сам и убирает, — ответил Титов.

Костя подошел к пластиковому пакету, стоявшему недалеко от дверей в здание, и, вынув из кармана перочинный нож, аккуратно разрезал пакет так, чтобы можно было увидеть содержимое.

В пакете оказалась обыкновенная картонная коробка из-под обуви, обернутая скотчем. Аккуратно работая ножом, Костя разрезал и скотч, после чего снял крышку. Несколько секунд он и Максим разглядывали содержимое коробки.

— Сука! — закричал Костя, обращаясь к пленнику. — Что же ты сразу не сказал, что она у тебя на таймере стоит?! Осталось пять минут.

— А вы и не спрашивали, — буркнул тот.

— Сколько у тебя здесь в тротиловом эквиваленте?

— Килограмма полтора…

Стоящий рядом Максим присвистнул.

— Если рванет, то не только двери, но и часть стены менять придется, — предположил он.

— В общем, так, падла, — подвел итог Костя, — я сейчас привяжу эту фигню к твоей ноге, и мы все отойдем подальше, чтобы не мешать тебе молиться, или же ты быстро нейтрализуешь ее.

Костя аккуратно подвинул коробку поближе к сидящему на тротуаре пленнику. Тот осторожным движением залез пальцами в коробку.

— Ты чего вместо таймера использовал? — спросил Костя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

Из серии: Крестный

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Мятеж нефтяных генералов предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я