Малокарбитка
Сначала, надо полагать, был рай. Потом в этом раю что-то упало, разбилось, осколки разлетелись в разные стороны. У нас на форуме любителей астрономии «Красное смещение» спорят, было это или нет, но точно никто, разумеется, не знает. Вообще-то я неофит: зарегистрировался там на прошлой неделе после того, как купил МШР — малый школьный рефрактор. Мой сосед Евтюшин сказал, что от нас скрывают всю правду и космос на самом деле твердый, а звезды — это просверленные в нем дырки. Если взять ломик и хорошенько стукнуть, то можно пробить тоннель и наворочать там алмазов, а возможно, еще и платины. Главное, чтобы их уже не наворочали с той стороны. На форуме я всего этого рассказывать не стал, а выложил фото с оплавившимся камнем, который мы нашли в прошлом году за гаражами. Это подтверждало Евтюшинскую теорию.
Снимок быстро сделал меня популярным. Было решено, что это хондрит, возможно, он даже старше самого Солнца. Один из таких когда-то мог занести на Землю жизнь. Мы с Евтюшиным попробовали его распилить, чтобы освободить тех, кто там запакован, но ничего не вышло. Потом забросили камень за диван, решив, что новые формы жизни подождут — старых еще навалом. Я же представил, как буду рассказывать тебе о нашей находке, а ты будешь слушать и восторженно смотреть мне в глаза. Но когда приехал к тебе, ты слушать ничего не стала, а сразу погнала меня в магазин за конфитюром.
Твои родственники поймали меня, когда вместо магазина я попытался смыться через огороды на станцию, откуда в двадцать два ноль-ноль отправлялся в город последний автобус. Я спрятался под чьим-то забором в кустах и сидел там черт-те сколько времени, даже не знаю как долго, потому что часы забыл дома. И как раз когда собрался вылезти оттуда, чтобы побежать на станцию, мимо проходила твоя мамаша с огромным ножом за поясом. Заметив меня, она завопила на всю улицу: «Нашла! Нашла! Какой дурачок, ведь ты же заблудишься». На крик сбежались все остальные родственники.
Следующую попытку я предпринял, отпросившись в туалет. Уже совсем стемнело. Было слышно, как где-то топили котят. А звезд на небе высыпало больше, чем придумано чисел в арифметике. Не хотелось знать, что все это дырки. Если бы из них не так дуло, наверняка было бы теплее. Я оглянулся на твой дом, где в единственном окне мелькали беспокойные тени. Среди них я разобрал горбатую фигуру свекрови, которая замешивала что-то в огромном чане. Когда, только приехав к тебе в гости, после шести часов дороги, я поинтересовался, кто такая свекровь, твоя мамаша пояснила, кивнув на тебя, что свекровь — это ее, то есть твоего бывшего мужа мать. Боясь запутаться еще сильнее, но решив, что пусть уж лучше все плохое случится разом, чем будет размазано ровным слоем по всему вечеру, я спросил, что это за человек, который спит за столом. Оказалось, что это твоего бывшего мужа отец.
Пробираясь между сараев, в темноте я наткнулся на деверя, про которого уже и без всяких подсказок самостоятельно догадался, что это твоего бывшего мужа брат. Деверь встретился мне с огромной скалкой в руках. Он очень обрадовался знакомству, попросив меня помочь разгрузить из его мотороллера тяжеленные мешки с желатином.
Что касается рефрактора, то мне его продал один китаец на радиорынке. Он сказал, что через эту штуковину можно увидеть все — даже самые далекие звезды. Прибор хранился у продавца в большом деревянном пенале. Заметив, что я пытаюсь в него что-то разглядеть, китаец согнулся пополам. «Только ночью! — хохотал он, тыча в меня пальцем. — День нельзя! Город плохо». Рядом другой такой же китаец продавал игровой автомат «Морской бой», тот, в который нужно бросать монетку. Я с детства мечтал такой купить, чтобы играть дома бесплатно сколько захочу, всякий раз заново выгребая монетки из аппарата. Но через рефрактор я смог бы рассмотреть на ночном небе звезду, под которой родился.
Написав на «Красном смещении», что ищу кого-нибудь с домиком в деревне, чтобы наблюдать за звездами без засветок, не рассчитывал на такую удачу. Мне сразу же ответила ты, которая зашла на сайт, чтобы найти там астропрогнозы, а также все про смену лунных фаз, загадывание желаний и женские практики. На ветке с обсуждением инфляционной модели Вселенной ты спрашивала о картах таро.
Приготовления шли до полуночи. Была намазана маслом большая чугунная форма. Свекор, который уже давно проснулся, подкручивал что-то в машинке с остро заточенным диском. Честно говоря, я давно хотел признаться, что мой визит к тебе был гигантской ошибкой, но у меня не хватало смелости. Сначала ты еще время от времени отвлекалась на меня, расспрашивая про мои гастрономические предпочтения, но потом стала носиться как сумасшедшая, причитая, что ОН скоро явится, а у нас еще ничего не готово.
Клянусь богом, случившееся осталось бы между нами! Ей-ей, я не сказал бы даже Евтюшину!
Золовка — большая красная баба — внушала мне дикий ужас. Она сидела посреди комнаты на табурете, зажав в кулаке давилку для орехов, и, скалясь, поглядывала на меня. Взяв из мешка орех, она раскалывала его в один хруст ловким движением мосластых пальцев. Про рефрактор и думать было нечего, он стоял в углу на новеньком штативе, уткнувшись драгоценной оптикой в обсыпанный сахаром пол. Нужно было спасаться самому. Где-то я читал, что если попадешь в руки к маньяку, нужно сделать что-нибудь экстраординарное, что спугнет его, например обмочиться. Мое положение осложнялось тем, что вокруг бродило сразу шесть маньяков, еще один, самый главный злодей, судя по всему, маньячил где-то поблизости. Времени на раздумье уже не оставалось.
Я напряг все силы, выдавив жалкую струйку. «Боже мой! — поморщившись, ты всплеснула руками. — В штаны надудонил! Ведешь себя будто маленький ребенок. Нужно дать ему мужнины брюки!» Выдав брюки, в которые влезло бы два таких, как я, живодеры принялись трясти большим ситом, словно ритуальным бубном. Потом схватили меня и поволокли во двор. Там, между сараем и дровяником, скатившись прямо с неба, воткнулась в подмерзшую деревенскую грязь сверкающая лестница. С нее слез твой бывший муж: он был в белоснежном кителе с вышитым на груди гербом и в таком же ослепительном колпаке. Он сообщил мне, что космос на самом деле состоит из лакричной карамели: «Мы из нее конфеты делаем, — и протянул два полных ведра. — А звезды — это кондитерский глиттер».
Евтюшин от такой информации заверещал бы от радости. В итоге все закончилось хорошо, но в Малокарбитку я больше ни ногой.
