Барселонская галерея

Олег Рой, 2009

Два закадычных товарища, постоянно соперничающие друг с другом, решают наконец выяснить, кто из них лидер. Для этого заключают пари. В течение трех месяцев они должны сыграть свадьбу. И не абы как, а по любви, да по взаимной! И не в обличье успешных бизнесменов, коими являлись Олег и Денис, а в роли нищих гастарбайтеров из Украины. А много ли в аэропорту Барселоны, где случайно встречаются школьные приятели, найдется девушек, которые обратят на таких внимание? И сделает ли кого-нибудь счастливым это пари?

Оглавление

Из серии: Психологические романы Олега Роя

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Барселонская галерея предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 2

Без женщин жить нельзя на свете, нет

22 апреля 2007 года

Перед отъездом из Барселоны Денису всегда было грустно. Настолько грустно, что не радовали даже идущие навстречу красивые женщины. Для такого ценителя дамских прелестей, как Дэн Вербовский, это было необычайно странно. Ибо прекрасный пол не переставал интересовать никогда. Даже лежа в больнице с температурой за сорок и тяжелейшим осложнением после пневмонии, он умудрился закрутить сногсшибательный роман с медсестрой. Само собой, роман этот закончился в день выписки, оставив его участникам только приятные воспоминания. Денис умел расставаться с женщинами так, чтобы они потом ничего от него не требовали. Как говорилось в каком-то фильме: завоевать женщину не сложно, расстаться с ней — целое искусство.

Столь важное в жизни любого мужчины умение досталось ему от отца. Тот всю свою сознательную жизнь был бабником. Впрочем, сказать, что был при этом неверным мужем, было нельзя. Овдовел Георгий Борисович еще молодым мужчиной. Денису было восемь месяцев, когда мама скончалась.

Второй раз Вербовский-старший так и не женился. Впрочем, совсем не потому, что для него были святы воспоминания о первой жене. И не потому, что не хотел приводить чужую женщину в дом, где растет его маленький сын. Это были официальные версии. Но существовала еще и «неофициальная» правда — Георгию Борисовичу нравилось быть свободным, принадлежать не одной-единственной, а всей прекрасной половине человечества сразу. Он обожал, почти боготворил женщин. Всех на свете: блондинок и брюнеток, шатенок и рыжих, натуральных и крашеных, худышек и толстушек, умниц и дурочек, молоденьких и зрелых. Для Дениса так и осталось загадкой, что вообще сподвигло его отца жениться на маме. Судя по сохранившимся фотографиям, она была миловидной, судя по рассказам дедушек и бабушек — приятной женщиной с легким характером. Но такого набора было мало, чтобы ради него Георгий Вербовский добровольно надел себе на шею хомут. Потомок этого труднообъяснимого союза был убежден — что бы ни произошло в жизни папы, на повторный брак тот не решится никогда.

Насчет себя Денис был не так уверен. Жениться ему даже хотелось. Иногда. Почему бы и нет? Женатый мужчина выглядит как-то солиднее. Опять же, хорошая жена — это обеспеченный тыл. Он не задавался вопросом, будет ли обманывать супругу. Для него как-то само собой разумелось, что если уж он решится на столь важный шаг, то выберет очень умную и самостоятельную спутницу, которая не то что не будет против его похождений, а добровольно будет закрывать на них глаза, трезво оценивая ситуацию. И чтоб без лишних ссор и негативных эмоций. В конце концов, брак — это совместный проект. Как в бизнесе. Партнеры создают что-то вместе и стараются делать это хорошо. И никто из них не вправе требовать полной и пожизненной гарантии.

Отчего-то Денис не сомневался, что женщин с подобной установкой немало. И то, что они ему пока не попадались, его совершенно не смущало. Он знал, чего хочет. А когда человек это знает, он застрахован от лишних переживаний и неудач. Не совсем, конечно, но в большей степени — в отличие от тех, кто идет на поводу у чувств и женится по любви. Вроде его школьного друга Олежки Игнатенко.

И что с его любовью стало? Разбилась о первую же неожиданность. Не сразу, правда, через много счастливых лет, но ведь итог-то все равно плачевный. Олька оказалась бесплодной и на этой почве испортила всю семейную жизнь. Сначала сама чуть не свихнулась, потом достала мужа так, что он согласился на развод. Развелись, оба страдают, проблема не решилась, только новые добавились. Кому нужен такой брак? Только не ему. Его союз с практичной и разумной женщиной будет гармоничным от начала и до конца. Дэн Вербовский свято в это верил.

И почему это он, интересно, в последнее время так часто вспоминает Олежку? Не хватает ему его, что ли? Они не виделись и не слышались уже месяца два. Можно сказать, рекордный срок. А всему виной то, что с Игнатенко стало трудно общаться. Он и раньше-то был весь в себе, а теперь и подавно. И совершенно непонятно, чем это вызвано. Неужели продолжает страдать из-за развода, вместо того чтобы вдохнуть полной грудью, оглянуться по сторонам, увидеть, что мир полон прекрасных дам? Хотя для таких, как Олежка, похоже, существует на свете только одна любовь — первая. Игнатенко идеалист, мечтатель и неисправимый романтик. Так думал Дэн, искренне считавший себя циником и реалистом.

Последнюю неделю Денис провел в Барселоне, устроил себе что-то вроде маленького отпуска. Он и предположить не мог, что закадычный друг все это время находился рядом. Впрочем, если бы Дэн встретил Олега на какой-нибудь из узких мощеных улочек каталонской столицы, он бы скорее огорчился. Искрометный, общительный и неутомимый в Москве, здесь Денис Вербовский становился абсолютно другим — философом и созерцателем, ценящим уединение. Эта странная перемена происходила каждый раз, когда он сюда приезжал.

Денис знал, что в Барселону нужно ездить сейчас, в конце апреля. Потом будет поздно. Еще несколько дней — и толпы безумных, галдящих туристов заполнят пляжи и набережные, кафе и бульвары. Они не понимают этот город, не любят его всем сердцем, не считают его лучшим уголком на Земле. Они просто отдыхают. Им не понять, что такое ранним утром, когда чинные барселонские старики рассаживаются в плетеные кресла в предвкушении чтения свежей газеты, когда запах свежемолотого кофе, доносящийся из кафе, еще не смешивается с запахом потных тел, спуститься по Рамбла к морю, на безлюдный пляж и, заняв место поудобнее, неторопливо наблюдать, как восходит солнце… Потом можно постоять немного, глядя на чистейшее морское дно, где резвятся маленькие яркие рыбешки, а затем медленно двинуться обратно. Мимо «живых фигур», неспешно и тщательно раскрашивающих тела и лица; мимо жонглеров, лениво болтающих с загорелыми официантками, и художников, вдохновенно рождающих свои нехитрые, но такие радостные и полные жизни картинки. Нигде в мире нет такого удивительного сочетания умиротворения и пьянящего ощущения постоянного движения, как здесь, в Барселоне.

Такие утренние прогулки существуют только для своих. Денис, естественно, причислял к этой категории и себя. И если вдруг во время утреннего променада на глаза попадались случайные туристы (о, он сразу отличал их), возникало раздражение.

«Вот ведь неймется им, — с неприязнью думал Денис. — Нет, чтоб выспаться, потом спокойно позавтракать в отеле… И чего в такую рань переться на набережную? Не иначе, места занимать, а то потом не хватит. Одно слово — совок. Руссо туристо…»

Сам Денис никогда не считал себя туристом. Он искренне любил этот город. Гораздо больше, чем Москву, в которой родился и прожил всю жизнь. Первопрестольную он до сих пор как следует не изучил, ориентировался в ней, кроме знакомых районов, не очень уверенно, а в некоторых местах, вроде Бирюлева или Печатников, за сорок лет не удосужился побывать. С Барселоной все было иначе. Тут Денис знал чуть ли не каждую улочку и каждое здание. Он выучил историю города так досконально, что мог водить экскурсии, познакомился со многими местными жителями — продавцами, официантами, художниками. Ну и какой же он после этого турист?

Его роман с городом начался давным-давно, когда Дэн был совсем еще мальчишкой, и тоже — благодаря отцу. Георгий Борисович долгие годы работал дирижером в музыкальном театре, почему-то носящем имена Станиславского и Немировича-Данченко, хотя, как известно, оба этих театральных деятеля не имели ничего общего ни с оперой, ни с балетом. Тем не менее театр функционировал вполне успешно и выезжал на зарубежные гастроли. В восемьдесят шестом труппа отправилась в Испанию, и Георгий Борисович взял собой сына. Денис до сих пор не знал, каких трудов стоило отцу выбить для него поездку. В стране уже началась перестройка, но до поднятия железного занавеса оставалось еще несколько лет. То, что чувствовал советский гражданин, оказываясь за кордоном, не поддавалось описанию. Многие сходили с ума от одних магазинов. Денис же к огромному ассортименту товаров остался равнодушен. Ну, почти. Отметил, конечно, что, мол, здорово, нам бы так, но ни в эйфорию, ни в меланхолию впадать не стал. Он всегда умел отделять главное от малозначимого.

Вот барселонские улочки — это да. Каталонцы — это восторг. Какие живые, радостные, неусталые лица, какая пластика в каждом движении, какое гостеприимство и раскрепощенность! Дэн смутно догадывался, что его соотечественникам такое не светит, даже если все рынки и магазины с ломящимися от невиданных яств и шмоток прилавками, как по щучьему велению, перенесутся вдруг в Москву, Ленинград или Свердловск.

За двадцать лет родная страна изменилась, словно за два столетия, а здесь, на теплом берегу, почти все осталось по-прежнему. За исключением некоторых незначительных мелочей и толп российских туристов — шумных, бесцеремонных и неряшливых. Так что летом тут стало находиться просто невозможно. Сплошной стресс для нервной системы. Денис прилетал сюда зимой, поздней осенью и в апреле. В апреле обязательно. Барселона в апреле — это рай. Настроение повышается настолько, что можно даже стерпеть туристов. Особенно туристок. Роман на курорте — вдвойне приятный роман. Денис давно понял эту истину и неоднократно проверял ее на практике.

На этот раз у него завязались амурные отношения с молоденькой продавщицей из «Edro Morago», магазина модной мужской одежды. Она была чудо как хороша, имела мужа (а это, как известно, большой плюс для любовницы) и даже немного знала русский язык. Ее словарного запаса было достаточно, чтобы шептать милые неприличности во время любовных игр, а вот для выяснения отношений речевых оборотов не хватало. Неделя прошла сказочно. Отдых получился великолепный. Впрочем, на этот раз Дэн не только отдыхал, но и решал дела с покупкой скромной недвижимости в любимом уголке земного шара. Сделка завершилась успешно, симпатичная квартира с двумя спальнями, гостиной, террасой и шикарным видом на море была приобретена всего за полмиллиона евро.

«А я неплохо выгляжу, — думал Денис, рассматривая себя боковым зрением в какой-то витрине, — отпуск пошел на пользу. До чего ж неохота улетать!.. Но пора, пора… Скоро майские праздники, и сюда вот-вот ломанутся толпы соотечественников… Волосы уже отросли, пора подстричься… А может, и не стоит. Всегда приятно осознавать, что перед тобой не устоит ни один человек противоположного пола».

Дэн Вербовский не был циничным коллекционером, для которого главное доказательство своей мужественности — это огромное количество женщин, прошедших через его постель. Не был он также и гениальным любовником, донжуаном по призванию, вроде тех, кто искренне влюбляется в каждую женщину и способен силой своего чувства и темперамента превратить серую мышку в королеву. Таким скорее был его отец.

Дэн искал свою половинку. Планка его притязаний поднималась с каждым годом. Может, это было нежизненно и неразумно, но компромиссов Денис не любил.

Друг Олежка частенько подшучивал над ним:

— Смотри, Дэн, не увлекайся так, а то чем больше у тебя становится седых волос, тем большими совершенствами должен обладать твой идеал. Так ведь и будешь сидеть беззубый в инвалидном кресле и мечтать о Мисс Вселенной.

— Нет, братец, это ты будешь мечтать, — парировал в ответ Дэн. — А я найду наконец то, что мне нужно, и получу это.

Он верил, что когда-нибудь так и будет. И Олежка в него верил, и его отец, да и все остальные. Потому что, глядя на Дениса Вербовского, не верить было невозможно.

Правда, про седые волосы друг детства упоминал не для красного словца. Дэн, как и его отец, седеть начал довольно рано. Но это его не портило, скорее наоборот — придавало ему дополнительное очарование в глазах прекрасного пола.

В Москве Дениса ждали четыре комнаты на Большой Бронной и такое же количество подруг: женщина-вамп Лола (любовница с двухмесячным стажем), юная красотка Полина (потенциальная), Белла (периодическая) и «женщина на все времена» Алла. Только сейчас он заметил, что в именах всех его дам есть буква «л», и улыбнулся этому забавному совпадению.

И еще его ждала работа. Как и Олег, Дэн работал много и успешно. И был сам себе хозяин. Но если другу просто повезло — он, как говорится, оказался в нужном месте в нужное время, то Денис добивался возможности работать на себя долго и упорно. Он был своенравен, честолюбив и эгоистичен: весьма взрывоопасная смесь для подчиненного, да и для начальника, если он госслужащий, а не владелец собственной компании. Но, на счастье, и у нас теперь есть возможность вести собственный бизнес. Много вкалываешь, но и живешь по-человечески.

Денис занимался лифтами и эскалаторами. Сразу после строительного института он попал по распределению на «Мослифт» и сумел обзавестись там не только нужными знаниями и опытом, но и полезными знакомствами. Через несколько лет Денис уже занимал хорошую должность в представительстве «ОТИС», а в середине девяностых возглавил собственную фирму и освоил не только торговлю импортом, но и производство. Как ни странно, дела пошли в гору после кризиса девяносто восьмого года. Компания Дениса сумела удержаться в лидерах. К олигархам Дэн себя не относил, но считался человеком вполне состоятельным. И был бы вполне доволен жизнью, если б не конфликты с отцом на почве профессиональных интересов. Георгий Борисович был твердо уверен в том, что бизнес — это сплошной обман и криминал. А его сын искренне не понимал, что может быть привлекательного в профессии дирижера.

Как многие родители, Георгий Борисович мечтал, что сын станет его преемником, продолжит династию дирижеров Вербовских или, в крайнем случае, станет великим музыкантом. Поэтому Дэна, что называется, с младых ногтей приобщали к прекрасному, учили слушать и понимать музыку, играть на фортепиано, водили на симфонические концерты, на оперы и балеты в театр. А маленький Дениска никак не мог взять в толк, для чего музыкантам, у каждого из которых перед глазами ноты, нужен этот отвлекающий фактор в виде человека в черном фраке и белой накрахмаленной рубашке, машущего перед ними палочкой. Отец не раз доказывал ему необходимость своего дела. Но упрямый сын верил только в свои ощущения. И про себя обобщал все объяснения одним коротким словом «туфта».

Старший Вербовский считал свою специальность не просто нужной, но и «волшебной», «магической», «мистической», и что-то еще в таком же роде. Более того, он был уверен, что именно своей профессии обязан успехом у женщин. Денису же это казалось смешным. Он терпеливо выслушивал пылкие рассуждения Георгия Борисовича об особом, отдельном мирке оркестровой ямы, о тончайших энергетических нитях, которые возникают между людьми, творящими музыку, о нюансах психологического настроя, благодаря которым концерты бывают удачными и провальными, о положительных зарядах, которые идут от дирижера к оркестру, потом к залу и возвращаются в десятикратном размере, и прочем в том же духе, но был уверен, что все это ненужная лирика и излишняя чувствительность, мешающая жить. Как ни старались отец и обе бабушки, музыкальное воспитание не принесло своих плодов, скорее наоборот. У Дениса выработалось не то чтобы отвращение к классической музыке, а, как бы это выразиться, активное сопротивление ей. Он честно отучился несколько лет в музыкальной школе, но потом, при первой возможности, переметнулся в секцию футбола. И окончательно понял, что высокое искусство — не для него. Вот старый добрый рок-н-ролл, современное кино или хай-тек — это пожалуйста. А фуги Баха или симфонии Шнитке — нет уж, увольте. Это без меня. Как и поэзия Рембо, картины Пикассо и прочие изыски для эстетов. Сейчас, прогуливаясь по набережной, Дэн бросил прощальный взгляд на собор Святого Семейства и мысленно пожал плечами. И что люди в нем находят? Почему считают шедевром всех этих каменных птиц, зверей, эти «цветущие» деревья и кусты? Монументально, спору нет. Но красиво ли? Лично у него весь этот зоопарк вызывал легкое отвращение. На его взгляд, скульптуры выполнены слишком помпезно, словно мертвое претендовало на звание живого. Хотя отец, конечно, считал иначе.

В последние годы Денис и Георгий Борисович все больше отдалялись друг от друга. Не ссорились, просто виделись очень редко, общаясь преимущественно по телефону. Да и когда было видеться? В театр к отцу Дэн не ездил, тот к нему в офис — тем более. А жили теперь далековато друг от друга. Лет десять назад, когда стало модным селиться за городом, Денис тоже решил обзавестись собственным «имением», тем более что для этого были все основания — волею судьбы дача отцовских родителей находилась не где-нибудь, а в поселке Раздоры, рядом с Рублевским шоссе. В советские времена, разумеется, никто и не предполагал, насколько престижным станет этот район — люди просто стремились иметь дачи недалеко от города и в красивой местности. Зато теперь у Дениса были все основания гордо заявлять: «Я вырос на Рублевке».

В конце девяностых Вербовским удалось выгодно прикупить пару участков, примыкавших к их даче, и в итоге, после нескольких лет строительства, они стали владельцами симпатичного коттеджа, окруженного садом в английском стиле. Дэн пробовал жить в Раздорах, но ему быстро надоело тратить время на поездку в Москву и обратно. И он вернулся в квартиру на Бронной, а Георгий Борисович остался в загородном доме и не на шутку увлекся «сельской жизнью», как это называл Денис. Сын навещал его. Но не слишком часто. Все как-то было некогда — то работа, то личная жизнь, то другие дела, вот, например, покупка квартиры в Барселоне.

Дэн позавтракал в маленьком ресторанчике, вернулся в гостиничный номер, поглядел в зеркало, погладил ладонью вчерашнюю щетину. Бриться или нет? Пожалуй, нет. Так тоже обаятельно, да и времени уже в обрез. Сполоснулся под холодным душем, переоделся в джинсы и бежевый пуловер и, подойдя к бару, плеснул в пузатый бокал немного коньяка — на посошок. Потом взял собранную сумку и бросил прощальный взгляд на комнату. Теперь он приедет в Барселону в октябре или начале ноября. И будет жить не в отеле, а в собственной квартире. А его любимый номер займет кто-то другой. И это стало неприятно.

По дороге в аэропорт Дэн решал, кому из своих подруг он позвонит сегодня. На всех времени не хватит. Дома он окажется только к вечеру. Разговор с четырьмя дамами сердца сразу — слишком большая нагрузка для организма, утомленного перелетом и путешествием из Шереметьева в Центр через многочисленные пробки.

Белла исключалась сразу. Хотя жаль — Дэну она очень нравилась. Смуглая, тоненькая, с какими-то то ли восточными, то ли кавказскими кровями, Белла была модным фотографом, ее снимки постоянно мелькали на страницах популярных журналов, не только глянцевых, но и серьезных. Дэну Белла казалась воплощением представлений о современной женщине. Она появлялась в его жизни, только когда сама этого хотела. Звонила, назначала время встречи, приезжала, проводила с ним бурную ночь или несколько часов днем и снова исчезала — может быть, на неделю, а, случалось, и на пару месяцев.

Они познакомились во время фотосессии, когда пиарщики Вербовского организовали ему очередное мини-интервью в известном деловом журнале. Ради единственного (правда, действительно очень удачного снимка) Белла мучила Дэна почти полтора часа. Он не терял этого времени даром, флиртовал с ней, она в ответ неопределенно улыбалась. А через неделю, когда он уже забыл и об интервью, и о фотографе, вдруг позвонила около полуночи на мобильный и сообщила, что готова встретиться с ним прямо сейчас.

С ней было удивительно легко. Белла не требовала ни выводов в свет, ни подарков, ни обещаний, ни нежных слов. И даже не обижалась, если он не мог встретиться с ней в назначенное время. Правда, Денис старался, чтобы такое случалось как можно реже — он дорожил ею: и как любовницей, и как собеседником. И прежде всего хотел бы по возвращении позвонить ей. Но знал, что это ни к чему не приведет — девушка или вовсе не возьмет трубку, или отделается парой торопливых слов на тему «извини, я занята». Как уже случалось неоднократно…

С Лолой все иначе. Вот уж кто обязательно ответит на звонок и затянет беседу надолго! Разговор с Лолой сведется к ее намекам на то, как хорошо и весело жилось в его отсутствие, как все из-за нее передрались, как ее приглашали в дорогущие кабаки, заваливали цветами и подарками, а очередной воздыхатель ползал на коленях, добиваясь поцелуя. И если бы Дэн задержался еще на пару дней… Все это будет сказано не «в лоб», а тонко, как бы нехотя. И не для того, чтобы вызвать в нем ревность, боже упаси! Это к тому, чтобы он, олух, понял, какой драгоценный бриллиант ему попался. Кто бы спорил! Лола великолепна, очаровательна, искрометна. С ней невозможно грустить, потому что она все время улыбается. Улыбка у Лолы необыкновенная. В этой женщине столько жизни, столько сил, столько драйва, что, находясь рядом, невольно заряжаешься энергией и чувствуешь себя розовым зайчиком с батарейкой в спине. Поклонников у Лолы действительно море, но она очень осторожна, выбирает только самых богатых и только тех, с кем не будет проблем. И, разумеется, перспективных. Лоле уже под тридцать, а это значит, что, как ни набивай себе цену, но уже пора замуж… Дэн как кандидат в мужья Лолу устраивал, но сам он не разделял ее стремления вступить с ним в законный брак. Как-то не верилось, что из светской львицы и покорительницы мужчин она мгновенно превратится в мудрую и рассудительную супругу… Нет, пожалуй, Лолу можно оставить на завтра.

Полинке всего двадцать один год, по возрасту — ребенок, но целеустремленности хватит на нескольких взрослых. Однажды она забежала в офис его фирмы, к своей подружке, и случайно увидела Дэна. С тех пор стала появляться каждую неделю под разными предлогами: то фотографии отсканировать, то копию с паспорта снять, то в Интернете что-то посмотреть. Являлась и караулила его до победного. Дэн быстро понял, в чем дело, умилялся и каждый раз делал вид, что верит в случайность их очередной встречи. А Полина продолжала проявлять недюжинную изобретательность, чтобы столкнуться с ним в коридоре или на офисном крыльце. В конце концов он сжалился над девочкой и решил, что такая настойчивость должна быть вознаграждена. Это случилось дней за десять до его отлета. Пока водитель парковался на стоянке, Дэн заметил стоящую на крыльце Полину. Девушка курила и не смотрела в его сторону, но Денис мог поклясться — видела она его прекрасно. Он усмехнулся. Сейчас изобразишь удивление и внезапную радость, вызванную моим появлением. Ты умираешь от желания, чтобы я заговорил с тобой, и думаешь, что чем чаще я вижу тебя, тем больше у тебя шансов. Эх, женщины, я бы любил вас еще больше, если бы вы не были такими предсказуемыми…

Он нарочно еще посидел в автомобиле, проверил привезенные с собой документы, сделал пару звонков и только после этого вышел из машины. К тому времени бедная Полина смолила уже третью сигарету. Денис приветливо улыбнулся:

— Здравствуйте, мы с вами так часто видимся и до сих пор не познакомились. Я Денис.

— А я Полина.

— Полина, вы слишком много курите.

Девушка посмотрела на него, зачем-то перевела взгляд на охрану за его спиной и призналась:

— Вообще-то я совсем не курю. Просто использую любой предлог, чтобы столкнуться с вами.

— Вот как? — нейтрально ответил он. Денис очень постарался, чтобы в его голосе не было ни радости, ни осуждения, ни удивления, на которое она, видимо, рассчитывала. — А зачем?

«Сейчас мы и посмотрим, милая, действительно ли ты так наивна, непосредственна и неопытна».

Полина стушевалась. Она явно не знала, что ответить. Денис усмехнулся. Ему давно была знакома эта уловка. Многие женщины считали, что, признаваясь в своем чувстве к нему, да еще так неожиданно и просто, делают нечто очень оригинальное. Должно быть, они полагали, что их честность обязательно будет вознаграждена.

Но Денис был игрок, охотник. Такой подход к отношениям был ему не слишком интересен. Но тогда, рассматривая ее приталенный салатовый плащ, сапожки на шпильках и короткую, но довольно толстую русую косу, перекинутую через плечо, он понял — эта девушка ему подходит. А коли так, нечего все усложнять.

— Вы мне тоже нравитесь, Полина, — мягко шепнул он в маленькое аккуратное ушко. — Завязывайте с курением, и пойдемте попьем кофе.

Она оказалась неглупой и очень женственной. Но для Дэна Полина прежде всего была забавной.

Неделю перед его отпуском они встречались почти каждый вечер (кроме предпоследнего, когда к нему нагрянула Белла), ужинали, гуляли, сходили в театр на модную премьеру. Он дарил ей цветочки и отвозил домой. Девочка млела, а Денис еще не решил, что с ней делать. Как человек опытный, он понимал, что отношения с ней не будут долгими и быстро надоедят, а расставание может затянуться и вызвать кучу проблем, слез и упреков…

Нет, звонок Полине он тоже отложит. А вот с Алкой поболтает охотно. Алла была единственной женщиной, продержавшейся в его жизни рекордный срок — больше двадцати лет.

Они познакомились на первом курсе института, и между ними сразу вспыхнул яркий роман, продлившийся целых полгода. Потом у Дениса возникло странное чувство. С одной стороны, ему стало скучно, хотелось новых отношений с кем-то еще… Не привык он так долго встречаться с одной девушкой и хранить ей верность! А с другой стороны, с Алкой было настолько хорошо, легко и интересно, что он страшно боялся ее потерять. Но природа брала свое, скоро он начал ей изменять. Тайком и не часто. Совесть Дениса не мучила, казалось, все естественно, все так и должно быть. Но Алла, как потом выяснилось, узнала об очередной интрижке и обиделась. Нет, она не закатила сцену ревности, она вообще ничего ему не сказала. Просто стала держаться холоднее и отстраненнее.

Постепенно они отдалились друг от друга и в конце концов расстались. А на третьем курсе Алка вышла замуж. И тогда он испытал гамму таких мощных чувств, что сам себя не узнавал: боль, ревность, вину, отчаяние, и в то же время — невероятную радость: теперь не нужно ее обманывать. Но можно с ней общаться. Потому что Алка — самый близкий человек. Даже ближе отца и друга Олежки.

Через два года Алла развелась, и у них снова начался роман. Он вспыхивал периодически — раз в три-четыре года, и каким-то неведомым образом это не портило их отношений в остальное время. Когда буря страстей постепенно утихала, то уступала место регулярным задушевным разговорам и нечастому дружескому сексу.

— Знаешь, Алусик, лет в шестьдесят я на тебе женюсь. Никого лучше и роднее мне все равно не найти, — говорил иногда Денис. И знал, что это неправда. Но, так или иначе, Алла оставалась единственной женщиной, которой он был рад в любое время суток. А потому он решил, что позвонит ей. Если только рейс не задержат и он не прилетит в Москву глубокой ночью.

Денис как в воду глядел. «Накаркал», — как сказал бы суеверный Георгий Борисович. Вылет самолета задержали аж на два часа, и это было очень досадно. Как всякий занятой человек, Дэн терпеть не мог терять время зря.

Он полистал красочный путеводитель, сходил в ресторан, где отпустил пару комплиментов хорошенькой официантке. А возвращаясь обратно, не поверил своим глазам.

— Олежка! — заорал он неприлично громко.

Друг услышал его не сразу, он словно ушел в себя. Задумчивый, грузный, он сидел на краешке кресла и с растерянным видом рылся в своей сумке.

«В сто пятый раз проверяет, не потерял ли документы», — усмехнулся про себя Денис и снова крикнул:

— Олег, дружище!

— Дэн, боже, ты здесь? Ах, ну да, сейчас ведь апрель. Ты всегда… — забормотал радостный приятель.

— Да, я тут в апреле завсегдатай. А тебя-то как сюда занесло? По моим подсчетам, ты должен сейчас сидеть в Москве и оплакивать свой развод.

— Да сколько уж можно оплакивать, — друг махнул рукой.

— Ты способен на пожизненные поминки, романтическая натура. Не то что я, скептик и циник. Ну и как ты? Все еще хранишь целомудрие?

— Не надо так, Дэн, — Олег поморщился.

— Ну, ладно, ладно… — Денис успокаивающе похлопал друга по плечу. — Между прочим, я знаю, зачем ты тут.

— Да?

— Да. Признавайся: ты хочешь купить себе квартиру в центре города.

— На кой черт мне тут квартира? — искренне удивился Олег. — Место, конечно, потрясное, но я тут второй раз в жизни и наверняка последний.

— Нет уж, не юли, я тебя тридцать лет знаю! Ты как-то прознал, что я собираюсь купить здесь недвижимость, и, как всегда, решил меня опередить. Разве нет?

— И в мыслях не было.

— Неужели? А я думал, тебе всегда охота со мной посоревноваться. И готов, сообщив, что купил себе апартаменты с видом на море, услышать в ответ, что ты приобрел вдвое большую квартиру в центре. Или коттедж в пригороде.

Олег расхохотался:

— Слушай, а ты подал мне идею! Может, и правда, озаботиться недвижимостью в Барселоне? Хорошеньким таким домиком… Только не в пригороде, а в историческом центре.

— Дом в историческом центре? Ни фига у тебя не выйдет!

— А это мы еще посмотрим!

Куда только девались задумчивость Олега и плохое настроение Дениса? Они заспорили, оживленно жестикулируя, и со стороны теперь напоминали не взрослых мужчин, а мальчишек.

Впрочем, в душе оба до сих пор оставались мальчишками.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Барселонская галерея предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я