Глава 8. Чистая и незамутнённая радость
Илья заметался. Нет, он пошёл было за первым Машиным мужем, но тут заорал Владик, которого полицейские усаживали в машину:
— Илюха! Спасай! Родителям скажи, срочно, прям сегодня же адвоката наймите! Самого лучшего адвоката! И да, отцу скажи, пусть не жилится, пусть продаёт свою неприкосновенную недвижку! Сейчас не до его глупостей!
Когда Илья проводил машину с братом и повернулся к тому месту, где только недавно был Хантеров, никого уже не было на опустевшей дачной улочке, притихшей от таких событий…
Маша вычёсывала собаку… Взмах руки, и, вместо пыльной шерсти с репьями и кусочками старого малинника, ещё одна полоса на шкуре здоровенного Малыша становится чистой, чуть ли не шёлковой.
— Красавец ты… Умник, — рассказывала разомлевшему псу Маша, вытирая глаза.
— И чего ты плачешь? — уточнил Хантеров, появившийся в дверях. — Всё уже закончилось… Почти.
— Ты ему не сказал, что я жива? — Маша не могла посмотреть на бывшего мужа — почему-то не получалось.
— Да он и не спрашивал как-то… Всё уточнял, где тело…
— Я слышала.
— И теперь рыдаешь из-за этого? — саркастически уточнил Хак. — Ты вроде плаксой никогда не была.
— Я и сейчас не плакса, — вздохнула Маша. — Спасибо тебе. Ты меня спас! Я не справилась бы сама.
— Не справилась бы, — согласился Хантеров, которому почему-то настойчиво казалось, что Маша отдаляется от него, куда-то уходит неумолимо и безнадёжно. — Такая семейка… Такой муженёк. Ну и куда ты собралась?
— Как куда? Домой. Ты же сказал, что всё закончилось… — Маша поднялась с пола, собрала шерсть и щётку, прихватила сумку.
— Там на улице твой супруг бегает! — предупредил Хантеров. — Ищет пятый угол и твоё тело…
— Ну когда-то же мне придётся с ним встретиться, — пожала плечами Маша, которая внезапно так устала, что просто сил не оставалось. — Да и домой надо.
— Слушай, а поехали в Карелию, а? Миронов там дом у озера купил, приглашал тебя…
В комнате было практически темно. Маленькая лампочка старого ночника, оставленного хозяевами на даче, давно не надеялась осветить комнату как следует, смирившись с ролью одинокого светлячка.
— Маш… Поехали, а? Ты просто отдохнёшь и всё… У тебя же отпуск. Да и эти тут поутихнут.
Маша только вздохнула. Дико хотелось согласиться, и пусть весь мир подождёт! Что, неужели же она не имеет право просто уехать? Уже даже рот открыла, чтобы согласиться, но сказала совсем другое:
— Нет, прости, Кирилл. Я не могу, — перед глазами как наяву стоял Илья, который умоляюще говорил ей, что ему нужна семья. А ещё, ещё огромной глыбой наваливалось осознание того, что она обязана… Много чего обязана сделать!
— Вернёшься к нему? — сухо спросил Хантеров.
— Тебе это так интересно? — сверкнула глазами Маша, дождалась кивка явно озадаченного бывшего мужа и добавила: — А слабо пойти и посмотреть?
Ну конечно, он пошёл. В любом случае, надо было подстраховать её первую встречу с тем тюфяком…
Тюфяк так и стоял посреди тёмной дачной улочки, схватившись за голову. Вид абсолютно потерянного во времени и пространстве человека усугублялся неестественной позой — он словно куда-то собирался идти, да так и замер в полушаге.
И весь этот памятник себе нерукотворный сфокусировался на Хантерове, который первым вышел из калитки дома напротив, а потом узрел Машу.
— Мааааашшшшаааа, — долгий вздох эхом пронёсся по улочке, оказав какое-то странное впечатление на громадного пса Малыша, упорно вышагивающего вместе с Машей. Пёс звучно чихнул, а потом ещё и ещё раз — аж в носу у бедняги засвербело.
— Маша, ты жива! — ошеломлённо вскрикнул Илья.
— Как видишь, — она словно со стороны смотрела на высокого, плечистого, симпатичного во всех отношениях мужчину, на то, как он кидается к ней, хватает за руки.
— Маша, Машенька, живая! А мне сказали, что ты… что тебя… нет! Но ты же живая! Какое счастье! Значит, всё замечательно!
Он попытался Машу обнять, но как-то так вышло, что между ними втиснулся соседский пёс, которого Машка давно подкармливала, и глуховато зарычал.
— Эй, а ты тут откуда? Пшёл… Маша, убери его! Что он тут вообще делает?
— Наверное, защищает.
— От меня? — изумился Илья. — Маша, я чуть с ума не сошёл, когда мне Влад сказал… И этот твой, — он кивнул на Хантерова. — Он же знал, что с тобой всё хорошо? Знал же, да? Так почему? Как он смел мне не сообщить, что всё это неправда?
— Смел? Это даже забавно, — хмыкнул Хантеров.
— Маша, почему он тут вообще? Прогони его! — Илья шёл за женой как привязанный.
— Он тут, потому что спасал мне жизнь. И, что показательно, спас, — холодно сказала Маша, входя в дом.
— Ты его позвала? Ты сама ему позвонила? — продолжал допытываться Илья, который среди всего сегодняшнего хаоса и ужаса обнаружил возмутительно-непонятный факт в поведении жены, вцепился в него и никак не мог отпустить… — Почему?
— Нашла под ванной провод, который был закручен на ножку ванной.
— Почему ты не позвонила мне? Почему ему?
— И что бы ты мне сказал? Что я ничего не смыслю? Что это нормальный провод? Что приедешь из командировки и посмотришь? — устало предположила Маша. — А потом я пошла бы в ванную и не вышла бы оттуда?
— Маша! — возмутился Илья, медленно, но верно осознавая, что так всё и было бы.
— Я уже сорок два года как Маша и мне очень хотелось бы подольше таковой оставаться! А не стать жертвой твоих родственников!
— Что ты такое говоришь?
— Правду вообще-то! Истину голимую, — жена вяло отмахнулась от его возмущения.
И тут Илью осенило… Сквозь непроглядную ночь отчаяния прорезался яркий и живительный луч света.
— Маш… Погоди! Но раз ты жива, то… То у них же ничего не получилось!
— Блестящее наблюдение! — похвалил Илью Хантеров, по-хозяйски развалившийся в кресле и начёсывающий голову Малыша, под шумок просочившегося за Машей в дом. Пёс тут ещё ни разу не был и положительно был склонен остаться в этой чудесной будке как можно дольше…
— Пусть он заткнётся! — Илья яростно обернулся на Хантерова. — И убери эту псину из дома!
— Что-то ещё прикажете сделать? — радушно поинтересовался Хак, но Илья, охваченный своей радостью, только отмахнулся от него.
— Маш, но это же чудесно!
— Что именно?
— То, что ты жива!
— Мне тоже так кажется… — пожала плечами Маша.
— И теперь ты можешь забрать заявление! — торжествующе воскликнул Илья. — ну что ты так смотришь? С тобой же всё хорошо!
— Бинго! — снова зааплодировал Хак. — Маэстро, да у вас с братом талант — это семейное! Эй, ты такой тормоз, что уже совсем тупой?
— Заткнись! — Илья даже не обернулся. — Маша, забери заявление!
— Какое заявление? — она обдумывала что и в какой очерёдности должна делать и гомон Ильи ей мешал.
— Ну, заявление в полицию на Влада и Ларису! Их же без этого не выпустят.
— Болезный… Она не писала никакого заявления, — Хантеров увидел, как побледнела Маша и резко поднялся на ноги, отодвинув Илью от неё.
— И забрать она ничего не может. Более того, это же не мелкое хулиганство — в случае покушения на убийство, а мы имеем дело именно с таким случаем, пострадавший не может сказать, что не имеет претензий и просит yбивцa простить и отпустить. Так что на эту тему можешь даже не заговаривать! И вообще, что ты за слизняк такой? Твою жену чуть не прикончили твои родственники, а ты теперь её уговариваешь что-то сделать, чтобы их отпустили? Ты вообще в своём уме?
Илья осознал, что его специально провоцировали, только когда замахнулся на отвратительно-наглого типа, который смел что-то ему высказывать в их с Машей доме!
Он-то был уверен, что сейчас одним ударом вышвырнет хлипкого, по сравнению с ним самим Хантерова из комнаты, а получилось всё почему-то наоборот — это он полетел, изумлённо пересчитав организмом угол кресла, дверной косяк, пол в коридоре…
— Большому дубу — большой полёт! — Хантеров злился так сильно, что едва сдерживался.
— Кирилл, не надо, пожалуйста, — Маша моментально погасила желание Хака вышвырнуть этого типа из дома, чтобы к уже пересчитанным поверхностям добавились все ступени и плитки Машиной дорожки, да и калитка у неё тоже очень дружелюбная… С ней тоже можно поздороваться.
— Маша! — Илья поднимался с пола в полном изумлении, щедро приправленным обидой и злостью. — Маша немедленно скажи своему БЫВШЕМУ мужу, чтобы он убирался из нашего дома, а нам ещё поговорить нужно.
Звонок смартфона, истошно заверещавшего в кармане Ильи немного сбил его с патетического тона, он отвлёкся на крайне трудные и эмоциональные объяснения с матерью, забегал по коридору в крайнем волнении, торопливо излагая ей последние жуткие новости, а Хантеров, небрежно отряхнув руки, подошёл к бывшей жене.
— Маш, ты всерьёз собираешься с ним оставаться? Тебя ведь его мамаша просто придушит, ну или Илюшеньку настропалит. Может, всё-таки в Карелию? Если не хочешь, я туда даже заезжать не буду… Просто ты передохнёшь…
— Нет, я не собираюсь с ним оставаться… Просто… Просто мне нужно всё закончить. Самой. Понимаешь? Не прятать голову в песок и нырять в какое-то безопасное место типа Карелии. Я сама всё это начала, мне и заканчивать. Я сейчас вспоминала, как приняла предложение Ильи… Мне казалось, что это самое лучшее, спокойное и надёжное. Что я смогу спрятаться в этот брак как в нору и жить в ней безо всякой опаски. Не вышло, — она горько усмехнулась. — Я, конечно, дура редкая, но два раза по одним и тем же граблям не ходок!
Кириллу очень хотелось спросить, а что она собирается делать потом, но он сдержался — и так сегодня слишком много всего было, не стоит давить…
— Маша! Мама в панике! Мы должны срочно ехать к ней! — ворвался в комнату Илья. — Да пошла ты вон, погань! — заорал он на кошку, опрометчиво вывернувшуюся ему под ноги.
Маша ловко подхватила заметавшуюся в ужасе Дашку, прижала её к себе и с ледяным спокойствием погладила её трёхцветную шкурку.
— Не смей пугать кошку. Это, во-первых, а во-вторых, я туда не поеду.
— Маша! Ты что? Там мама плачет, там Ленка в панике!
— Вот ты и давай, езжай, утешай, успокаивай, выводи из паники… Если ты забыл, позволь я тебе напомню — это меня чуть не убили твои брат и сестра. Так что извини, но к ним в дом я больше не ходок. А кошка… Кошка теперь у нас жить будет!
— Маша, у меня аллергия, ты же знаешь! — машинально пробормотал Илья, который всегда с усилием воспринимал новые обстоятельства и резкие перемены.
— Я помню. Но думаю, что наша с тобой семейная жизнь вышла какой-то не очень удачной. По крайней мере, покушение со стороны твоего семейства и твою на это реакцию я воспринимаю именно так. Поэтому завтра я подаю на развод. Вещи твои соберу и оставлю у соседей. Они пенсионеры, практически всегда дома, так что смогут тебе передать. И да, кстати, завтра же утром я пойду и напишу завещание… Так, на всякий случай, ты передай это своей маме и Лене, ладно?
— И кому же ты всё собираешься завещать? — Илье отчаянно требовалось хотя бы немного времени для осмысления событий, но его-то как раз и не было, поэтому он и спросил — просто чтобы собраться с мыслями, но ответ Маши напрочь выбил его из колеи.
— Кириллу. Я не знаю, что будет завтра, но зато точно знаю, что он никогда не станет ожидать или приближать это наследство!
Хантеров только хмыкнул. Возражать не стал, зато ловко подхватил опешившего Илью под локоть и очень настойчиво вывел его из дома, абсолютно не реагируя на протесты и попытки вырваться, вернуться к Маше, что-то ей сказать, заставить передумать.
— Ты или идёшь спокойно до своей машины, садишься в неё и в целости да сохранности валишь к матери, или вырываешься, потом летишь мордой в калитку, потом ею же в окно собственной тачки, а потом то, что останется, усядется за руль и опять же отправится к матери. Что выбираешь? — прошипел ему на ухо невозможный тип, которого Илья десять лет от души презирал за то, что он упустил такую женщину, а теперь лютo ненавидел.
Илья очень хотел что-то ответить… Такое ёмкое, звучное, увесистое и значительное, ударить побольнее хотя бы словесно, но придумал что-то в этом роде, только выехав на шоссе.
— А ведь я даже не знаю, почему они развелись! — вдруг сообразил он. — Маша никогда не рассказывала. Наверняка это было что-то из ряда вон выходящее.
Впрочем, приехав к родителям и застав там форменное светопреставление, он напрочь позабыл о своих раздумьях, которыми старательно отвлекал себя от произошедшего ужаса.
Мать билась в истерике, поминутно то собираясь бежать и силой добывать дочь и сына, то звонить глубокой ночью всем лучшим адвокатам, то впивалась мёртвой хваткой в мужа, тряся его как грушу с криками о том, что он завтра же должен выставить на продажу свой «неприкосновенный фонд» недвижимости, чтобы заплатить за лучшего в мире защитника, то замахивалась кулаками на Илью — это ведь он привёл в их семью проклятую бабу, из-за которой всё и произошло!
Под утро, когда она, наконец, уснула, Илья уже без сил полулежал в кресле, и тут случилось самое удивительное — к нему пришла Лена.
— Илюшенька, устал? Давай я тебя пледом укрою, — прекрасные глаза смотрели так сочувственно, так понимающе. — Или кофе тебе сварить? Можно я с тобой рядышком посижу?
Зря, ой, зря Лену считали глупой. Уж что-что, а здравого смысла ей было не занимать!
Рассвет умыл тёмное небо, смахнув с него следы предутренних сумерек, уверенно вставало солнце — ещё бы… С его-то практикой!
Лена увивалась вокруг Ильи, планируя срочно съехать вместе с детьми от свёкров и воспользоваться её «разводной» квартирой, которую так благородно отдал ей Илья. Илья, буквально ошалевший от всевозможных эмоций, пытался в них разобраться.
Маша, добравшаяся до своей московской квартиры и потратившая всю оставшуюся ночь на сбор вещей Ильи, собиралась на прогулку с Малышом, которого вместе с Дашкой забрала с дачи.
А Хантерову ни свет ни заря позвонили с работы…
— Кирилл Харитонович, ЧП… У нас на складах хищение. Да, Хабаровский филиал. Вы приедете? Тут сложная ситуация, боюсь, без вас не разобраться!
