Сумерки

Роман Конев, 2022

Шесть историй. Шесть человек. Непростой финал. Книга о цене ошибки, хрупкости мечты и близком дыхании смерти. Жизнь – это тонкая линия между настоящим и вымышленным. Это старик в хосписе на краю холодной вечности. Подросток, несущийся с холма навстречу неизвестности. Проститутка, продавшая покой за глиняные черепки. Талантливый пианист в мучительных поисках признания. Многодетный отец, жаждущий вырваться из бедности. И несчастная безработная, ставшая свидетелем катастрофы. Иллюзия против реальности. Сила духа против отчаяния. Случайная встреча на выходе из запутанного лабиринта приведёт к неожиданной развязке. Комментарий Редакции: Мглистые, местами – отталкивающе-притягательные, странно чарующие и даже надламывающие, шесть интригующих историй Романа Конева умеют шокировать, напрягать, а порой и вовсе оставлять без дара речи.

Оглавление

Из серии: RED. Детективы и триллеры

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Сумерки предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть 1. Порочная чистота

1

Автомобиль Дианы заехал на гостевую парковку отеля «Кристалл» ровно в десять часов вечера. Облицованное стеклом здание мерцало чернильной синевой. На забытый Богом город опускалась короткая ночь. Сумерки принесли желанную прохладу. Редкие звёзды пробивались сквозь световой купол, бледнея в безжизненном космосе.

Первые капли дождя упали на лобовое стекло в тот момент, когда она заглушила двигатель. Дождь прибьёт пыль, напоит растения и наполнит воздух живительной свежестью. За погоду можно не волноваться, от входа в отель парковку отделяло самое большее сто шагов.

Последний взгляд в зеркало перед выходом. Симпатичное, с правильными чертами лицо ещё дышало юностью. Доверчивая улыбка на сочных губах работала безотказно. Главным образом на мужчин, конечно. Иногда ей казалось, что она продолжает улыбаться и во сне. Придуманный образ давно въелся в натуру, и все попытки отделить одно от другого заканчивались неудачей. Если тело можно отмыть от грязи, то душу от липкой мерзости не очистит ни один кусок мыла.

Она убрала за ухо непослушную прядь, выступающую из аккуратно уложенных волос. Пора.

В фойе отеля звучала приглушённая музыка. Электронный джаз-фьюжн эры афро-причёсок. Каблук утопал в ковре с толстым ворсом. Стойка администратора была свободна от посетителей.

— Добрый вечер. Чем могу вам помочь? — Молодой человек в дешёвом костюме излучал притворный восторг. От внимания Дианы не скрылось, как он украдкой облапал её глазами.

— Добрый вечер. Номер девяносто шесть. Меня ждут.

— Как ваше имя?

— Светлана.

Сотрудник отеля сверил полученную информацию с записью в журнале обращений постояльцев.

— Да, на ваше имя подана заявка. Портье вас проводит.

— Не стоит беспокоиться.

— Это его работа.

— Спасибо, я сама вызову лифт.

Не желая пререкаться, администратор выразил недовольство многозначительным, намеренно громким вздохом.

— Девятый этаж. Лифт направо.

— Благодарю.

Из кафе на первом этаже доносился запах жареных кофейных зёрен. Двери лифта мягко распахнулись, обнажая внутренности кабины. В полированном от пола до потолка зеркале отражалась привлекательная фигура. Туфли на низком каблуке, атласная юбка до колен, облегающая рубашка. Портрет деловой женщины дополняла сумочка-клатч, недра которой хранили важные принадлежности — презервативы, ключи, газовый баллончик и ежедневные прокладки. Из этого списка она никогда не использовала только перцовый баллончик.

Лифт плавно поднялся на нужный этаж. Пустынный коридор тянулся в бесконечную даль. Нужная дверь нашлась без труда. Лёгкому волнению не пробиться через маску спокойствия. Неровный пульс выражался в трепетании кончиков пальцев. У себя в квартире она бы держала нервы под контролем. Редкие выезды приносили излишние неудобства. Компенсируясь, впрочем, увеличенным тарифом.

Диана дважды постучала. Спустя вечность дверь отворилась, и мужчина в белом вафельном халате жестом пригласил её войти. Дорогая мебель номера люкс выглядела по-домашнему уютно. Висящий на стене телевизор размером со школьную доску работал без звука. Спортивный канал транслировал футбольный матч. Письменный стол усеян тарелками с остатками еды. Матовое стекло бутылки не позволяло понять, сколько водки в ней оставалось. Её визит прервал запоздалый ужин.

— Добрый вечер, Светлана.

Мужчина весил больше центнера. Банный халат едва прикрывал выпуклый живот. Короткие ноги облепили чёрные заросли. С покатого лба сосульками свисали сальные волосы.

Диана внутренне содрогнулась. О классической миссионерской позе с такой комплекцией не могло быть и речи.

— Добрый вечер.

Клиент затолкал в рот кусок бутерброда и вытер пальцы о рукав. Белая полоска кожи на безымянном пальце правой руки наводила на мысль о недавно снятом кольце. Некоторые приходили к ней, не скрывая семейного положения. Она никому не собиралась читать мораль, ей платили не за это.

Свинцовая ладонь сжалась ниже спины, охватывая ягодицу целиком.

— Сначала деньги, — сказала она, делая шаг в сторону. — Таковы правила.

Грузный мужчина вытащил из кармана заранее приготовленные купюры. Диана убрала в сумочку помятые тридцать тысяч рублей. Теперь она находилась в его власти.

— Вы меня не узнаёте? — спросил он.

— Нет, — призналась она. — Я вижу вас впервые.

— Тем лучше. Сразу видно, что вы не смотрите телевизор. Я вам завидую. Если о встрече узнают, у нас обоих будут проблемы. — На слове «обоих» мужчина сделал особый акцент. — Не советую распространяться обо мне даже коту. Считайте это за предостережение.

Раскрывать подробности своей профессии Диана не стала бы даже на исповеди. Она посмотрела на часы: 22.19. Свобода наступит через один час пятьдесят девять минут.

— Вы не спросили о правилах, значит, знакомы с ними.

— Запреты? Куда же без них, — клиент потёр лоснящийся подбородок. — Александр что-то озвучивал. Без грубости, без поцелуев. Дальше не помню. Мне не нужны неприятности. Валяйте, я послушаю.

— Любая грубость недопустима, прикосновения не должны оставлять синяков, поцелуи в губы неприемлемы. Продлевать нельзя. По истечении времени общение прекращается.

— А если в этот момент?…

— Исключений нет, — сказала Диана.

— Строгость вполне разумная. Выпьете со мной? Или это тоже запрещено?

— Вы правы. Извините, забыла предупредить. Кровать в другой комнате?

— Сильнее всего консьерж нахваливал прелести ортопедического матраса, — мужчина издал быстрый, в меру противный смешок. — Вот и проверим. Раздевайтесь.

— Здесь?

— Да, здесь и сейчас. Я хочу посмотреть на ваше тело.

Диана покорно сбросила одну за другой вещи на ковёр мышиного цвета. Последними на пол упали шёлковые трусы из прошлогоднего каталога Harlette. Замерев на месте, она буквально осязала ползающий по голому телу похотливый взгляд. Её пытливо оценивали. Изучали каждый изгиб и складку, оставляя на коже жирный след.

— Повернитесь.

Она послушно встала к клиенту спиной. Вряд ли он ударит её по голове, чтобы изнасиловать. Нет, этот человек извращенец, но не преступник. К тому же за него ручался другой клиент, иначе бы одна она в отель не приехала.

— Сколько вы весите?

— Пятьдесят четыре килограмма.

— А…

— Метр семьдесят два.

— Да, вы стоите запрошенных денег.

Сомнительная похвала не вызвала в ней эмоций. Она безропотно ждала следующего приказа.

— Не хотите принять душ?

— Спасибо, я приняла душ перед выездом.

— Ванная комната слева от вас.

Диана сложила одежду на стул и прошла в уборную. В почасовой оплате много хорошего. Если клиент хочет, чтобы она приняла душ, она его примет. Ей не следовало отказываться от предложения. Вступая в дискуссию, она поступила неразумно. Ведь время, проведённое в душевой кабине, отбирало его у секса. Она готова два часа стоять под холодным напором, чем заниматься верховой ездой на раскормленном кабане, изображая удовольствие.

Она вступила на поддон и повернула маховик. Освежила шею, стараясь не намочить волосы. Вода ласкала загорелую кожу, приятно покалывая груди, не потерявшие чувствительность как некоторые части её тела. В такие моменты безрадостные размышления о пустоте жизни уступали место мёртвой тишине. Мысленный монолог таял, подобно октябрьскому снегу.

Споласкивая ноги, Диана ощутила затылком, что находится в ванной комнате не одна. К ней приближался неправильной формы шар. Она никогда не видела вблизи такой крупный живот. Не представляла, как можно носить на себе столько подкожного сала. Заросшее туловище влезло в маленькую кабину, прижав её к стене.

— Я не помешаю?

Диана включилась в игру. Из всех имевшихся во вселенной вариантов ответов она выбрала самый правильный — молчание.

Клиент прикрыл дверцу кабинки и положил презерватив на полку с шампунем. Проворные руки не могли насытиться, суетливо рыская вдоль и поперёк стройного тела. Несвежее дыхание сопровождалось натужным сопением. Пухлые пальцы норовили дотянуться до заветных мест.

Живая кукла по имени Светлана беспрекословно вручила себя арендатору. Настоящая Диана заперлась в глубинах сознания, доступ к которому не имел никто, кроме неё. Раньше примитивный трюк действовал более эффективно. С течением времени защита покрылась паутиной трещин. Ещё немного, и поток нечистот хлынет в последнюю цитадель непорочного сияния, пока позволяющую ей балансировать на краю бездны безысходности. Требовалось срочно придумать уловку хитроумнее. Или попытаться развязать запутанный узел отчаяния.

— Должен признать, что постель для этих целей гораздо удобнее, — запыхавшись, проворчал её временный хозяин, с усилием разворачиваясь в тесном пространстве. Выбравшись из кабины, он взял Диану за руку и, не дав вытереться, повёл в спальню.

2

Утром следующего дня Диана расхаживала по своей необъятной квартире, отпивая яблочный сок из бокала. Двухъярусный пентхаус, соединённый винтовой лестницей, скрытой за дверьми кладовой, делился на две непохожие части. Первый этаж, точнее две комнаты из пяти, предназначался для клиентов. Она старалась бывать там только по работе. Место, где ей приходилось отдаваться за деньги, выворачивало её наизнанку. Второй этаж, имевший выход на крышу, она считала домом. Фокус заключался в том, что уровни имели собственные входные двери на лестничных площадках.

Каждый раз, спускаясь по спирали с одного яруса на другой навстречу заказчику, она физически ощущала пугающую трансформацию личности. Поднимаясь же, во многом сбрасывала груз аморальности, не дающий ей покоя который месяц. Такая аналогия не была лишена сверхъестественной природы.

Угловая ванна наполнялась умеренно горячей водой. Ночью Диана долго стояла под тёплыми струями, смывая следы скользких прикосновений. И если кожа отмывалась без проблем, то под ней нестерпимо жгучий стыд лишь нарастал, уверенно погружая её в омут гиблого безумства.

Близость с клиентами не приносила сексуального наслаждения. Признаки возбуждения легко проявлялись, но внутри сохранялся странный холод. Слишком высокий барьер она выстроила, защищаясь от мерзости, которой сама же добровольно занималась. Перетянула болт, и резьбу сорвало. Да так, что механизм проще выбросить на свалку, чем починить. Пять лет назад она оступилась, выбрала неправильную дорогу, поддавшись наивной страсти к деньгам. С тех пор, пройдя длинный путь самопознания, научившись признавать ошибки и усмирив гордыню, продолжала платить страшную цену за сделанный выбор. Она могла позволить себе что угодно, кроме привилегии быть счастливой. Душа изнывала от тоски, разлагаясь на атомы. Надежда выбраться из глубокой колеи превратилась в прах. Сделку с дьяволом ещё никому не удавалось расторгнуть.

Диана включила на айпаде запись вчерашней радиопередачи на радио «Сумерки». Путеводный маяк не давал сбиться с курса в море потерянных ориентиров. Мудрый ведущий стал для неё виртуальным отцом. Она прислушивалась к спокойному голосу, находя в нём родные нотки. Ежедневные эфиры являлись маленькой отрадой в пресной, полной разочарования жизни.

Ванна набралась водой до оптимальной отметки. Диана всматривалась в искажённое отражение на волнистой поверхности. Она не знала этого человека. Да и человек ли это? Или автомат по приёму денег, дающий взамен усладу чужой похоти?

Она ударила по воде, размывая ненавистный облик. Прозрачное зеркало разлетелось сотнями капель, но облегчение не пришло. Застарелую опухоль припаркой не вылечить.

Обнажённое тело медленно опустилось в треугольную ванну. Аэромассаж расслабил напряжённые мышцы. От бурления лопались пузырьки брызг, словно со дна всплывало мифическое чудовище.

Вечером придёт Виктор. Когда-то он нашёл её через личную страницу на сайте секс-услуг, и вот уже два года стабильно посещал, будто фитнес-клуб или бассейн. Даже в шутку просил выписать ему абонемент. Он ничего о себе не рассказывал, а она ничего не хотела знать. Ей хватало ума понять, что получаемые от него деньги получены путём, не имеющим отношения к закону. Быть свидетелем чьих-то тёмных дел ей не хотелось.

До недавних пор он был удобным клиентом, без девиаций и перверсий. Не просил скидку, не опаздывал, дарил милые безделушки. Пока не начал признаваться в любви. Болезненная навязчивость Виктора, переходящая в одержимость, выходила из-под разумного контроля. Неумеренная импульсивная агрессия пугала её. С таким человеком приходилось быть начеку каждую секунду. Это выматывало. Поэтому сегодня будет их последняя встреча. Она так решила. Он такому финалу не обрадуется, будет давить, пытаться задобрить, не понимая, что стал для неё слишком опасен.

Корысть не была её сильной чертой, иначе бы она тянула из него деньги, пользуясь зависимостью. Виктор будет первой картой, вытащенной из основания хлипкого домика. И далеко не последней. Если не начать избавляться от прошлого сейчас, оно прикончит её. Постоянно жить под тяжестью блудного греха невозможно. Рано или поздно самообман непременно закончится катастрофой.

О деньгах она не беспокоилась. Вырученных от продажи квартиры и автомобиля средств хватит на добрый десяток лет. К двадцати пяти годам она заработала столько, что многие не успевали за целую жизнь. Знай она наперёд, какую плату придётся отдать за бытовой комфорт, не раздумывая выбрала бы другой маршрут.

Диана никогда не влюблялась. Ни в школьные годы, ни позднее. Любовь встречалась ей только на страницах выдуманных писателями книг. Она понимала, почему мужчины испытывали к ней вожделение, родители подарили ей тело высокого качества. Одноклассники клялись ей в любви, начиная с пятого класса. Она никому не отвечала взаимностью. Психолог сказал, что фригидность могла быть вызвана депрессией и неудовлетворённостью жизнью. И оказался близок к истине. Червячок апатии прогрыз в её голове изрядную дыру. Кто-то внушил ей, что любить можно только за деньги. И этот кто-то то и дело сидел у неё на плече, заставляя тело сжиматься до состояния маленькой девочки. Но она не винила отца в своих проблемах. Он дал ей всё, на что был способен. Требовать извинений от человека, умершего много лет назад, мог только глупец. Следовало отпустить затаённую обиду на все четыре стороны.

Сок в бокале закончился. Впереди книжная ярмарка и вкусный обед. Сегодня, пожалуй, она закажет филе морской рыбы с овощами. Привычный столик у окна всегда забронирован для неё.

Из планшета звучала фортепианная музыка. Диана прибавила громкость, клавишные инструменты с детства вызывали в ней восторг. В этом заслуга отца — отпетого меломана. Он затолкал в неё столько архаичных мелодий, что не снилось никакому радио «Ностальжи».

У неё появилось желание сходить на живой концерт. Возможно, послезавтра, свободный от клиентов день.

Диана провела рукой по ноге. После лазерной эпиляции спящие фолликулы иногда пробивались на поверхность. Уход за телом забирал целое состояние. Она не жаловалась, просто констатировала факт. Любое тело, даже такое относительно молодое, как её, требовало вложений. Список средств по уходу за внешностью получится до пола.

Бритвенный станок неторопливо скользил по смазанной маслом голени, удаляя крохотные волоски. Тройное лезвие поблёскивало в люминесцентном свете.

Как быстро она умрёт от потери крови, если перережет запястье? — подумала она. Ужасная мысль вызвала отвращение. Перед глазами мелькнула картинка распухшего трупа. Смерть всегда безобразна. Учитывая, что она жила в квартире одна, найдут её, только когда соседи почуют тошнотворный запах на лестничной площадке. То есть нескоро.

Она отложила бритву, борясь с головокружением. И поделом. Самоубийство противоестественно для человека. Решать проблемы таким надёжным способом могли только эгоисты. Петля на шее не выход, а позорное бегство. Куда сложнее выбраться из колодца сложностей, преодолевая трудности с открытым забралом.

Диана сползла под воду, лёжа на спине и начала отсчитывать секунды. Изображение в полуоткрытых глазах расплывалось. Она пока не научилась открывать их достаточно широко. Держать щёки надутыми было мучительно неудобно, но она терпела.

Поверхность накрыло тёмное пятно. Над ванной навис бесформенный силуэт. Зловещие очертания уродливого зверя заслонили свет. К воде потянулась корявая культя. Из лёгких Дианы вырвался крик ужаса. Она вынырнула, быстро протирая глаза и озираясь по сторонам. Случайно опрокинутый бокал разлетелся множеством осколков. Сердце колотилось в грудной клетке со скоростью гоночного автомобиля.

— Кто здесь?!

Ей не ответило даже эхо. Она находилась в комнате одна. Монстр не пытался её схватить. Демоны не скреблись когтями у порога. Воображение сыграло с ней несмешную шутку.

Слишком большая квартира, подумала она. Слишком много страха.

3

За неполный день оставленные ночным ливнем лужи испарились. Погода меняла гнев на милость и обратно с утомительным постоянством. Диана сидела на шезлонге, втирая в плечи солнцезащитное молочко. Она хотела исключить любой шанс обгореть, поливая цветы, в изобилии растущие на террасе. Насекомые на стометровую высоту забирались не часто, зато солнечные лучи палили сверху безжалостно.

Звонок тёти, чьё имя она без спроса позаимствовала, отвлёк её от декоративных растений.

— Тётя Света, как я рада вас слышать! — без тени лукавства сказала она в телефон. — Что-то случилось?

— Здравствуй, Диана. Слава богу, ничего не случилось. Скучно старухе. Своя жизнь закончилась, так хоть твоей поживу маленько. Как твои дела, дочка? Не вышла ли замуж? Не собираешься ли к нам?

Под «нами» одиноко живущая женщина имела в виду своих многочисленных кошек.

— Нет, — засмеялась Диана. — Две недели назад вы уже спрашивали. Замуж в одночасье не выходят.

— У молодых всё быстро случается.

— Мой суженый бродит по свету и не догадывается, что выбран мне судьбой.

Реакции старшей сестры отца Дианы на пространное замечание не последовало.

— Дела без изменений, — продолжила Диана, — приходится много работать, читать дизайнерские журналы. Надо же где-то черпать вдохновение. Иначе как я буду делать клиентам проекты. К вам обязательно приеду. Извините, что сама не звоню, загружена по самые уши. Но это не плохо, на деньги можно многое купить. Как вы себя чувствуете?

— В моём возрасте если с утра ничего не болит, значит, ты умерла. Давление вот. Соседка захаживает. Чай пьём. Если помру, так она тебе позвонит. У неё внук в городе. Хороший мальчик.

Диана шумно вобрала в лёгкие воздух.

— Тётя Света, я знаю, куда вы клоните. Я пока не готова выходить замуж. Если кого-то и встречу, то буду долго присматриваться. Многие живут без оформления отношений. Сожительствуют, как вы часто повторяете. Зря волнуетесь, со мной всё в порядке. Спасибо, но я не стану встречаться с внуком соседки.

— К отцу собираешься?

Пожилая женщина продолжала говорить о своём брате, как о живом. Каждый раз Диана впадала в растерянность, услышав это.

— Да, как раз завтра. Дождь вроде не предвидится, и у меня свободна половина дня.

— Положи на могилку цветы, только непременно живые, Диана. И совочек возьми, подкопать чего.

— Ладно.

— Ты хорошая дочка. Отец радуется за тебя на небесах.

«Надеюсь, что нет», — подумала Диана, блокируя внутри себя противное чувство, похожее на муки совести. Для набожной тёти она несчастная пай-девочка, выросшая без матери, рано потерявшая отца и сумевшая закрепиться в городе за счёт прилежного труда. Тётя гордилась ей. А Диана безумно устала врать. Невыносимый стыд съедал её изнутри. Она потому и нечасто ездила в гости к близкой родственнице — боялась смотреть ей в глаза.

— Вы же знаете, я не верю в Бога. После смерти ничего нет.

— Но Бог верит в тебя, дочка. Ты ещё придёшь к вере. Через испытания и лишения, не через праздность. Бог приходит к каждому под разной личиной, но всегда через страдания.

— Тогда это плохой Бог.

— Бог ни плохой и ни хороший, доченька. Бога надо осмыслить. Сначала он предостерегает, и, только когда человек не видит знаки, которые к нему нисходят, ведёт себя как неразумное дитя, Богу ничего не остаётся, как проявить себя в другой ипостаси. Помню, как мы крестили тебя младенцем с твоей мамой. Жаль, фотографий не сделали. Тогда я ещё не превратилась в неуклюжую развалину. Но раз земля меня держит, значит, так надо.

Тётя Дианы замолчала, видимо, предавшись воспоминаниям.

— Если вам что-то понадобится, вы звоните.

— Я помолюсь за тебя, дочка. Не забывай старуху.

— Вы же не собрались умирать?

— Кто знает, когда придёт его срок. В моём возрасте планы на будущее строить поздновато. Силы растрачены. За собой убираю и ладно. Старость не подарок, будь она неладна. Но я не боюсь смерти. Чего у старости не отнять, так это смиренного успокоения.

— Тётя Света, а вы о чём-то жалеете?

— Нельзя прожить семьдесят шесть лет и ни разу ни о чём не пожалеть, милая.

— Поделитесь со мной?

— И охота тебе слушать вздор старой перечницы?

— Ваши слова могут заставить меня задуматься. Родители не захотели или не успели поделиться со мной житейской мудростью. Жаль, что я поздно это поняла.

— У тебя что-то стряслось?

— Мне не на что жаловаться. Просто жизнь могла быть… полнее, что ли. Не знаю, как выразить словами.

Пока немолодая женщина собиралась с мыслями, находясь от Дианы за добрую сотню километров, последняя успела полить из лейки ховею[1]. Тётя пользовалась стационарным телефоном и не могла позволить себе такой привычной роскоши, как свобода передвижения во время разговора.

— Жалею, что не сохранила дитя.

Диана присела. В голосе тёти сквозило мрачное покаяние. Такой её она ещё не слышала.

— Испугалась гнева отца и совершила грех. За что и была наказана бесплодием. А что молодой человек? У него таких, как я, полдеревни. Не подумай, ни в чём его не виню. Своя голова на плечах была.

— Мне очень жаль, — посочувствовала Диана. — Отец об этом не рассказывал.

— Он и не знал. Никто не знал. Я за свой проступок сполна расплатилась. Не дай бог кому вынести. Схоронила мужа, земля пухом, порядочней человека не встречала, вот и свой век доживаю. А более ни о чём не жалею. Родителей почитала, на кусок хлеба нарабатывала, страну грязью не поливала. Много наносного, мышиной возни, пустячных тревог. Мудрость, как воздух, бесплатно не достаётся. Поздно уже о чём-то переживать.

Риск случайной беременности висел над Дианой дамокловым мечом на всём протяжении нелегальной деятельности. Среди других издержек значились изнасилования, венерические заболевания, неадекватные клиенты, неплатежи, грабежи и штрафы за проституцию. От последнего слова её передёрнуло. Каждое упоминание слова на букву П вызывало в ней бурю смущения. Она убедила себя, что занимается не коммерческим сексом, а оказывает услуги по аренде, пусть и специфической. Другого заменителя в арсенале высокооплачиваемой Магдалины, к великому сожалению, не имелось.

— Рассказ о вашей судьбе здорово мне помог, — сказала она со значением, известным ей одной.

— Расстроила тебя старуха.

— Вы лучше меня знаете, что после подъёма начинается спуск. И вовсе я не расстроилась. Жаль, что вы раньше не посвятили меня в свою тайну. Тогда бы нам обеим было легче.

— Когда будешь готова, я тебя выслушаю, дочка.

— Спасибо.

— Совсем заболтались. У тебя, наверно, дела.

Переживать горькое послевкусие беседы Диана не хотела.

— Тётя Света, я к вам приеду на следующей неделе, хорошо? Хочу послушать об отце. Вы его всю жизнь знали, а я всего четырнадцать лет.

— Попробую испечь шанежки.

— Прекрасная идея! — Диана просияла. — С меня настоящий краснодарский чай. Тогда до встречи.

— До свидания, дочка. Береги себя.

Поразмыслить о влиянии религии на поведение человека Диане не удалось. Экран рабочего айфона озарился видом стоящего у подъезда мужчины. Виктор приехал раньше положенного. Диана отворила дверь нажатием иконки. Через пару минут она должна быть на нижнем ярусе квартиры. По телу прокатилась волна предательской слабости. Таким образом оно выражало протест против затянувшегося тлена психики. Падение в пропасть не может длиться вечно. Печальный итог распутной продажности не вызывал сомнений. Аллергия на такого рода коитус усиливалась. Специалисты по психосоматике могли защитить диссертацию на её примере.

Глубоко вздохнув несколько раз, стерев с лица скупые слёзы, Диана пошла встречать порывистого клиента.

4

Годы регулярных занятий не прошли даром. Сделать Виктору финиш за пять минут не составляло труда. Тогда оставшиеся пятьдесят пять минут будут потрачены на безобидное словоблудие. А под конец он вновь попробует завладеть ею, но у него ничего не выйдет. Она это знает точно. Ведь так происходило всякий раз.

Её руки механически двигались по квадратной спине, имитируя расслабляющий массаж. Специальных техник она не изучала, лишь гладила чужую кожу достаточно приятно, как ей казалось.

— Разомни шею, малыш, — сдавленный подушкой мужской голос раздавался из загробного мира. — Похоже, травмировал позвонки на гиперэкстензии.

— Не боишься, что будет хуже? Я же не врач.

— Ты лечишь лучше любого доктора, девочка. У тебя золотые руки.

— Самые что ни на есть обыкновенные.

— Что ты делаешь с двадцать шестого августа по четвёртое сентября?

— Никуда я с тобой не поеду, — поняв, куда дует ветер, Диана сыграла на опережение.

— В Испании классно. Оформишь визу, об остальном я позабочусь. Сгоняем на Тенерифе, поднимемся к вулкану. Освежимся гаспачо[2], а на десерт закажем кофе с ромом и торт «Сантьяго».

— Я не поеду. — Диана сбилась со счёта в количестве отказов. Виктор не принимал возражений, считая отличное от своего мнение комариным писком, не заслуживающим внимания. Ломая чужую волю, он забавлялся. Она презирала развязных кобелей, жалея, что не имела возможности приструнить наглую самоуверенность.

— Попридержи коней, Светик. У тебя есть месяц с лишним, чтобы принять правильное решение. Главное, подай документы на визу, это не быстрый процесс. Чего ты красуешься? Трахаться со мной ты можешь, а съездить на Канары нет? Денег я с тебя не прошу, все расходы на мне. Ох, зажралась.

Диана продолжала мять широкую спину, пропуская грубости мимо ушей.

— Не сможешь обслужить несколько мудаков? Ну компенсирую я тебе пятьдесят тысяч.

«Да, Диана, он держит тебя за обыкновенную шлюху-эскортницу», — с горечью подумала она. И в чём же он не прав?

В том, что она изменилась и прекратила незавидную карьеру. Сегодня она заработала сексом последние десять тысяч рублей. С промискуитетом покончено навсегда. Впереди сложный путь очищения. По уму, ей не следовало делать это уже сегодня.

— Молчишь?

«Тебе не понравится, что я скажу», — усмехнулась она про себя. Прощание предвиделось не простым. Ей пришла в голову идея не рисковать, а написать Виктору об окончании встреч после его ухода.

— Уж не хочешь ли ты избавиться от меня? — обронил он дружеским тоном, словно уловив её мысли.

Диана насторожилась. Произносимые ею слова впредь стоило трижды обдумывать. Ему не удастся загнать её в угол.

— Убийства не по моей части, — пошутила она, ступая на скользкую дорожку. — Мой удел сделать всё возможное, чтобы тебе захотелось вернуться.

— И оставить у тебя солидные денежки.

— Это честный обмен. Любой труд должен вознаграждаться. Да и я не умею питаться святым духом.

— Но стать моей ты не хочешь.

— Я твоя, когда ты здесь.

— Так ты говоришь каждому, кто сношает тебя. Бросил монетку в прорезь и выбирай любую песню. Не включай дурочку, радость моя.

Виктор без предупреждения встал, сбросив Диану на одеяло.

— Надо отлить, — объяснил он свою бесцеремонность. Рельефные мышцы подчёркивали физическую силу секс-машины, как он сам себя не всерьёз называл. Визуальная привлекательность накачанных мужчин не вызывала сомнений. Отрицать очевидный факт Диана не собиралась. Только все эти кубики, дельты, бугры, трицепсы имели мало общего с мужским началом в её понимании. Людей с атлетическим телосложением она видела предостаточно. Самодовольные нарциссы не трогали её душу.

Перед взором Дианы выстроился нестройный караван мужчин, чью внешность она будет пытаться забыть до конца дней. Какой же ад она собственноручно устроила, прогнувшись под привлекательностью блестящей обёртки. Бессонные ночи в компании с миллионерами (никогда с двумя сразу, до этого она не опускалась), удобная бизнес-модель (отдаваться богатым дядям за космические деньги). Да, пентхаус обошёлся ей не дёшево. И помимо денег она заплатила ещё и выжженной дотла душой. Внутри фантика обнаружилось нечто настолько уродливое, что золотые монеты тотчас превратились в черепки[3].

— Соскучилась? — Виктор запрыгнул на кровать, тряся перед ней сложенным листом бумаги. — Как думаешь, что это?

— Список твоих желаний?

— О, несравнимо любопытней.

— Разгадывание загадок не моя сильная сторона, — сообщила Диана.

Он уселся на простыню в позе лотоса, развернул бумажку, скривив тонкие губы.

— Выписка из единого государственного реестра недвижимости… — зачитал он с таким выражением, что Диане захотелось двинуть ему между ног. — Так, это не то, это ерунда… Вот… Сведения о владельце… Мне читать дальше, Диана Вячеславовна?

Сукин сын за каким-то чёртом заказал выписку на квартиру и узнал её настоящее имя.

— И что это меняет? — сказала она, сохраняя внешнее спокойствие. — Многие люди используют псевдоним. Я хочу оградить своё имя от ненужных проблем. Меня неприятно поразило другое — что ты наводишь обо мне справки. С какой целью?

— От моего внимания не ускользнуло, что последние наши встречи ты стала холодна ко мне, — пояснил Виктор. — Я такие вещи нутром чую.

— К чему ты клонишь? — Диане не нравилось направление разговора. И находиться в комнате с человеком, о котором она по-настоящему ничего не знала, ей было не по нраву.

— Я люблю тебя, дурочка. С этим поприщем, — Виктор сделал круговое движение рукой, — пора завязывать. Переезжай ко мне, а хату эту сдавай.

— К сожалению, не могу ответить тебе взаимностью, — обозначила Диана свою позицию.

— Наверное, я неточно выразился, милая. — Виктор тяжело вздохнул. — Ты будешь моей. Под моей защитой. Будешь жить в моём доме и хранить верность мне одному.

— Мне не нужна твоя защита, Виктор.

— Я не отступлюсь, — сверкнул он глазами. — Выбирай: или ты моя, или ничья.

Диана лихорадочно соображала, как выбраться из западни. Всё шло не по плану.

— Наша встреча завершилась, — будничный тон не смог скрыть волнение в голосе.

Она потянулась за одеждой, но он молниеносно перехватил её руку. Запястье обожгло огнём.

— Она закончится, когда я скажу.

— Отпусти, мне больно! — она тщетно пыталась вырваться. Свободной рукой Виктор вцепился ей в подбородок и развернул к себе.

— И что же ты сделаешь? Кому пожалуешься? Ты хоть знаешь, кто я? Думала, отошьёшь меня и всё на этом закончится? Нет, солнышко, всё только начинается.

Он толкнул её на спину. Диана подобралась, ища пути к отступлению. Кошмарные страхи становились реальностью.

— Ты садист, Виктор, — крикнула она, дрожа от ужаса. — Безнаказанно убить меня не получится. Тебя видел консьерж. Снимали камеры. И… ты же не думаешь, что я полная дура? Видеозапись с глазка хранится в надёжном месте. Если я не выйду на связь, поднимется шум.

Ей показалось, что Виктор непритворно удивился. По крайней мере, слова возымели действие, и он не набросился на неё с кулаками.

— Убить тебя? Я люблю тебя, малышка. И никогда не причиню вред.

— Такой любви мне не надо, — сказал Диана, потирая запястье. — Пожалуйста, уходи.

— Не прогоняй меня, — взмолился он, переменившись в лице. — Извини, что вспылил. Но… Но ты сама спровоцировала меня. Как мне загладить вину? Я всё для тебя сделаю.

— Мне… — она запнулась. — Необходимо побыть одной.

— Ты ждёшь кого-то?

— Нет, — она помотала головой. — Я устала. Хочу выспаться и обдумать твоё предложение о Канарских островах. Мне жаль, что мы поругались.

— Хочется верить, что ты не держишь фигу за спиной. — Виктор слез с кровати и стал натягивать трусы.

— Могу я одеться?

— Я не твой надсмотрщик, малыш. Основные моменты мы прояснили. Детали обсудим на следующей неделе.

Одевшись, он чмокнул Диану в губы. Затем резко схватил за волосы, запрокинув голову до упора.

— Мёд твоих губ будет долго жить в моём сердце, — отчеканил он. — Не подведи меня.

И ушёл, насвистывая под нос мелодию а-ля радио-шансон.

Дождавшись, пока хлопнет дверь, Диана зарылась в подушки. Обида со злостью нашли выход в слезах. Громкие рыдания вырывались из груди, глаза щипало. Она съёжилась, мечтая провалиться сквозь землю и ругая себя последними словами.

Постепенно стенания затихли, пришёл долгожданный покой. В одном Диана не соврала законченному психопату — она нуждалась в беспробудном сне.

5

Потрёпанный ворон сидел на кресте, невозмутимо взирая на приближение человека. Выдранная «борода» и взъерошенное оперение указывали на недавнее столкновение с равным соперником. На тёмном клюве с горбинкой запеклась кровь.

— Ну и место ты выбрал, — произнесла Диана вслух. Птиц таких огромных размеров она видела только в зоопарке. — Улетай, пожалуйста. Все деревья в лесу твои.

Переминая лапы, старый ворон сделал несколько хромых шагов по перекладине. С кем бы он ни сражался, досталось ему прилично.

— Ну что за напасть.

Диана набралась смелости и подошла ближе. Дорожка между могилами заросла травой. Ноги путались в колючих сорняках.

— Найди себе другое место. Здесь лежит мой отец. — Вряд ли птица понимала человеческую речь, но другого способа прогнать её Диана не знала. Не бросать же в неё палки и камни. Да и где их взять на кладбище. — Кыш! Пошёл отсюда!

Мудрый ворон не стал связываться с опасным двуногим, спланировал на землю и, припадая на левую лапу, затерялся среди земляных холмов.

— Спасибо! — крикнула Диана вдогонку.

Захоронения разместились на склоне в окружении стройных осин и берёз. С могилы открывался вид на разросшееся за дорогой бесконечное поле борщевика. Если бы не армия мертвецов под землёй, прогулки с пикниками сделали бы эту возвышенность популярной среди горожан. Разнообразие красок природы радовало глаз.

— Красиво, правда, — она не могла сдержать очарование.

За год могила отца успела потерять очертания, глина растеклась, земля осела. Пучки непонятных растений проросли из пригорка. Вдобавок вблизи изголовья появилась крохотная колония муравьёв. Диана достала из рюкзака грабли и мини-мотыгу. Засучила рукава, надела перчатки и взялась за работу. Бейсболка спасала от палящего солнца. Слабое дуновение обдувало кожу недостаточно. Не самая подходящая погода для работы на свежем воздухе.

Она помнила день похорон. Суровые лица друзей отца. Тётю, силящуюся не заплакать. И себя — понурого подростка, кутающегося в тётину шаль на свирепом январском морозе. С тех пор утекло много воды. Папины товарищи уходили из жизни, кто спившись, кто сгорев от рака, тётя постарела, да и сама она уже не ребёнок, наворотившая столько дел, что замаливать грехи придётся до седых волос.

Закончив приводить могилу в порядок, она положила сверху букет красных гвоздик. Прополка измотала её. Вода в бутылке успела потеплеть, но жажда оказалась сильнее капризов. Оглядевшись вокруг и удостоверившись, что поблизости никого нет, она включила play на телефоне и Пол Маккартни негромко запел «Blackbird». Любимая песня отца с Белого альбома Битлов. Ветер разносил безмятежные звуки над небольшим кладбищем.

— Господи, если ты существуешь, дай мне знак. — Молитв Диана не знала. Даже не могла правильно закончить фразу «Отче наш»… что-то там на небесах. В церкви была последний раз одиннадцать лет назад, в день погребения папы. Тему смерти старалась обходить стороной, соприкасаясь с ней в реальности разве что здесь, на кладбище. Ряды безликих могил вызывали у неё инстинктивный страх. Особенно могилы с детскими игрушками на сырой земле. После них требовалось долго приходить в себя.

Она много раз спрашивала себя, как сложилась бы её судьба, будь отец жив. Выбрала бы она путь, от которого сейчас так смело отрекается? Если нет, то какой ход событий предпочла бы? Если да, то как бы смотрела ему в глаза? С трудом, наверное. Да она и сейчас, рядом с давно сгнившим гробом и останками скелета, ощущала неприятный стыд, что уж говорить об ином.

Она прислонилась к ограде, обрамляющей территорию могилы, и склонила голову. Усталость брала своё. А ведь обратно ехать полтора часа, если повезёт и удастся избежать пробок на мосту через Каму. Как минимум она заслужила контрастный душ. Как максимум хороший сон без кошмаров.

Кто-то звал на помощь. Диана вскочила. Типичный антураж последнего пристанища. Кресты, памятники, венки и ничего больше. Она была единственной живой душой на межпоселенческом кладбище деревни Брагино в этот избыточно погожий, сверх меры жаркий день. Приглушённые возгласы доносились неизвестно откуда. Здание администрации находилось поодаль, крики раздавались гораздо ближе. Нет, ей точно не послышалось. Лес шумит по-другому. Может, это ворон вернулся и, спрятавшись за одним из памятников, дразнит её человеческим голосом?

Ей стало не по себе. На всякий случай она зажала в руке мотыгу.

Снова! На этот раз громче. Полная чертовщина.

Диана не хотела участвовать в фильме ужасов актрисой второго плана. Подхватив рюкзак, она поспешила вниз, лавируя на узкой тропинке. Припаркованный вдоль обочины автомобиль грелся на солнце в гордом одиночестве.

Отчётливый крик о помощи догнал её на середине спуска. Недолго посомневавшись, она свернула в сектор воинских захоронений. Оставлять человека в опасности неправильно со всех точек зрения. А жить с мерзким ощущением малодушия ей хотелось меньше всего. Да и неодолимое желание быть полезной подтачивало нелепый страх.

Измученный голос становился громче. Она ускорила шаг, пока не уткнулась в свежевырытую могилу на границе кладбища. Поверх кучи вынутой из недр земли лежала лопата. Диана осторожно подошла к неровной кромке и заглянула внутрь. Часть грунта от её телодвижений посыпалась вниз.

— Кто здесь? — лежащий на дне могилы человек щурил глаза, заслоняясь рукой от солнца.

— Что случилось? — спросила Диана.

— Какое счастье! Кажется, я сломал при падении руку. И нога… По-моему, она распухла. — Субтильный молодой человек в сером комбинезоне показал на запачканную землёй конечность. — Неудачно оступился. Вечно со мной что-то происходит. Вы поможете мне выбраться? Мне это не под силу.

— Повезло, что я проходила мимо.

— Да, — согласился могильщик. — Сегодня похорон нет, администрация в полном составе уехала на речку, оставив меня за старшего. Только это секрет.

— Не волнуйтесь, я сохраню вашу тайну. — Она осмотрелась. Ни лестницы, ни верёвки. — У меня тоже не хватит сил вас вытащить. Я принесу трос из багажника. Попробуем вытащить вас. Никуда не уходите.

— Какая остроумная шутка. Извините, у вас не будет воды?

Диана присела и протянула вниз пластиковую бутылку.

— Держите. Вкус противный, но всё равно лучше, чем обезвоживание. — Она пристально посмотрела на скрытое тенью лицо молодого человека. — Вы кажетесь мне знакомым. Как вас зовут?

— Друзья зовут меня Эйнштейн. И вы зовите.

— Что ж, Эйнштейн, приятно познакомиться. А я Диана.

— Спасибо, что пришли на помощь.

— Признаться честно, голос из-под земли напугал меня.

— У вас превосходное чувство юмора, Диана. Жаль, что мне сейчас не до смеха. Боюсь, что трос не поможет моей проблеме. Мы с вами хоть и весим примерно одинаково, но вам меня из ямы не вытащить. Не вздумайте прыгать сюда, а то и вас придётся спасать.

«Скоро эта яма будет чьим-то домом», — подумала Диана, доставая телефон.

— Потрясающе. Нет связи.

— Что вы придумали?

— На трассе ловит лучше. Постараюсь дозвониться до скорой помощи. Не теряйте меня.

— Не оставляйте меня, — попросил копатель. — Мне страшно.

Простёртое тело на дне могилы приводило Диану в замешательство. Абсурдность положения могла насмешить, не представляй она угрозы для тщедушного рабочего. Она представила, что лежит там вместо несчастного землекопа, с переломанными костями, а Виктор закапывает её, с пеной у рта повторяя «Ты моя… Ты моя… Ты моя». Земля заполняет рот, застилает глаза, забирается в уши, пока отчаянное барахтанье не смолкает под тяжестью почвы. Не самый славный конец.

— Вы очень похожи на… кое-кого.

— На вашего парня?

— Нет, — ограничилась она коротким ответом.

— Вы красивая. Вашему парню сказочно повезло.

— Спасибо. А вам нужно есть больше кальция, чтобы укрепить кости.

— Мама говорит то же самое.

— Она права. — Диана упёрла руки в бока, собираясь с духом. — Эйнштейн, послушайте, у меня нет возможности ждать у моря погоды. Моя машина возле дороги. Один звонок, и вы спасены. Вам в любом случае нужна медицинская помощь. В таком состоянии сами вы до больницы в Краснокамске не доберётесь.

— Диана, киньте мне лопату. — Молодой человек приподнялся на здоровом плече. Прижался к рубленой стене сырой земли. — Старайтесь не попасть в голову. Такого удара судьбы я точно не переживу. Видите, я тоже могу шутить.

— Это вселяет надежду. Что вы хотите сделать?

— Сейчас увидите.

Лопата съехала по насыпи, заточенное острие воткнулось в глинистую почву.

— Я могу набросать вниз землю, тогда высота уменьшится, и вы заберётесь наверх, — предложила Диана.

— Сначала опробуем мою идею, если не возражаете.

Возразить было нечем. Маловероятно, что опыт закапывания могил пригодится ей в будущем.

Путём сложных манипуляций гробокопатель сумел подняться. Подволакивая покалеченную ступню, поставил здоровую стопу на полотно, держась за черенок одной рукой. Диана наблюдала, как парень, превозмогая боль, упёрся туловищем в рукоять лопаты. К ней потянулась жилистая ладонь.

— Упритесь во что-нибудь.

— И это ваш план? — Диана не скрывала сомнений.

— Я оттолкнусь, а вы тяните.

— Ну попытка не пытка.

— Не могу с вами согласиться.

— Вам очень больно?

— Скоро будет ещё больнее.

Без обсуждения деталей Диана легла на отвал, не беспокоясь о грязной одежде. Их руки сомкнулись, Диана потянула на себя. Могильщик, которому на вид было лет девятнадцать, прыгнул к ней навстречу. Лопата плюхнулась на дно могилы. Горка земли под Дианой посыпалась вниз. Она непроизвольно дёрнулась. Не сумев удержаться на краю, молодой человек выскользнул из её руки и рухнул на спину, скривившись от боли.

— Извините, — Диана пыхтела от напряжения. — Я думала, что падаю.

— Это моя вина. Слишком самонадеян. Проверим вашу идею?

— Сначала я позвоню в больницу. Это не займёт много времени.

Она в спешке направилась обратно к тропе, но сразу остановилась. Из могилы послышалось удивительно знакомое пение. Узнаваемое настолько, что по её спине пробежал зябкий холодок.

— Ты слышал, как я её включала? — осторожно спросила она. — Так легко запомнил текст?

— Включали? — он вопросительно изогнул бровь. — «Блэкбёрд» моя любимая вещь. Миллион… Нет, миллиард раз её слушал и никак не могу наслушаться.

— Нехарактерный музыкальный вкус для человека твоего возраста.

— Когда я пою, боль уменьшается, — пояснил он. И снова запел. — Blackbird singing in the dead of night… Если у меня родится дочь, я назову её в вашу честь. Даст бог, она будет такой же очаровательной… Take these broken wings and learn to fly…

Мальчишеский с вкраплениями певучести голос пробирал Диану до мозга костей. Прошлое прорывалось наружу из пучины скомканных воспоминаний. Она не могла отделаться от условного дежавю, но могла дать клятву, что слышала это пение в прежние времена. При других обстоятельствах, в другой локации, и всё же память услужливо напомнила о пережитых мгновениях, извлекая из ячеек хранения подзабытый образ.

До автомобиля добралась на негнущихся ногах. От раскалённого железа исходил печной жар. Ветер гонял сухую траву по изъеденному трещинами асфальту. В обозримом радиусе жизнь не водилась. Ближайшая деревня Брагино лежала за несколько километров от кладбища.

Салон успел превратиться в сауну. Она завела двигатель, включила кондиционер, подставляя горячее лицо под ледяной поток.

Разблокировала айфон с помощью отпечатка пальца. Но не стала звонить по единому номеру экстренной связи «сто двенадцать», а интуитивно набрала другой. После долгих гудков трубку, наконец, взяли.

— Тётя Света! Это Диана. Простите, что отвлекаю, мне нужно уточнить одну важную деталь.

Чего у тёти не отнять, так это способность моментально постигать суть вещей.

— Ты сейчас у отца? — испуганно поинтересовалась она. — Что-то произошло?

Нагонять жути на пожилую женщину Диана не собиралась.

— Всё в полном порядке. На кладбище съездила, цветы положила. Немного погрустила, конечно. Вы не помните, как называли папу друзья до моего рождения?

— Что ты имеешь в виду, дочка?

— Мальчишки часто дают друг другу разные прозвища. Может, отец вам рассказывал, как его обзывали. О юности отца мне известно немного, а кроме вас и спросить не у кого. В десять лет, когда я стала что-то соображать, отцу уже исполнилось пятьдесят, и он неохотно рассказывал о прошлом. Думаю, из-за мамы.

— Ох, дочка. Поди ж ты вспомни теперь. Когда он в школу пошёл, я уже на кирпичном заводе в Оверятах трудилась, и что там всякие мальчишки лепечут, не вникала. Да зачем тебе это?

— Ностальгия одолела.

Маленькая ложь для благого дела не должна была негативно повлиять на и так бездарно испорченную карму.

— Ничего такого не припомню, — сообщила тётя устало. — В комоде есть альбом с фотографиями. На обратной стороне карточек могут быть надписи. Посмотрю и перезвоню тебе.

— Не нужно, тётя, — остановила её Диана. — Его прозвали Эйнштейном, видимо за пытливый ум. В юности он был худым и попадал в разные переделки. А бабушка просила его лучше питаться, чтобы укрепить кости. И он был без ума от «Битлз». Особенно от песни «Блэкбёрд». Всё так, тётя?

— Слава беспрестанно бренчал этого «дрозда» на гитаре, но Бог таланта не дал. Он очень расстраивался, считал, что у него неправильные пальцы. Так и не смог выучить.

Диана пожалела, что не записала голос могильщика на диктофон. А может, и правильно сделала. Боялась, что вместо записи обнаружит шипение ветра и больше ничего.

— Спасибо, тётя. Альбом я посмотрю на следующей неделе. Фотографии — это застывшая память. Всего вам хорошего.

Диана машинально перекрестилась и перевела взгляд на истыканный крестами склон. Перед ней стоял выбор — уехать без оглядки, оставляя шлейф придорожной пыли, или вернуться, дабы проверить немыслимую теорию.

«Ты же просила знак. Так получи и распишись».

Отяжелевшая голова покоилась на кожаном подголовнике. В висках пульсировало монотонное «бип-бип-бип». Липкий страх обволакивал разум.

— Не к добру это всё, Дианочка, — сказала она, едва ли не заставляя себя вылезти из-за руля. — Не к добру.

С выпрыгивающим из груди сердцем она проделала путь наверх заторможенной походкой. И чем ближе приближалась к свежевскопанной могиле, тем страшнее ей становилось.

Трясущимися ногами забралась по насыпи, до последнего не смея заглядывать вниз. Крик ужаса застрял в плотно сжатых зубах. В яме никого не было, за исключением присыпанной землёй лопаты да бутылки с водой. Диана обмерла от страха. Спазмы в животе поставили её на колени. Сомнения окончательно испарились. Её посетил призрак. Она держала его за руку, разговаривала с ним.

Но… Но призраков не существует. Это игра воображения, выдумки поп-культуры. Нельзя исключать и галлюцинации на фоне солнечного удара.

— Вам помочь?

Диана вскрикнула, с трудом удержавшись на краю насыпи. Человек в линялых джинсах с интересом рассматривал стоящую на четвереньках девушку, зажав травинку в уголке рта.

— Вы меня напугали, — сказала она.

— Что вы здесь делаете?

— Потеряла серёжку.

— Думаете, она там? — он кивнул в сторону углубления. Прищуренные глаза опоясывала сеточка морщин.

— Теперь вполне возможно, — непрочный фундамент лжи уверенно держал её на поверхности. — Вы работник кладбища?

— Так точно. На обед ходил.

— Так это ваша могила… Ой, то есть…

— Я выкопал, — не дал ей договорить человек. — И скоро примусь за новую. Народ мрёт безостановочно.

Диана выпрямилась, отряхнула с одежды приставшую землю и прошла мимо могильщика, на этот раз настоящего.

— Найдёте серёжку, можете оставить себе.

— А лопату-то зачем сбросили? — заслуженно бросил он ей в спину недоумённый возглас. На что Диана лишь развела почерневшими от грязи руками.

На обратном пути в город ей предстояло многое обдумать. В отличие от тёти, отец, выросший в семье истовых коммунистов, в Бога не верил и привил свои убеждения дочери. До недавних пор Диана не полагалась на суеверия, рогатины линий электропередачи не обходила, на трещины наступала. На её крещении настояла мама, тогда ещё не бросившая их с отцом. Нательный крест потерялся в суматохе жизни, из украшений Диана признавала только подвеску в форме начальной буквы её имени. Чуть ли не единственный подарок отца за все дни рождения. Встреча с привидением одновременно напугала и воодушевила её. Значит, вера основана не на страхах и чаяниях человечества. Неподвластная разуму человека энергия существовала. В чём она недавно убедилась. Полученное послание расшифровать не представлялось возможным. Или важен сам факт? Вот об этом она и хотела подумать за рулём.

Придя домой, она первым делом примет контрастный душ. Затем удалит анкеты на сайтах интимных услуг, без сожаления разрежет нижнее бельё, в котором гарцевала перед клиентами, а заодно и постельное бельё, на котором, пусть и с некоторым отвращением, нежилась за деньги.

Последним штрихом станет поездка в салон сотовой связи с целью расторжения договора на обслуживание рабочего номера телефона. Светлана перестанет существовать. Диана возродится из пепла позора. Без непредсказуемых расходов наличных денег хватит на год. Когда тётя Света предстанет перед Творцом, у Дианы не останется родных на всём белом свете. Появится возможность перебраться в столицу. Ходить по музеям, выставкам, учиться играть на фортепиано и подыскивать профессию по душе. С другой стороны, тётю она навещала не так чтобы часто, и жить рядом необязательно.

Она обнаружила, что стоит на паперти[4] перед высокими церковными дверями. Непривычное волнение прокралось в самые потайные участки её сознания. Да простит ей Господь такую вольность, как непокрытую платком голову. Повернув бейсболку козырьком назад, она сделала шаг от тьмы к свету.

В притворе стоял короб с восковыми свечами цвета потускневших кукурузных зёрен. Диана взяла одну, положив в стоящий по соседству ящик для пожертвований сто рублей. В средней части храма царила неподвижная тишина. Со скромного иконостаса на неё взирали святые, имён которых она не знала. Кроме Иисуса, само собой, расположенного справа от церковных ворот с округлым нимбом над головой. И, возможно, Девы Марии, более известной как Богородица, изображённой слева от ворот с младенцем на руках.

У некоторых святых за спинами виднелись сложенные крылья. Тётя наверняка разбиралась в иерархии архангелов. Часть святых держали в руках свитки с пророчествами. Венчал иконостас, сверкающий позолотой, восьмиконечный крест.

Она неспешно подошла к висящей рядом с подсвечником лампаде и зажгла свечу от мерцающего огонька. Воткнула одинокую свечу перед распятием и перекрестилась. Даже не сомневалась, что нарушила церковные правила, но вокруг не было ни души, чтобы её поправить. Храм находился в её распоряжении. Над головой белел не расписанный образами купол, чей свод символизировал небеса. Стены, напротив, украшены сюжетами Ветхого и Нового Заветов. Смиренные мужи в пространных одеяниях с сияющими в головах нимбами молчаливо осуждали блудницу.

Нестерпимая жажда молитвы рвалась наружу. Стараясь подбирать возвышенные слова, Диана начала сбивчивую, но предельно искреннюю внутреннюю исповедь:

Господи, я жила в грехе, поступала неразумно, мои глаза застилала жадность, мой разум выдавал ложь за правду. Пять долгих лет я блуждала в темноте, позволяя ей проникать внутрь себя. Ты всё видишь и всё знаешь. Ты всепрощающ и милостив. Я тянусь к свету, потому что хочу жить иначе. Хочу любить и быть любимой. Воспитывать детей, заботиться о муже, просыпаться по утрам с человеком, которого не предам. У меня не было примера полноценной семьи, где все любят друг друга, проявляют лучшие качества. Я рано потеряла отца и совсем не знала матери. Это ни в коем случае не снимает с меня ответственности за собственный выбор. Понимаю, что прошлое забыть не получится, и не прошу этого. Очищение от скверны не будет простым. Положенное наказание я выдержу с присущей мне смиренностью. Лишь об одном прошу тебя — укажи мне выход из омута греха. Разорви паучью нить, спаси ещё одну заблудшую душу. Я порвала с прошлым, но порвёт ли оно со мной. Не лишай меня рассудка от нескончаемого покаяния. Дай мне волю исправиться, стереть с души безобразное пятно, не ворошить историю, а радоваться настоящему и создавать будущее. Спасибо. \\ \

Закончив причитать, Диана трижды перекрестилась. Самодельная молитва помогла сбросить сумасшедшее психическое напряжение. Уже за это она была признательна Всевышнему.

За время безмолвного раскаяния свеча прогорела наполовину. Почуяв спиной чьё-то присутствие, Диана обернулась. Побитый ворон крался в сторону алтаря, не обращая на человека внимания. Его могли привлечь блики света на золочёной церковной утвари. Либо он искал укрытия от непримиримого врага. Ясное дело, это она не прикрыла за собой дверь, забывшись на входе.

— Птицам в церкви не место, — обратилась она к ворону. — Найди себе другое убежище.

Ворон наконец проявил к ней интерес. Сменил курс и захромал к ней навстречу.

— Вот, блин, — простонала Диана, выискивая, чем бы защититься от незваного гостя. Крючковатый клюв птицы приводил её в трепет. Поблизости находилась только лампада, и то, если удастся дотянуться до верха и снять цепочку с крюка. Она уже собралась защищаться голыми руками, как вдруг ворон издал гортанное р-р-р-р-р и повалился на бок.

Птицу поразил не божий промысел, а рваная рана на боку. Её Диана заметила, едва поравнявшись с искалеченным созданием. Из дыры размером с колпачок шариковой ручки сочилась густая кровь. Диана сглотнула, подавляя рвотные позывы. Медсестра из неё получится никуда не годная.

Она выбежала из незатейливого храма, мечтая скорее убраться подальше, пока из леса не вышел медведь или очередной призрак не пригласил её на танец. Двигатель издал умеренный рёв под капотом. Она пристегнулась и вдавила педаль в пол. Стирая протекторы, автомобиль сорвался с места, унося её с необычного кладбища. Чересчур много приключений для одного дня.

Что б тебя!

Правая нога выжала тормоз до упора. Диана развернула машину на сто восемьдесят градусов, подъехала к крыльцу церкви, отстегнула ремень безопасности. Стряхнула от пыли подножный коврик под пассажирским сиденьем. Забежала внутрь храма, тайно надеясь, что птица исчезла. Но нет, ворон лежал на том же месте. Пересиливая сочетание испуга с отвращением, она затащила его на коврик, стараясь не задеть ничего лишнего.

— Терпи, птичка, — успокаивала она себя, прежде всего.

Расположив птицу на сиденье рядом с собой, она вновь выехала на безлюдную дорогу. Если не нарушать скоростной режим и без задержек проехать железнодорожный переезд, в центре Краснокамска она окажется через полчаса. А уж там вся надежда на ветеринара.

Воспользовавшись голосовым помощником, Диана нашла в интернете ветеринарные клиники и принялась, не сбавляя газа, обзванивать их. На третьем звонке ей повезло. Объяснив ситуацию, она получила заверения, что операционная будет готова к её приезду.

— Слышал, пернатый, — радостно сообщила она ворону. — Тебя будут спасать. Ты только не умирай, хватит с меня огорчений.

Несмотря на пропитанную потом одежду, грязные руки и нарастающую головную боль, она доведёт начатое дело до конца. А если оно выгорит, побалует себя порцией молочного коктейля с малиной.

Диана нажала кнопку на оплётке руля, оживляя мультимедийную систему. Жизнерадостная музыка не навредит ни ей, ни ворону. Напротив, развеет мрачность, восполнит запасы энергии. Остановив свой выбор на солнечных ритмах итальянской эстрады эры повсеместных синтезаторов, Диана почувствовала, что прежней её жизнь уже не будет. Что-то сдвинулось в ней самой и в окружающем её мире. Она обнаружила в себе прежде забытое ощущение детской радости, вызванное небывалой доселе свободой в истерзанном сердце. Будь она индуисткой, вполне могла сказать, что колесо Сансары остановило свой губительный ход.

6

Прошла уже треть фильма, а ей никак не удавалось сосредоточиться на сюжете. Кадры сменялись, действие разворачивалось, диалоги сплетались. Голливудский блокбастер с производственной стоимостью годового бюджета островного государства пестрел великолепием красок, часто подменяющим отсутствие смыслового содержания. Въедливый запах пищи витал в замкнутом помещении кинозала. Глубоко вжавшись в кресло, Диана неоднократно возвращалась к событиям вчерашнего дня. Мучительное ожидание результатов операции, ветеринар в прорезиненном фартуке, собачий корм в аптечной витрине, заоблачный счёт за экстренные услуги. Богатые впечатления надолго останутся в памяти.

Ей пришлось оставить птицу на попечении клиники, разумеется, не бесплатно. После поправки ворона обещали передать в руки местной зоозащитной организации. Диана оставила за собой право следить за судьбой пострадавшего.

Начало новой жизни она решила отметить не только походом в кино. На вечер у неё забронирован столик в модном танцевальном ресторане. Плясок в планах не значилось, она хотела послушать живую музыку. Тяга к искусству передалась от отца к дочери на генетическом уровне. Недаром у неё в гостиной уже который день без дела стояло роскошное японское электропианино.

На широком экране разгоралась смертельная битва антагониста с героем. Аттракцион компьютерных спецэффектов кружил голову. Зрители восторженно ахали, позабыв о газировке и чипсах. Неприхотливое развлечение вносило энтузиазм в лишённую остроты действительность. Отыскать предназначение в океане фальшивых смыслов не так-то просто. Несмотря на долю высокомерности, Диана мало чем отличалась от большинства окружающей публики. Если только масштабами осознанности, да и то по причине безрассудных деяний недавнего прошлого. И уж точно не ей, опомнившейся содержанке, осуждать неразборчивые вкусы людей.

Затянувшаяся концовка распутала все завязанные вначале повествования узлы. Бравые парни спасли мир от покорения, расстроив кровожадные замыслы инопланетян. Поверженный сгусток слизи предсказуемо скрылся в канализации, сохранив задел для продолжения приключений. Главному герою осталось пустить слезу и уйти в пурпурный закат в обнимку с пышнотелым трофеем.

Свет в зале зажёгся в самом начале финальных титров. Народ нерасторопно потянулся к боковым выходам. Самые отчаянные бежали вприпрыжку к холодным писсуарам, чтобы избавиться от накопленных за время сеанса отходов. Диана покинула насиженное место, когда уборщики пошли зачищать ряды от последствий зрительской невоспитанности.

Фойе кинотеатра по обыкновению было забито людьми. Возбуждённое дыхание толпы приводило Диану в смятение. Игровые автоматы источали радостное жужжание, дети хаотично носились по непрогнозируемой траектории. Стремительное течение жизни не прекращалось ни на секунду.

Она приметила свободный столик в итальянском кафе и поторопилась присесть. Меню не вызвало сложностей. Зелёный чай без сахара и салат из киви с авокадо утолят подступающий голод. Пока заказ выполнялся, она поймала на себе не один и не два восхищённых взгляда. К повышенному вниманию ей было не привыкать. Кому, как не ей, известна цена упругого тела и красивого облика. Внешность такой же товар, как и всё остальное, что создано человеком. Ей посчастливилось не пропасть в зыбучих песках беспутства, вовремя спохватившись о спасении души. А может, и не вовремя, это станет понятно позже, когда карьера дорогой бабочки покроется пеленой забытья. Независимо от того, она считала, что висела на волоске от гибели, как ментальной, так и физической. И эпизод с Виктором лишь первый, но далеко не последний в череде несостоявшихся опасностей.

В противоположном углу маленького кафе она увидела знакомое лицо. Вот почему ей хотелось сменить город. Случайная встреча с бывшим клиентом всякий раз будет напоминать о том, в какой вонючей субстанции она варилась. И таких бывших насчитывалось около трёх десятков. Многие, оценив приятные формы и кроткий нрав, возвращались, становясь постоянными.

Мужчина беседовал с женщиной, делая вид, что не замечает Диану. Но еле уловимое смущение выдавало его с головой. Спутница, стало быть, жена. А Диана — неугодный свидетель допущенной аморальности. Ей ничего не стоило отменить заказ и избавить их обоих от напрасной неловкости. И уж точно она не собиралась разрушать чей-либо брак. Пусть и несчастливый. Ответить за сделанный выбор придётся каждому без исключения. Иногда стыдливой неловкостью, а чаще поломанной судьбой. И степень проступка не всегда будет соотноситься со строгостью наказания.

Официант принёс на подносе готовый заказ. Выгрузил перед ней блюда и пожелал приятного аппетита. Накалывая на вилку кусочки салата, Диана проматывала на смартфоне ленту новостей. Который век мир катился под откос. Войны. Катастрофы. Скандальные интервью. Встречи на высшем уровне. Фондовые рынки. Санкции. Непрерывный круговорот зачастую ничтожных событий. Нации и страны конкурировали за ресурсы, эпатажные фрики получали пятнадцать минут славы, девиации настойчиво превращали в норму, массовые расстрелы становились привычными. От информационной повестки несло гнилью. Потреблять негативные сообщения — всё равно что без принуждения поедать помои. Результат «порадует» в обоих случаях.

— Скучаешь, красавица? — не спросив разрешения, к ней за столик подсел подтянутый парень примерно её возраста. Выбритые виски, зализанный петушиный хохолок, тянущаяся через шею татуировка в форме змеи. Типичный метросексуал, придающий значение обложке, но не содержанию. Он поставил перед собой прозрачный стакан, наполненный жидкостью ядовито-зелёного цвета, и продемонстрировал неестественную белизну зубов, растянув губы в улыбке.

На такой случай Диана имела в запасе маску дерзкой девчонки, которую незамедлительно натянула.

— До тебя не скучала, — сказала она, не отводя глаз от незваного гостя. — Моему мужу не понравится, что ты занял его место.

— А колечка-то нет.

— У тебя воспитания тоже нет, и ничего.

— Обожаю храбрых девчонок. Не бойся, я не колючий.

— Ты столиком ошибся.

Короткая майка обтягивала торс самоназначенного донжуана, словно кукольная одёжка. Ни манер, ни вкуса.

— Из нас получится хорошая пара. Я вкусный, если распробовать.

— Меня сейчас стошнит, — Диана сморщила нос. — Ты где знакомиться учился? На сайте «Сто способов потерпеть неудачу»? От тебя девственностью за версту несёт. Не мешай обедать. Не отсвечивай. Уйди. Что из этого не понятно?

Что-то из сказанного ею попало в цель. Парень отшатнулся как от удара.

— А с виду такая лапочка, — он старался совладать с собой, чтобы не сорваться в пике.

— Внешность обманчива. Ты выбрал столик не по статусу.

— Откуда столько пафоса?

Он положил перед ней кусок картона с написанным от руки номером телефона и адресом страницы в «Инстаграме».

— Звони в любое время. В любое.

— Полиции эта улика пригодится.

— Не понял.

— Надеюсь, нет необходимости объяснять тебе значение слова «домогательства».

— Я не…

Карточка исчезла в сумочке Дианы до того, как парень успел её забрать.

— В полиции объяснишь.

Не успела она отпить чая из чашки, как парня сдуло за границы кафе, где он быстро смешался с толпой. Диана поздравила себя с победой и продолжила обед. У бедолаги не было шансов. Размалёванные хипстеры вызывали у неё отторжение. Как и жёсткие самцы с повадками надзирателей. Список того, что ей не нравилось в мужчинах, получится внушительным. Список того, что нравится, будет ненамного короче. Вершину прочно удерживали порядочность, заботливость, интеллект и хотя бы зачатки чувства юмора. Она была уверена, что как только будет готова к отношениям, избранник появится на горизонте. Мистика в её жизни приобретала черты повседневного феномена.

Расправившись с едой, Диана поднялась по эскалатору на последний этаж торгового центра, в котором находился мультиплекс. Книжный магазин встретил её горой лощёных новинок. Свежие издания приятно тяжелели в руках. Офсетная бумага хрустела при переворачивании. Неизведанные миры книг с детства затягивали её в свою орбиту. За любовь к чтению опять же следовало благодарить отца. И хотя умные книжки не уберегли её от опрометчивых шагов, захватывающие истории навсегда останутся с ней, ведь читая, она проживала лучшие мгновения, прячась в романах от аляповатой реальности.

Запомнив несколько приглянувшихся авторов, она покинула магазин и на такси отправилась в ресторан, рассчитывая за мини-концертом пригубить бокал слабого алкоголя.

7

Всякое появление Дианы в местах скопления людей вызывало нездоровый ажиотаж. Мужчины вытягивали шеи, женщины завистливо хмурили брови. Излучаемые вибрации автоматически превращали её в приманку для любителей недетских лакомств. Она такой популярности не искала, прекрасно понимая, с чем это связано. Пресловутый половой инстинкт. Многие хотели переспать с ней, даже некоторые сбитые с толку пропагандой распущенности женщины. И хотя Диана не строила из себя ханжу, повышенное внимание к своей персоне она воспринимала как неудобный, пусть и приятный, казус.

Изображая галантность, метрдотель проводил её к зарезервированному столику в центре зала под пристальные взгляды посетителей фешенебельного ресторана. Официант за его спиной держал наготове иллюстрированное меню. Диана предпочла бы сидеть у окна, созерцать ритмы городской жизни, задумчиво наслаждаясь едой, но тогда придётся смириться с поверхностным впечатлением от крайне удалённого фортепиано, ради которого она здесь и находилась.

— Впервые у нас? — метрдотель светился утончённой вежливостью. Диана кивнула.

— Люблю музыку.

— Наш маэстро прекрасен! — мужчина всплеснул руками. — Украшение заведения. Прирождённый талант. Поговаривают, что его нашли не в капусте, а под корпусом фортепиано. И что ноты он выучил раньше, чем начал разговаривать. Да скоро вы и сами в этом убедитесь.

Диана улыбнулась безобидной шутке.

— А чтобы усилить удовольствие, предлагаю вам насладиться блюдами от нашего шеф-повара.

— О поварах я читала только хвалебные отзывы. Жаль, что придётся ограничиться салатом.

— Понимаю. А теперь позвольте откланяться.

Метрдотель уступил место коллеге ниже рангом и отправился обольщать следующих гостей.

— Меня зовут Григорий, я буду обслуживать вас в этот чудесный вечер, — проговорил официант. — Пока вы определяетесь с выбором, позвольте предложить стакан воды или другие напитки, а также порекомендовать блюдо дня.

— Бокал мартини riserva rubino и салат с креветками.

— Прекрасный выбор. Манго-кокосовый соус салата никого не оставит равнодушным.

— Звучит интригующе, — ответила Диана, потому что надо было что-то сказать. — Выступление скоро начнётся?

Официант сверился с наручными часами, скрытыми манжетой рубашки.

— Две минуты до старта. Остались ли ко мне вопросы?

— Ни единого.

Официант учтиво склонил голову и исчез в зоне, недоступной для посетителей.

По истечении двух минут симпатичный молодой человек, наряженный в безукоризненный смокинг, скромно занял место за чёрным роялем, громоздящимся на подиуме в оттенённом углу. Ровесник Дианы бегло изучил зал, дотронулся до бабочки, заменяющей привычный галстук, и заиграл.

Несмолкаемый, состоящий из наполовину пьяных голосов гомон на долю секунды притих. Как ни крути, музыка не совмещаема с безразличием. Даже в холодном сердце она вызовет отклик. Осенью в краевой филармонии начнутся сезоны Дениса Мацуева[5]. От классической музыки Диана держалась на дистанции, не понимая её сложной красоты. И всё же дала себе слово приобрести абонемент на все выступления.

Пианист развлекал публику хитами минувших десятилетий. Слушая его, Диана испытывала белую зависть, понимая, сколько труда вложено в трудоёмкое ремесло. Когда-то и она пробовала освоить клавишные, но терпения и усидчивости хватило ненадолго.

Внутри неё расцветали воспоминания. Распахивались заколоченные дверцы, клетки памяти просыпались от спячки. Она вернулась в прошлое, когда папа был жив, а мир полон загадок. Когда унизительная беднота компенсировалась бессознательным детским счастьем. Запах кислой капусты в детском саду, колючая щетина отца, магнитофон с коллекцией кассет Таллинского музыкального завода, твёрдое печенье. И музыка, музыка, музыка, сладкая и горькая, далёкая и родная, юная и древняя, точно смазка, без которой механизм жизни будет покрываться ржавчиной и издавать скрежет.

Скромный заказ прибыл без задержек. Глоток вермута раскрасил и без того яркие эмоции. Давненько она не принимала спиртного. Пианист без передышки извлекал звуки. Одну мелодию сменяла другая. Феерия самозабвенной эстетики.

Человек за роялем имел привлекательную, если не сказать смазливую, внешность. Русые с песочным отливом волосы, прямая осанка и глаза, зелёного… Нет, голубого… Нет, помесь зелёного и голубого цветов. Невинные, поразительно добрые черты лица намекали на романтичность натуры, природную мягкость характера.

Она поймала себя на мысли, что не может оторваться от миловидного лица. Последний раз с ней такое случалось… никогда. Она не помнила, чтобы так бывало прежде. Набирающий силу зуд в области живота привёл её в замешательство. По телу разливалось необычное тепло, не имеющее отношения к алкоголю. Разницу она понимала.

«Посмотри же на меня», — подумала она с нетерпением и ужаснулась непристойной прямоте своего желания.

«Ну, оторви взгляд от клавиатуры и обрати на меня внимание, — чуть не взмолилась она. — Неужели я тебе не нравлюсь?»

Густо покраснев от собственных мыслей, Диана поспешила склониться над салатом, чувствуя себя застенчивой школьницей у доски перед всем классом. Поведение пианиста объяснялось исключительно тотальной близорукостью. Допустить увлечённость игрой или отсутствие к ней интереса не представлялось возможным. Диана нравилась всем. И старикам, и подросткам, женатым и трезвым, красивым и богатым. Всем без разбора.

Теперь она покраснела уже от осознания собственной мании величия и одёрнула себя. Подобные мысли надо выкорчёвывать из головы любым способом. Гордыня не принесёт ей благополучия, а заточит в новую темницу страданий.

Она отхлебнула пряное вино, оценивая вкус травяных экстрактов. В голове распускался туман. Рукавицы эйфории держали её в мягких объятиях.

Молодой человек поймал на себе её взгляд. Трепыхающееся сердце Дианы остановилось. Поле зрения сузилось до лица, ставшего дорогим за короткое время. Она увязла в ласковых глазах, испытывая взволнованное блаженство. Это любовь. Спонтанно свалившееся на голову чувство. Как сливочное мороженое, только в тысячу раз слаще. Или первые объятия с родным человеком после долгой разлуки, только в тысячу раз насыщеннее. Ей не хватало опыта, чтобы описать происходившие с нею перемены.

Так вот как выглядит любовь с первого взгляда.

Он отвёл взгляд, разорвав связующую нить, и её немного отпустило. Она подняла руку, призывая официанта.

— Слушаю вас.

— Меня интересует имя пианиста.

— Его зовут Денис. У вас есть к нему нарекания?

— Что? — неосознанно возмутилась она. — Почему вы так решили?

— Сейчас к вам подойдёт старший по залу.

Не дав ей опомниться, официант удалился. Старшим оказался мужчина с лишним весом, раскачивающийся при ходьбе на манер неваляшки. Мужчина наклонился к ней ближе, чем позволено этикетом. Окружавший его ореол чесночного запаха дурманил голову не хуже вина.

— Добрый вечер. Вам чем-то не угодил наш музыкант?

— Вас неверно проинформировали, — сказала она.

— Тогда чем могу помочь?

— Даёт ли пианист… Денис частные уроки?

Необычный вопрос вынудил менеджера напрячь извилины.

— Мне это доподлинно неизвестно, — изрёк он. — Могу ещё чем-то вам помочь?

— Можете подсказать мне номер его телефона.

Невинная просьба невольно вызвала у администратора изумление.

— Нам запрещено раскрывать личные данные сотрудников.

— Ничего страшного, я обращусь непосредственно к Денису.

— Ваш номер на номер Дениса, — неожиданно проворковал администратор зала. — Не сочтите за хамство. Готовы ли вы совершить обмен?

Что-то новенькое, подумала она. Парни с обычной зарплатой побаивались её красоты. Зарились на девушек с менее презентабельной внешностью. К ней же подкатывали парни на дорогих автомобилях, сынки успешных коммерсантов, старпёры с пересаженными волосами, чтобы купить её, как колбасу в магазине, приручить, повысить свой статус перед дружками.

— Зачем мне услуги посредника?

— Денис мой хороший друг и ценит мои советы.

А ещё он неразборчив в выборе друзей, добавила она про себя.

— С вашими способностями нужно идти в бизнес. Проводить семинары, продавать энциклопедии. Быстро добьётесь успеха.

Администратор принял её остроту за чистую монету.

— Вы очень проницательны. Замечу, что это не единственная моя добродетель. Остальные мы можем обсудить в более спокойной обстановке.

Диана не без усилий сдерживала рвущуюся наружу дерзкую девчонку. Потуги щекастого ловеласа соблазнить её забавляли. При этом она отдавала должное его чрезмерной уверенности. Пухляш не получит номер телефона при любом раскладе. Мало ли в чьи лапы он мог попасть. Однако годы экстремальной работы научили её отыгрывать сцены до конца. Жаль, что придётся прибегнуть к недостойному приёму и немного спустить с поводка дерзкую девчонку.

— Сексуальные домогательства совершенно меня замучили, — сказала она как можно грустнее. — Я замну скандал, если вы продиктуете телефон Дениса.

— Вы неправильно поняли мои слова.

— Попятная вам не поможет, — Диана посмотрела на бейдж администратора. — Борис. Смысл в ваших словах ровно один — склонить меня к совокуплению. Ох, не люблю я эти словечки.

— Какой вздор. Надо внимательнее приглядеться, кто кого и к чему склоняет. Может выясниться много удивительного.

В его глазах читалось презрительное: «Я вижу тебя насквозь. Знаю, кто ты и что ты». Орешек Диане попался крепкий, хоть и испорченный.

— Вы азартный человек, не боитесь поднимать ставки.

— Беру с вас пример. — Дежурная улыбка администратора превратилась в гримасу.

— Приятно видеть среди своих учеников столь даровитое создание.

— Вашим бы языком… — он замолк, предоставив Диане самой додумать окончание фразы.

— Скорее вашим, — съязвила она. — Принесите, пожалуйста, жалобную книгу.

— Лучше я принесу счёт.

— Вы принесёте и книгу, и счёт. Не вынуждайте меня устраивать бучу. Испортите мне вечер, и я испорчу его вам.

Администратор расправил покатые плечи. Гонора в его типаже внезапно поубавилось.

— Я не намерен спорить с вами о вкусах, — подытожил он. — Номер телефона Дениса будет на обратной стороне счёта. Приятного вам вечера.

— Спасибо. И не надейтесь на чаевые.

— Будем рады видеть вас снова.

Перепалка с толстяком оставила в ней горький осадок. С одной стороны, Диана чувствовала себя законченной стервой, с другой, не понимала, как пустяковая просьба переросла в идиотское столкновение. Она осушила бокал до дна. Разгорячённое сердце не находило покоя. Произойдёт чудо, если получится уснуть этой ночью. Аппетит пропал, как утренняя роса с первыми лучами солнца.

Денис смотрел в её сторону. Смотрел на неё, продолжая играть на рояле. Любовная нега вернула её в мир упоительной услады. Она ловила каждый миг, опасаясь потерять непрочную связь. Её поглотила запоздалая девичья влюблённость. Могла бы сидеть вечность, не отрываясь от объекта вспыхнувшей страсти.

Закончив мелодию, Денис не заиграл следующую, а встал из-за рояля, сделал почтительный поклон в сторону публики и потопал к двери с надписью Staff only, непонятно для чего сделанной на английском языке.

Их разделяли ничтожные метры, покрываемые в два прыжка. Диана проследила за ним до служебного помещения. Пылающее сердце обливалось кровью.

Знакомый официант положил перед ней папку со счётом, держа наготове терминал для оплаты.

— Мне сказали, что ваш столик можно рассчитать.

— Да, — подтвердила она. — Оплата по карте.

Получив искомое и оторвав квитанцию об оплате, официант оставил её в одиночестве, не выказывая любопытства. Борис не обманул, на обороте тонкой бумажки неровным почерком были выведены важные цифры.

И что же с ними делать? — вопрошала она, направляясь к выходу. Набрать поутру с глупейшим вопросом «Помнишь меня?».

С каких это пор девочки звонят мальчикам первыми? С тех самых, Диана, когда влюбляются и не строят из себя недотрог.

Что если у него девушка или он женат? Что тогда, Диана?

Погорюю и буду двигаться дальше, — ответила она на свой же вопрос. Об интрижке не могло быть и речи. Не для того она менялась, чтобы по доброй воле влезать в любовный треугольник. Это раньше её не смущали семейные мужчины, а с недавних пор при слове «измена» у неё начиналась жгучая аллергия.

Но острее всего её тревожила более серьёзная тема — примет ли утончённый пианист девушку с непростым прошлым. Или любой, с кем она захочет создать семью.

Он не узнает. Она что-нибудь придумает. Будет молчать. Сочинит правдоподобную легенду. Дилемма не стоит переживаний.

Ещё как стоит, Диана. Это тебе не притворно-фальшивый фильм «Красотка» с Джулией Робертс. Порядочный человек не захочет путаться с бывшей проституткой. Только если на время, ради плотского удовольствия.

Вечерняя пора встретила её таинственным сумраком. Тут и там зажигались фонари освещения. Длинные тени стремились за горизонт. Подступающая прохлада заставила поёжиться. Она бесцельно брела по улице, погружённая в беспорядочные фантазии. Дома её никто не ждал. Бог знает, когда она прогуливалась так свободно последний раз. Каблуки стучали по тротуарной плитке, привлекая повышенное внимание скопившихся возле лавки подростков. Какие же мальчишки предсказуемые, будь им хоть семьдесят лет. Стоит ей щёлкнуть пальцами, как они падут к её ногам. Пуская слюни, будут драться за право возлежать с нею. И всё ради куска мяса правильной формы. Кто бы ни создавал мироздание, в остроумии ему не откажешь.

На углу широкого перекрёстка, прижавшись к решётке пешеходного ограждения, сидели два человека. Женщина и ребёнок. Нестираная одежда, грязные разводы на скорбных лицах, жестяная банка для подаяний, пакет с пожитками. Людское течение обходило их стороной. Раньше Диана тоже старалась не видеть страданий вокруг себя. Точнее не впускала их под толстую кожу, где ещё теплилось сострадание.

Куда смотрит полиция? Вовлечение несовершеннолетних в попрошайничество незаконно.

Она подошла к бездомным, присела на корточки, насколько позволило платье.

— Здравствуйте, — обратилась она к женщине. Ребёнок, девочка лет восьми, спала на коленях у матери, несмотря на адский шум улицы. — Что с вами случилось? Почему вы здесь?

Сбросив с век морок усталости, женщина разжала губы.

— Мужа убили. И нас хотели, но долги сами не отдадутся. Заставили побираться.

Что за жуткая история, подумала Диана.

— Вы это не выдумываете? Хотите сказать, вас держат в плену за долги мужа?

— Квартиру забрали. Всё забрали. Дочь хотели в… бордель для развлечений.

— И что будет, когда вы отдадите долг?

— Мне это не по силам. Уйти нам не дадут. Дочь заберут, меня в рабство или под нож.

Диана не могла поверить в достоверность рассказа. Куда заберут девочку? Кто? Господи, почему ты допускаешь это?

— Какой ужас! Но почему вы не сбежите? Не обратитесь в полицию? Прямо сейчас.

— Наивное дитя. Уходи, пока не начались проблемы.

— Они следят за вами?!

— Ты ничем не поможешь. Брось монетку в банку, добрый человек, и ступай своей дорогой.

Диана засунула в банку пятьсот рублей. Ей не жалко.

— Я позвоню в полицию, — пообещала она.

— Это бесполезно. Нас выдадут. У них всё под контролем.

— Я в это не верю, — вскипая от злости, прошипела она. — Не сдавайтесь. Никогда не сдавайтесь! Вы не игрушка, а человек. Бедная девочка не заслужила такой участи. Что бы ни натворил её отец, у неё впереди должна быть целая жизнь. Прекрасная жизнь. Как и у вас. Довольно страданий. Готовьтесь.

— Всё без толку, милая душа. Не ввязывайся в игру, правил которой не понимаешь.

Но Диана уже завелась. Набиравшее обороты негодование искало выход. Чудовищную несправедливость нужно пресечь. Матери и ребёнку грозила смерть. Оставаться безучастной в такой ситуации невозможно. Она хотя бы попробует. Протянет руку, поднимет ил со дна, поставит на уши всех, до кого достучится.

Она достала телефон, перебирая в голове телефонные номера. И к своему стыду обнаружила, что полагаться могла только на полицию. Ей не импонировало держать тигра за хвост. Годами балансируя на канате, она умудрялась избегать вовлечённости в криминальную среду и, по сути, была беспомощной девушкой, хоть и красивой.

Дежурный отдела полиции принял вызов. Через десять долгих минут к перекрёстку подъехал автомобиль с проблесковыми маяками. Несчастных пленниц усадили на заднее сиденье. Надежда на спасение обретала контуры. Да, бандиты не сдадут добычу без боя. Подкараулят, подкупят, отомстят. Но это лишь один из возможных вариантов развития событий. На улице узникам не выжить. Если не преступники, то холод и болезни сделают своё подлое дело. Лучше пусть девочку заберут в дом ребёнка, разлучат на время с матерью, чем оставлять её в руках кровожадных упырей, способных во имя денег шагать по трупам. Есть волонтёры, общественные организации, порядочные полицейские и чиновники. Кто-нибудь да поможет.

Диана потратила какое-то время, оставляя сообщения на автоответчиках и электронных почтах всех, кто по велению сердца посвятил себя помощи страждущим. Она шла домой с чувством выполненного долга. Насыщенный день завершался. Завтра она попросит консьержа позвонить Денису под предлогом поиска репетитора. Не бесплатно, разумеется. Дальше она не заглядывала, предоставляя событиям право течь своим чередом.

Виктор нагнал её возле подъезда. Одна его рука пряталась за спиной.

— Где ты была?! Я три часа здесь торчу! — не скрывая раздражения, выпалил он.

— Что ты здесь делаешь? — она не на шутку испугалась. Подниматься с ним в квартиру нельзя. Правильнее быть на виду.

— Как это что? Ты забыла о своём обещании? Твой номер отключен, что мне было делать?

— Я обещала подумать. И не просила меня стеречь.

Он вытащил руку и протянул ей букет перевязанных ленточкой красных роз.

— Это тебе, радость. Теперь инцидент исчерпан?

— Извини, я не могу их принять.

— Это ещё что значит? — Виктор не сразу ухватил суть.

— Что я закончила принимать клиентов, — пояснила она. — Отошла от дел. Бросила. Завязала. Извини, что не сказала раньше.

— Правильно, малыш. Хватит зарабатывать таким способом.

— Ты не понял. Я не хочу с тобой общаться. Я не люблю тебя. И не называй меня малыш. Между нами ничего нет.

Виктор швырнул в неё цветы с прицелом в лицо. Она едва успела прикрыться ладонью.

— Дрянь!

— Я вызываю полицию, Виктор. Не подходи ко мне! Мы на территории ТСЖ. Здесь всё обвешано камерами.

— Хватит меня пугать! — взревел он, насупившись. — Маленькая шлюшка! Тянула из меня деньги, притворялась, что любишь, соблазняла.

— Это неправда!

— Так просто не соскочишь! А ну пошла в машину!

Виктор предпринял попытку поймать её за руку. Перекошенная неприязнью физиономия походила на посмертную маску отравленного ядом грызуна. Диана попятилась. Ходить спиной на каблуках было неудобно. Позади начинался газон. Что бы Виктор ни задумал, он собирался воплотить это в реальность. И плевать он хотел на полицию. Неконтролируемое безумие, которое раньше проявлялось в незначительной степени, раскрылось во всей своей нелицеприятной красе. Личина тирана обнажила подлинное содержание.

Диана нащупала в сумочке прохладную жесть перцового баллончика.

— Ещё один шаг, Виктор, и я применю оружие! — предупредила она.

— Хочу посмотреть на это, — прошипел он, не сбавляя ход.

Пахучая струя влетела ему в рот. Озверевшее лицо исказилось, занесённая для удара рука прикрыла глаза. Выкрикивая ругательства, он осел на траву.

— Сука! Сука! Ты меня ослепила!

— Это называется необходимая самооборона, — возразила Диана. Она впервые использовала баллончик, без дела лежавший в сумке около года с момента покупки. И, надо сказать, вполне удачно.

— Я доберусь до тебя! Доберусь! — кричал Виктор, безуспешно растирая кожу в области переносицы и плюясь. — Сука! Как щиплет!

Прошлое легко не отпустит, подумала Диана. За свободу нужно бороться. Первая победа оказалась за ней. Исход следующего сражения был не столь очевиден.

— Отстань от меня, придурок! Слышишь, отстань! Найди себе другой объект для издевательств. А лучше избавь мир от своего присутствия. Сам реши, каким образом.

— Заткнись, дрянь!

— Не приближайся ко мне! — проорала она. — Никогда больше ко мне не приближайся! Я сыта по горло такими, как ты. Вы уверены, что деньги правят миром, что они откроют любой замок, что смысл в жизни иметь как можно больше. Ты жалок, Виктор! Ты и тебе подобные говнюки! От вас никакого прока! Вы паразиты!

— Я сказал, заткнись!

Виктор бросился в её сторону, как слепой котёнок, но промахнулся в расчётах на полметра. Они чудом не столкнулись. Он молотил руками воздух, кляня её, на чём свет стоит. Диана отошла на безопасное расстояние, держа баллон наготове.

— Увижу тебя возле дома, сразу звоню в полицию.

— Тебе конец! Из-под земли достану и снова закопаю!

Диана заскочила в подъезд, оставив Виктора упражняться в проклятиях. В обмене грубостями никакого проку. Уже поднимаясь на лифте, она пожалела, что не зафиксировала угрозы в свой адрес на телефон. Дома дополнительно заперла дверь на задвижку. Повесила сумку на крючок прихожей и обессиленно присела на пуфик. Слёзы беззвучно текли по щекам. Образ сидящего за роялем Дениса не давал окончательно расклеиться.

— Я справлюсь, — еле слышно произнесла она. — Всё будет хорошо. Неприятности — это часть замысла. Они учат ценить счастливые моменты, когда те наступают. Я справлюсь.

Господи, как же ей одиноко.

Оглавление

Из серии: RED. Детективы и триллеры

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Сумерки предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

Ховея многолетняя. Относится к семейству пальмовых растений.

2

Холодный томатный суп.

3

Отсылка к мультфильму «Золотая антилопа».

4

Крыльцо перед входом в русскую церковь.

5

Пианист-виртуоз. Народный артист РФ.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я