Глава 4. Найдёныш.
.
Планета Аргора. Дом в горах.
Темнота. Сквозь темноту, где-то вдалеке появился кусочек света. И приближаясь разрастался солнечными зайчиками и бил прямо в глаза.
Хотя какие глаза. Я же чувствую они закрыты. Попытался приподнять веки. Не получилось. Но свет разрастался и приносил с собой, в то же время какие-то звуки. Потом полыхнуло и боль…. Скрутило так, что заорал…но…из горла только послышался тихий скрежет, точнее даже не звук, шипение губ и всё… На большее, видимо я не способен. Похоже, нет сил даже на это.
Вздох, выдох…
–Хорошо, ещё дышать могу, вот интересно, а если бы и на это сил не было?
–Кстати, а кто я такой? — Мысль пронзила сознание и стала уходить куда-то вдаль, оставляя только след, прочерченный озарением.
— Кто я такой? — уже безмолвно я кричал, но не в окружающее пространство перед собой, а внутри себя и не мог вспомнить.
Появилось чувство холода, и я задрожал, не понимая, где я и кто. Стал медленно осознавать, что-то случилось такое, что я оказался тут, не понятно, где и, не могу вспомнить, кто же я на самом деле?
Внезапно, вселенная распахнула свои объятья, и я словно вывалился во внешний мир, полный звуков. Попытался открыть глаза, сквозь тоненькие щёлки между век и ресниц, стал просачиваться мелкий лучик света. Сразу на душе потеплело. Видимо всё-таки я ещё что-то вижу. Но вот дальше приоткрыть глаза, и распахнуть объятья мира мне помешал страх. И боль, она снова вернулась и скрутила так, что я закричал, точнее, я думал, что кричу, но… вот только тихий стон раздался, вырываясь сквозь губы.
— Деда, — услышал я мальчишеский голос.
— Похоже, он очнулся. Я слышал, как он застонал и пошевелился.
— Сейчас малыш, глянем. Ты, Микки, сходи, принеси пока дров, надо, печку разжечь, а то смотри, что за окном делается. Погода совсем с ума сошла. Давно я что-то не видел такого. Дальше было слышно, как незнакомец, наклонился, и что-то делал, вот только я не мог открыть глаза и увидеть, что там твориться.
Напрягаясь, я вновь попытался разлепить свои склеившиеся веки и ресницы. Получилось. Понемногу темнота отступала, отдавая свои объятья раскрывающейся панораме света. Глаза понемногу разлеплялись, разрывая склеенные связи век и вносили меня в открывающийся мир, такой светлый и тёплый, выкидывая из полной темноты неизвестности. Только вот мир света и тепла был не полный совсем. Да, вроде бы вспыхнуло всё вокруг, озарив этот мир светом, и темнота отошла, но вот только на половину. Правый глаз почему-то ничего не видел. В нем по-прежнему было темно и пусто. Непонятно.
Да, я вижу. Но только левым глазом. Надо мной склонился и правда дед, точнее мужик лет пятидесяти. Большой нос картошкой выделялся на лице, толстые мохнатые брови, резали взгляд, из-под них выглядывали чёрные цепкие глаза, бурящие насквозь, словно пронизывали до самой печёнки.
Усы и седая борода, придавали лицу странное выражение. Похож на какого-то лесничего, — подумал я. Хм, вот только откуда я это знаю?
— Смотрю очнулся, мил человек, — скрипучий голос деда, разнёсся словно гром над ухом.
— Можно по тише, — прошептал я, хотя мне показалось, что крикнул.
–А то, прямо в голове гремит.
— Можно, от чего же нет, — уже тише и намного спокойнее, произнёс незнакомец.
— Где я?
— Хм, это то я могу сказать, но вот, что это даст тебе? Я так думаю, откуда ты пришёл, там о нашем мире не знают, — усмехнулся одними глазами дедок.
— А откуда я пришёл? И вообще кто я? Всё смешалось в голове. И…. Опять скрутила боль, жгучая и, словно буравит насквозь, не переставая. Я опять застонал и прикусил губу, похоже до крови. Во рту ощутил солёный привкус.
Руки и ноги зажгло, стало всё колоть и жечь, словно кто-то большой и злобный скакал по ним и бил, острым и тяжёлым предметом. Потом полыхнуло в мозгу и пронзило насквозь.
— Чёрт, как больно. Эта боль шла из темноты правого глаза и было такое ощущение, словно кто-то залил его кипящим железом. Почему-то вдруг моё осязание, а точнее нос уловил запах горящей плоти, и откуда-то издалека пахнуло жареным шашлыком. А дальше, боль разлилась, словно вода по всему телу и разбежалась маленькими ручейками по каждому из кусочков моей многострадальной плоти.
— Ты это…полежи пока, отдохни, тебе сейчас нельзя волноваться. В это время в комнату ввалился пацан с охапкой дров и, подбежав к печке, вывалил их перед ней. Развернулся и хмыкнув сопливым носом, вытер рукавом, вспотевший лоб.
— Уф, всё принёс деда, как наш найдёныш? Не сказал, кто он?
— Он не помнит, а может и забыл, наверное, память отшибло, — дед развернулся к пацану.
— За тобой печь, растопи, а я пока незнакомцем займусь, а то видишь он в каком состоянии, сам-то не может ничего.
Пацан стал ковыряться в печи, открыв топку и закидывая дрова, короче что-то химичил там, а я перевёл взгляд на деда.
— Хочешь пить? — старик смотрел и улыбался.
Я закрыл глаза и открыл, показывая, что хочу и очень.
— Ну, вот и хорошо, и он, приподняв мою голову, стал двигать ко мне кружку.
–Пей, это лекарство, тебе надо его пить, если хочешь выжить и поправиться. Я сделал несколько больших глотков. Отвар был горячим, он провалился сквозь гортань и обжёг пищевод, устремился в желудок. Тепло расплывалось по всему телу, расходясь от желудка, а потом, словно волной, покатило к ногам и рукам. Боль притупилась. Я скосил взгляд с кружки на свои ноги, но там только торчали какие-то перебинтованные обрубки. Меня словно ударило током и затрясло. Дальше я повернул голову влево, а затем в право и… увидел… Точнее, не увидел ничего, просто рук не было. Одна — по локоть обрубок, перемотанный материей, а вторая тоже обрубок, но ещё короче.
— Да что это такое, — из меня вырвалось шипение, даже не крик, а стон.
— Извини малой, — проговорил мягко дед, мы тебя таким нашли. Раны я обработал, но ты потерял много крови. А пока, тебе нужно поспать и сон — это лучший доктор, я дал тебе отвар со снотворным. Засыпай. Набирайся сил, они тебе понадобятся, — голос, медленно уплывал, удаляясь словно в туман.
Мысли мои стали набирать ход, пытаясь осознать, что случилось. Но в то же время на меня навалилась такая усталость, что веки сами закрылись, и я провалился опять в темноту, спасительную для меня темноту. Мой рассудок мог и не выдержать этой новой действительности. Темнота. Опять навалилась эта чёртова темнота.
Сколько прошло времени я не знаю. Я приходил в себя несколько раз, надо мной склонялись или седой дед, похожий на лесничего или шустрый малец, а точнее пацан. Они постоянно поили меня каким-то лекарством. От которого моя ноющая и жгучая боль притуплялась. И я снова засыпал, убаюкиваемый гудящим ветром за окном. В доме было тепло и вдалеке, где находилась печь, весело трещали сухие дрова, разнося горячий воздух по всему дому.
Дед иногда что-то говорил, пацан тоже что-то спрашивал, но я словно пьяный и как в тумане, плохо их понимал. Слова сливались, превращались в гул падающего водопада и уносились вдаль. Веки мои закрывались и я, снова попадал в объятья тащившей меня за собой темноты. И провалившись в небытие ждал, когда меня снова из неё вытащат, вырвав из цепких её объятий.
Сегодня я снова очнулся и мой взгляд упёрся в нависшее надо мной и улыбающееся лицо пацана.
— Привет! — весёлый голос прозвучал прямо над ухом.
— Очнулся? Сегодня ты выглядишь намного лучше. Даже лицо порозовело, вся серость сошла на нет, — парень улыбался и белые зубы блестели на проветренном и смуглом лице.
— Как тебя зовут, — прошептал я губами, хотя мне показалось, что я кричал очень громко.
— Микки я, — послышался ответ пацана.
— Где это я, не подскажешь?
— У нас дома, мы тут в лесу на горе с дедушкой живём.
— И как я к вам попал? — я, задыхался и сил больше не оставалось на вопросы.
Я прикрыл глаза и выдохнув, задумался.
Сквозь темноту слышался голос Микки.
— Мы с дедом вытащили тебя из-за черты. Он замолчал, а когда понял, что до меня не дошло, продолжил.
— У нас на планете есть черта, поделившая её на две части. Одна часть, это мы где живём, нормальная солнце светит, животные, жизнь бьёт короче ключом. Вторая, как объяснили ведуны, мёртвая совсем.
— Да, ведуны это типа касты колдунов и магов, хотя, какие они маги, так болтовня. Вот мой дед, это маг, и я думаю самый сильный на планете, а те так, больше болтают, и ничего не могут, — засмеялся малец.
Парень вздохнул, набирая новую порцию слов, видимо собирался с мыслями.
— Короче, та мёртвая часть, постоянно находится в чёрном тумане и туда нельзя не зайти, ни залететь, не живому, ни мёртвому. Хотя, вроде бы камни кидали туда за черту, и они там оставались, а вот живых выкидывало назад. Да и оттуда постоянно выбрасывает людей или артефакты. Артефакты причём, в основном магические. А вот люди, появлялись из-за черты, обычно мёртвыми или с сожжёнными мозгами. Полные идиоты. У нас в старых книгах описание и рассказы есть, вот про такие выбросы, так вот пока, кроме тебя никто не выходил оттуда в сознании и живым.
Я хотел что-то сказать, но только открыл рот и силы кончились. В это время появился дед и спросил.
— Как он Микки?
— Уже получше, но только очень слаб.
Старик подошёл и взял в руки кружку с горячим настоем и снова стал меня поить, и приговаривать.
— Ты пей, пей, время лечит, ещё немного и силы будут к тебе возвращаться. Ты уже и так идёшь на поправку. Давай, не спеши всему своё время. Время придёт, и ты будешь опять полон сил. Дед, посмотрел на меня и улыбнулся, а по мне опять растеклось тепло от лекарства, и я снова провалился в объятья темноты.
Сквозь сон послышался какой-то шум, и я снова вынырнул из жгучего тумана темноты и сна. Открыл глаза, точнее один только видел, второй всё так же показывал темноту. Надо мной склонился в этот раз дед.
— Ну вот, проснулся, как самочувствие?
— Нормально, вроде лучше, — уже шустрее отвечал я.
— Слушай дед, подскажи, что-то правый глаз не видит, что там с ним?
— Ты это…короче нет его, вытек видно. Только пустая глазница. Я тебя лечил лекарством, а сейчас надел на тебя повязку. Так что он закрыт. А что сильно беспокоит?
— Да, есть немного, жжёт.
— А что с ногами и руками, в голову ворвалось воспоминание, об обрубках конечностей, но я не хотел смотреть вниз, и уставился не моргающим взглядом на деда.
— Там тоже всё порублено и порезано. Кто-то очень видно старался, отсекая конечности. Но мы с Микки тебе подлечили, только жаль, пришить обратно ничего. Просто, мы нашли вот такого тебя, а где конечности мы не знаем, не было их рядом с тобой. Мы нашли тебя у черты, точнее, мы видели, как ты вывалился из тумана. Но выпал ты уже без ног и рук, и без глаза. А лицо было просто одна кровавая лепёшка, хорошо видно там тебя отделали. Да, и вот этот медальон, — дед куда-то отошёл, в другую часть комнаты, там по шуршал и снова подошёл. Наклонился.
–У тебя на шее висел, не знаю, как и зацепился. А выпал по дороге, вот этот медальон и, вот эта порванная цепочка. Извини, она вся залита кровью. Мы не стали трогать её с Микки, просто подобрали и оставили. Подумали, ты очнёшься, мы тебе отдадим. Так, что останется отмыть, подлатать цепочку, и мы снова наденем тебе на шею этот медальон.
— Только ещё немного подлечим тебя, договорились?
— Да. И спасибо за всё.
— Да, не за что милок, — дед улыбнулся. Нужно людям в беде помогать. Как без этого-то, — и развернувшись, потопал снова за кружкой настойки.
— Сейчас мы тебя напоим, и ты снова будешь спать, — хриплый голос старика действовал на меня успокаивающе.
Дед принёс мне горячую настойку и, запрокинув мою голову, снова влил этот эликсир в меня. Тепло опять стало разбегаться по всему телу и я, закрыв веки снова провалился в темноту, отключив сознание до следующего утра.
Темнота уходила, оставляя свету вход, через прищурившиеся веки. Я снова почувствовал теплоту этого мира, и вздыхал аромат нового утра и свежего чистого горного воздуха.
— О, наш найдёныш проснулся, — раздался откуда-то из дали, простуженный и с хрипотцой, голос моего целителя.
Дед мальчишки, хотя, какой он дед, одно название. Этот дед выглядел и был похож на мощного и многожильного мужика, ну тот, который может гнуть подковы лошадям. Этот точно сможет, — прикинул я и не только подковы. Такому попадёшься на дороге, то лучше уж быть вежливым и внимательным с ним. Грубить точно не стоит, потом не оценишь сам, как этот незнакомец, просто размажет тебя, при этом не затратив и маленькой доли сил, на твоё воспитание. Получишь по полной и точно проваляешься не один месяц где-нибудь, с переломанными костями и рёбрами. Ну, а зубов однозначно не до считаешься. Остальные, рассыплются где-нибудь по дороге, словно зёрна пшена, вывалившиеся из прохудившегося мешка.
— Доброе утро, счастливчик! Дед наклонился надо мной, во весь рот широко улыбаясь.
— Ну, кому доброе, а кому, как всегда, — пробурчал я, сверля его своим глазом.
— Ты, больно-то на меня не зыркай так, а то ненароком проткнёшь. Во как брови сдвинул, и губы сжал. Дед вдруг засмеялся, приятным и весёлым смехом.
— Ты радуйся! Что жив остался, а остальное — не важно. Главное, что ты можешь дышать, этим горным воздухом, — вдохнул глубоко и выдохнул дед, показывал руками, какой чистый и звонкий этот горный воздух, что окружает вокруг.
— Улыбайся, тебе светит солнце, и ты это видишь, пусть даже и одним глазом.
— Главное, ты жив, пусть и не можешь ходить, пока, а только ползать. Но я думаю, всё ещё впереди. Главное цель и желание.
— Я, надув щеки, выпустил с силой из себя этот чистейший горный воздух и задумался. Значит цель и желание. Это конечно хорошо, но сначала надо вспомнить — кто я такой?
— Слушай, целитель души и тела, — я, уставился не моргающим взглядом, в глаза старика. Переводил взгляд своего сверлящего насквозь глаза, с одного глаза старика, на другой.
Ну вот как тут не подумать о магии. В одной его глазнице, был яркий зелёный изумруд, переливался и искрил, словно солнце. Во второй плескалось огромное, синее море, в котором отражался я, и тонул в его огромных волнах.
— Мне бы…, — прошептал я, пересохшими губами. Узнать, как вас зовут, и я бы не отказался от стакана воды.
— Пить очень хочется.
— Конечно, сейчас дам напиться, и дед улизнул куда-то в глубину комнаты, где заурчала, набираемая в кружку вода.
— Сейчас напою чистой горной водой, — услышал я комментарии.
Потом послышались шаги и дед, приложив к потрескавшимся губам кружку, влил мне эту живительную влагу в рот.
— Фу, хорошо-то как. Спасибо, — пробормотал я довольный, чувствуя, как по губам в разные стороны разбегались ручейки, пролившейся воды, и стекали на подушку.
— Всегда готов помочь, а зовут меня Григорий, можешь звать и просто Григ.
Сегодня мы с тобой попробуем выйти на природу, погулять. Хватит тут валяться в духоте, — Григ улыбнулся и крикнул.
— Микки! Дуй сюда, хватит бездельничать, помощь нужна.
Откуда-то с наружи дома, раздался звонкий вопль мальчишки.
— Бегу деда уже, подожди. И послышался топот торопливых шагов пацана.
В комнату забежал, запыхавшись парень.
— Давай, я слева беру, а ты Микки с права хватай, и выносим на улицу, пусть полежит найдёныш на солнышке позагорает, — дед повернулся ко мне и весело подмигнул.
— Загоришь так, и будешь словно негр, такой же чёрный.
Я только усмехнулся, ладно пусть веселятся, мне то, что, мне от их веселия не горячо, ни холодно. И я всецело отдался им в руки и, быстро меня подхватив, они с огромной быстротой, вытащили меня и посадили в какое-то кресло-качалку, прямо на поляну перед домом.
— Сиди и отдыхай, любуйся природой. Если будет жарко, дед мне на голову накинул какую-то шляпу, это от солнца пояснил он, тыкая на головной убор, ты только крикни, и мы тебя вон под тем дубом посадим, ветки хорошо прикроют от палящего света солнца. Дед показал пальцем на стоящий в тридцати метрах толстый и ветвистый ствол громадного дерева.
Я сидел и вращая глазом, крутил шеей рассматривал местность, где я нахожусь. Всё было чужим и незнакомым. Хотя, я же не помню каким было все раньше, память то я потерял.
— Фу, — выдохнул из себя спёртый воздух, застоявшийся от лежания в хижине. Затем, расправил грудь и наполнил свои лёгкие свежим и ароматным воздухом леса, что окружал эту поляну и меня. Да, и похоже, он был ещё горным, вспомнился мне рассказ пацана, что они живут в горах. Чистый воздух заполнил лёгкие и вытолкнул остатки старого, спёртого воздуха сухости и затхлости. Лёгкие прочистились и наполнились свежестью и чистотой горного леса. Дышать стало намного легче.
От притока горного воздуха закружилась голова и я закрыл глаза, точнее один, а веко второго закрыло пустоту глазницы. Я словно полетел, качаясь и падая. Даже с закрытыми глазами голова кружилась, и я медленно скользил и падал. Послышались торопливые шаги по траве и рядом со мной ощущалось дыхание вставшего рядом человека.
Я открыл веки и увидел, что рядом стоит Микки и держит в руках горячий лечебный напиток своего деда.
— Слушай найдёныш, меня дед послал, сказал напоить, а то у тебя говорит, от свежего воздуха, голову кружить будет. Вот на, выпей и сразу полегчает.
Он прислонил к моим губам кружку и жидкость потекла в рот, правда часть её стекала по краям губ и устремлялась вниз, падая на траву. Но основная масса попадала мне в желудок и тепло разливалось от него по всему телу, принося спокойствие и притупляя боль, всё ещё присутствующую в моём израненном теле. Навалилась усталость и веки стали опускаться, принося меня опять в пустующую темноту. Я провалился в неё и уснул. Где-то вдали, в моем воспалённом от боли мозге, слышались крики, удары сабель, шум, имена… Да имена, и я расслышал, как меня зовут. Александр… Алекс… и я проснулся.
Я начал вспоминать, хоть немного, хоть одно слово. Но я вспомнил, как меня зовут, а это, пусть и немного, но это начало, а значит мой мозг начинал восстанавливаться и картины того прошлого мира, в котором я кем-то был, начинали врываться в эту жестокую реальность.
— Александр, — прошептали мои губы. И я улыбнулся. Я вспомнил как меня зовут.
