Глава 4
Шон никогда не торопил события. Он привык все обдумывать, взвешивать «за» и «против». Вот и сейчас он решил никому пока не рассказывать о встрече с Кэрриком на могиле Мод.
Однако он немного встревожился. Нет, не из-за встречи с эльфийским принцем, ведь он всей душой верил в магию. Его беспокоило то, какой неожиданный оборот приобрела беседа.
Будь он проклят, если выберет женщину или позволит ей выбрать себя только потому, что так нужно Кэррику.
В отличие от Эйдана, Шон не собирался заводить семью. Да, ему нравились женщины — их запах, формы, исходящее от них тепло. Так много вокруг чудесных женщин, ароматных, манящих.
Хотя Шон писал песни в основном о любви, счастливой или безответной, в жизни он старался избегать серьезных чувств. Настоящая любовь, которой отдаешь все сердце, — слишком огромная ответственность. А жизнь и без того прекрасна. Есть музыка, паб, друзья, родные, а теперь еще и маленький коттедж на холме в полном его распоряжении.
Если не считать призрака, которому, очевидно, не нравится компания Шона.
Он неторопливо размышлял о встрече с принцем, продолжая заниматься своими делами — жарил рыбу, нарезал картошку, ставил в духовку картофельную запеканку с мясом. Обычное для субботнего вечера веселье за дверью кухни набирало обороты. Приглашенные Эйданом музыканты из Голуэя заиграли вступление, и тенор с чувством запел балладу о любви.
После похода с Джуд по дублинским магазинам Дарси пришла в великолепное настроение и без конца улыбалась. Она влетала на кухню, нараспев передавала заказы и выбегала в зал, пританцовывая, чтобы отнести готовые. За целый день они с Шоном ни разу не поссорились — рекордное достижение.
Когда дверь кухни в очередной раз отворилась, впустив поток музыки, Шон как раз выкладывал на тарелку румяный кусок рыбы.
— Держи последний заказ, дорогуша. Запеканка будет готова через пять минут.
— Попробую с удовольствием.
Шон оглянулся через плечо и расплылся в улыбке.
— Мэри Кейт! А я думал, Дарси. Как поживаешь, солнышко?
— Прекрасно. — Мэри Кейт не стала придерживать дверь, и та захлопнулась за ее спиной. — А ты?
— Тоже неплохо.
Не сводя глаз с девушки, Шон отцедил масло и разложил по тарелкам жареную картошку.
За время учебы в университете младшая сестра Бренны расцвела. Шон подсчитал, что ей сейчас двадцать или двадцать один — хорошенькая, как картинка. Волосы более солнечного оттенка, чуть светлее, чем у Бренны, спадают мягкими волнами. Глаза тоже зеленые, с сероватым отливом, умело подкрашенные. Чуть выше Бренны и покруглее в груди и бедрах. Ладную фигурку выгодно подчеркивает нарядное темно-зеленое платье.
— Ты просто красавица.
Шон сунул готовые блюда в шкафчик с подогревом, чтобы не остыли, и прислонился спиной к стене, не прочь поболтать немного.
— Когда же ты успела так вырасти? Должно быть, отбою нет от женихов?
Мэри Кейт рассмеялась грудным смехом, как взрослая, чтобы не показаться смешливой девчонкой. Она влюбилась в Шона Галлахера совсем недавно и очень сильно.
— Ой, столько работы в отеле, что и отбиваться некогда.
— Тебе нравится там работать?
— Очень. Загляни как-нибудь.
Мэри Кейт подошла ближе, стараясь двигаться непринужденно и соблазнительно.
— Возьми выходной, и я угощу тебя в ресторане отеля.
— Замечательная мысль.
Шон подмигнул, отчего сердце девушки забилось быстрее, и отвернулся к духовке проверить запеканку.
Мэри Кейт подошла еще ближе.
— Как вкусно пахнет! Ты так классно готовишь, не то что большинство мужчин.
— Если мужчина, а впрочем, и женщина плохо готовит, то лишь для того, чтобы кто-то пришел и выгнал их из кухни, желая сэкономить время и нервы.
— Ух, какой ты умный, — благоговейно выдохнула Мэри Кейт. — А я уверена, что и ты был бы рад, если бы кто-нибудь приготовил тебе еду. Нельзя же вечно крутиться самому.
— Гм, не отказался бы.
Когда Бренна вошла через заднюю дверь на кухню, первое и единственное, что она увидела: Шон Галлахер улыбается ее младшей сестре, пожирающей его восторженным взглядом.
— Мэри Кейт! — Окрик прозвучал, как удар хлыста. Сестра залилась краской и отдернулась. — Что ты делаешь?
— Я… разговариваю.
— Нечего торчать здесь в выходном платье и отвлекать Шона.
— Она меня не отвлекает. — Шон, привычный к нагоняям старшего брата, ободряюще потрепал Мэри Кейт по щеке, не заметив, как мечтательно затуманились ее глаза.
Зато Бренна заметила. Скрежеща зубами, она подскочила к младшей сестре, ухватила за руку и потащила к двери. От унижения Мэри Кейт совсем позабыла об образе искушенной соблазнительницы, который так старательно создавала.
— Отпусти меня, противная задира! — взвизгнула она, пытаясь вырваться из железной хватки.
Сестры, увлеченные сражением, чуть не сбили с ног вошедшую в кухню Дарси.
— Какая муха тебя укусила? Ты не имеешь права! Я маме расскажу.
— Отлично. Валяй, жалуйся. — Не останавливаясь и не ослабляя хватку, Бренна притащила сестру в комнатку за барной стойкой и захлопнула дверь. — Беги хоть сейчас, идиотка, а я расскажу маме, как ты вешалась на шею Шону Галлахеру.
— Я не вешалась. — Освободившись наконец, Мэри Кейт шмыгнула носом и расправила рукава своего лучшего платья.
— Когда я вошла, ты разве что не кусала его за шею. Какой бес в тебя вселился? Парню почти тридцатник, а тебе всего двадцать. Ты хоть понимаешь, на что напрашиваешься, когда трешься сиськами о мужика?
Мэри Кейт окинула презрительным взглядом мешковатый свитер сестры.
— У меня они хотя бы есть.
Удар пришелся по самому больному. Бренна очень переживала оттого, что у всех сестер, включая юную Эллис Мей, бюсты гораздо пышнее ее собственного.
— С тем большим уважением ты должна к ним относиться и не совать их мужику в физиономию.
— Не ври! Я ничего такого не делала. И я не маленькая, чтобы выслушивать нотации от таких, как ты, Мэри Бренна О’Тул. — Мэри Кейт выпрямилась и расправила плечи. — Я взрослая. Окончила университет. И делаю карьеру.
— А, ну тогда почему бы не прыгнуть на первого попавшегося мужчину, чтобы поразвлечься!
— Он не первый, — усмехнулась Мэри Кейт и, заметив холодный прищур Бренны, взбила рукой волосы. — Хотя Шон мне нравится, и я не собираюсь скрывать свою симпатию. Это мое дело, Бренна. Не твое.
— Ну нет. Ты — мое дело. Надеюсь, ты еще ни с кем не?..
Неподдельное возмущение, вспыхнувшее в глазах Мэри Кейт, убедило Бренну в том, что сестра не бегала голой по коридорам Дублинского университета в поисках романтики, но вздохнуть с облегчением она не успела.
— Что ты о себе возомнила, черт побери? — взорвалась Мэри Кейт. — Мои романы касаются только меня. Ты мне не мать и не духовник, так что не суй нос в чужие дела.
— Ты мне не чужая.
— Не лезь в мою жизнь, Бренна. Я имею право не только разговаривать, но и встречаться с Шоном или с кем захочу. А если ты собираешься ябедничать маме, то мы еще посмотрим, что она скажет, когда узнает, как вы с Дарси играли в покер молитвенными карточками.
— Это было сто лет назад, — отмахнулась Бренна, хотя душа ушла в пятки: для мамы у такого страшного преступления нет срока давности. — Безобидное ребячество. А вот твои проделки на кухне далеко не безобидны, Мэри Кейт. Ты нарываешься на неприятности. Я не хочу, чтобы тебя кто-то обидел.
— Без тебя разберусь. — Мэри Кейт гордо вскинула голову. — Если ты завидуешь, что я как женщина привлекаю мужчин, а не хочу сама стать мужиком, это твоя проблема. Не моя.
Удар оказался таким же метким, как и первый, да еще и неожиданным. Когда Мэри Кейт выскочила из комнатки и захлопнула за собой дверь, Бренна застыла на месте. К глазам подступили горькие слезы, захотелось свернуться калачиком в старом плетеном кресле и выплакаться вволю.
Она вовсе не пытается быть мужчиной, просто хочет быть собой. И намеревалась всего лишь защитить сестру, остановить, пока та не попала в беду.
Бренна решила, что во всем виноват Шон. Правда, внутренний голос подсказывал совершенно другое, да кто же его слушал? Шон влюбил в себя ее юную неопытную сестру. Надо немедленно с ним разобраться.
Она выскочила из каморки, стряхнула с плеча руку Эйдана, поинтересовавшегося, что случилось, и ворвалась в кухню. Теперь в ее глазах сверкали не слезы, а ярость.
— Эй, Бренна! С какого перепугу ты накинулась на Мэри Кейт? Мы просто…
Шон осекся. Бренна подошла к нему, уперлась носками тяжелых ботинок в его ступни и ткнула пальцем в грудь.
— Руки прочь от моей сестры!
— Ты о чем?
— Ты прекрасно знаешь о чем, проклятый распутник. Ей всего двадцать лет. Она совсем ребенок!
— С ума сошла? — Шон успел перехватить кулак, нацеленный ему в грудь.
— Если ты думаешь, что я буду спокойно стоять и смотреть, как ты добавляешь ее в список своих девиц, то жестоко заблуждаешься.
— Какой еще список… Мэри Кейт? — Потрясенный Шон вдруг вспомнил, как девочка… нет, девушка, улыбалась и хлопала ресницами. — Мэри Кейт, — задумчиво повторил он и едва заметно улыбнулся.
Бренна вскипела.
— Спрячь подальше свою мерзкую улыбочку, Шон Галлахер, или, клянусь, я поставлю тебе фонарь под глазом, а то и два.
Увидев вскинутые кулаки, Шон предусмотрительно отступил и выставил перед собой руки. Дни, когда он мог запросто вступить с ней в драку, давно миновали.
— Успокойся, Бренна. Я ее пальцем не тронул, мне бы и в голову не пришло. Я никогда не думал о ней в этом смысле, пока ты не взбесилась. Бога ради, я видел ее в памперсах.
— Теперь она не в памперсах.
— Это уж точно, — с неуместным энтузиазмом подхватил он.
В общем, сам виноват — кулак Бренны вонзился ему в живот.
— Господи, Бренна, нельзя винить мужчину за восхищение.
— Моей сестрой восхищайся издалека. Если посмеешь хоть шаг сделать в ее сторону, я тебе ноги переломаю!
Шон, редко терявший самообладание, понял, что может сорваться. Чтобы покончить с глупым спором, он подхватил Бренну под локти, приподнял над землей и посмотрел прямо в глаза.
— Не надо мне угрожать! Если бы у меня по-явились подобные мысли относительно Мэри Кейт, я не стал бы спрашивать у тебя разрешения, ясно?
— Она моя сестра, — начала Бренна, однако Шон резко оборвал ее объяснения.
— Это дает тебе право ставить девушку в неловкое положение и нападать на меня только за то, что я с ней поговорил? Я и с тобой разговариваю, как тысячи раз раньше. Я что, сорвал с тебя одежду? Я тебя трахнул?
Шон опустил ее на пол, презрительно отвернулся и тихо добавил:
— Как тебе не стыдно!
— Я… — Бренна сглотнула комок в горле, не сразу заметив сквозь туман предательских слез вошедшую на кухню Дарси. — Я лучше пойду, — с трудом выговорила она и бросилась к задней двери.
Дарси поставила поднос с грязной посудой, обернулась и строго посмотрела на брата.
— Шон, какого черта ты довел Бренну до слез?
В нем бушевали гнев, вина и еще какие-то непонятные чувства, не поддающиеся анализу.
— Заткнись! — огрызнулся он. — Хватит с меня на сегодня женщин. Надоели.
Бренна чувствовала себя самым несчастным человеком на свете. Она обидела и оскорбила двух очень близких людей. Влезла не в свое дело.
«А вот и мое! — поправила она саму себя. — Мэри Кейт бесстыдно кокетничала с Шоном, а тот, по своему обыкновению, ничего не замечал. Однако недолго ему оставаться в блаженном неведении. Мэри Кейт красива, обаятельна, умна. И давно не девчонка, а девушка в расцвете».
Она правильно защищала младшую сестру, только метод выбрала неверный. Честно говоря, повела себя как последняя эгоистка, самка, защищающая свою территорию. К счастью, Шон и этого не заметил.
Накосячила, теперь придется исправлять ошибки. Надо помириться с обоими. Бренна долго бродила по берегу. Следовало выплакаться, хорошенько подумать. И дождаться, когда родители лягут спать. Тогда она вернется домой и поговорит с Мэри Кейт наедине.
Над парадной дверью горел фонарь, светилось окно прихожей. Бренна не стала выключать свет: Пэтти, скорее всего, пока не вернулась с субботнего свидания.
«Еще одна свадьба, — думала Бренна, стаскивая куртку и кепку. — Суета, планы, вздохи над цветами и образцами тканей».
Лично она, хоть убей, не могла понять, зачем разумному человеку возиться со всей этой чепухой. Морин, прежде чем отправиться к алтарю, всю семью на уши поставила. Теперь история повторяется. Нет, кто спорит, выглядела она чудесно. В пышном белом платье и кружевной фате, которую надевала в день своей свадьбы мама, Морин просто светилась от счастья. Бренна и без того неловко себя чувствовала в нарядном платье подружки невесты, а при виде парящей на крыльях любви сестры стало еще хуже.
Уж если сама Бренна решит броситься в омут семейной жизни — а поскольку она мечтает о детях, то выйти замуж когда-нибудь придется, — ее девизом будет простота.
Конечно, от церковного обряда не отвертеться, ведь и мама и папа хотят видеть у алтаря всех своих дочерей, только будь она проклята, если станет месяцами листать каталоги, разглядывать платья и обсуждать преимущества роз над тюльпанами.
Она просто наденет мамино свадебное платье с фатой, сделает букетик из любимых маргариток и пройдет под руку с папой к алтарю под звуки флейт и старого органа. А потом они устроят вечеринку прямо здесь, дома. Громкую, многолюдную, веселую.
Бренна остановилась перед дверью в комнату Мэри Кейт и Эллис Мей и покачала головой. Что за глупости? Всякая чушь в голову лезет. Проскользнув в комнату, благоухающую духами и косметикой, Бренна вгляделась в темноту и тихонько подошла к кровати у окна.
— Мэри Кейт, не спишь?
— Не спит. — На фоне окна вырисовывалась взъерошенная голова Эллис Мей. — И должна предупредить, что она тебя ненавидит лютой ненавистью до своего последнего дня на земле, а еще с тобой не разговаривает.
— Спи.
— Как я могу спать, если она ворвалась сюда, будто ненормальная, и все уши мне прожужжала, что ты ее смертельно обидела. Ты правда выволокла ее из кухни Галлахеров и обругала?
— Нет.
— Да, — послышался ледяной голос Мэри Кейт. — И, пожалуйста, передай ей, Эллис Мей, пусть немедленно уносит свою тощую задницу из моей комнаты.
— Она сказала, чтобы ты…
— Спасибо, я слышала. И никуда не уйду.
— Значит, уйду я. — Мэри Кейт сделала попытку встать, но Бренна пригвоздила ее к кровати.
Услышав возню и сдавленные проклятия, Эллис Мей привстала и включила ночник, чтобы наблюдать за схваткой.
— Кейти, тебе Бренну не одолеть, ты дерешься, как девчонка.
— Лежи спокойно, дура. Как я могу перед тобой извиниться, если ты кусаешься?
— Не нужны мне твои чертовы извинения!
— Нет уж, ты получишь извинения, даже если придется воткнуть их тебе в глотку.
Не зная, как быть, Бренна сделала самое простое: уселась на сестру.
— Ой, наша Бренна плачет! — Эллис Мей, самое жалостливое сердечко во всей Ирландии, спрыгнула с кровати, обняла Бренну и нежно поцеловала сначала в одну щеку, потом в другую. — Ну, полно, полно. Все наладится, сестренка, вот увидишь.
— Маленькая мама, — прошептала Бренна и вновь чуть не разрыдалась.
Их самая младшая сестра как-то незаметно превратилась из ребенка в тоненькую, хорошенькую девушку. Ну это не сегодняшняя забота.
— Иди в кровать, солнышко, замерзнешь.
— Я посижу здесь. — Эллис Мей забралась на кровать Мэри Кейт и уселась в ногах. — И помогу тебе. Если она заставила тебя плакать, то пусть хотя бы выслушает.
— Это она довела меня до слез, — возмутилась Мэри Кейт.
— Ты плакала от злости, — строго сказала Эллис Мей, точно как Молли.
— Если честно, я тоже. — Бренна вздохнула и обняла Эллис Мей. — Она имеет право злиться. Я неправильно себя вела. Мне очень жаль, Кейти, прости меня за все.
— Ты не шутишь?
— Ни в коем случае. — Слезы снова подступили к глазам. — Просто я люблю тебя.
— И я тебя люблю, — прорыдала Мэри Кейт. — Мне тоже очень жаль, я наговорила тебе ужасных вещей. Я так вовсе не думаю.
— Ерунда. — Бренна подвинулась, и сестра бросилась в ее объятия. — Я беспокоюсь о тебе. Понимаю, что ты выросла, но никак не привыкну. С Морин и Пэтти попроще. Морин всего на десять месяцев младше меня, а еще через год родилась Пэтти. А вы двое… Я хорошо помню, как вы родились, с вами все иначе.
— Я же не сделала ничего плохого.
— Знаю. — Бренна закрыла глаза. — Ты красива, Кейти, и тебе интересно пробовать свои силы. Хотя лучше бы ты экспериментировала с ровесниками.
— А я так и делаю. — Мэри Кейт подняла голову с плеча Бренны и улыбнулась. — Просто решила, что пора перейти на следующий уровень.
— О Дева Мария! Кейти, ответь мне на один вопрос. Ты вообразила, что влюблена в Шона?
— Не знаю, — передернула плечиками сестра. — Может быть. Он красив, как рыцарь на белом коне. Похож на поэта, такой романтичный, задумчивый и всегда смотрит в глаза. Другие смотрят ниже, и сразу ясно, что они думают не о тебе, а как бы забраться под блузку. Бренна, а ты замечала, какие у него руки?
— Руки?
Узкие, с длинными, тонкими пальцами. Очень красивые.
— Как у художника. Глядя на них, сразу представляешь, как приятно его прикосновение.
— Да, — выдохнула Бренна и тут же спохватилась. — Послушай, Мэри Кейт, Шон красив, и я могу понять, как его красота… э-э… будоражит кровь, но, пожалуйста, будь поосторожней.
— Ладно.
— Ну вот и помирились. — Эллис Мей расцеловала обеих сестер. — А теперь иди, Бренна, нам спать надо.
Бренне долго не спалось, а когда она наконец заснула, то увидела странный, сумбурный сон. При этом некоторые сцены выглядели реальными, как наяву.
Красавец в серебристом одеянии, с длинными иссиня-черными волосами, развевающимися на ветру, летит по ночному звездному небу верхом на белом крылатом коне. Он поднимается все выше и выше к мерцающему белому диску Луны, с которого будто капают слезы. Капли превращаются в жемчужины, и всадник собирает их в серебряный кошель.
А вот он стоит перед домиком на волшебном холме и бросает жемчужины к ногам леди Гвен. «Слезы луны — мое томление по тебе. Прими их, прими меня».
Гвен отвернулась, пряча заплаканные глаза, и отвергла всадника. Жемчужины, мерцавшие в траве, превратились в луноцветы.
И почему-то не Гвен, а сама Бренна собирала их в ночи, когда раскрылись нежные белые лепестки. Она положила цветы на ступеньку у двери коттеджа — не хватило смелости войти внутрь и отдать Шону.
После беспокойной ночи, полной тревожных видений, Бренна проснулась усталая, с тяжелой головой. По окончании мессы она, сонная, с ввалившимися от недосыпания глазами, разобрала двигатель старой газонокосилки, а потом долго возилась с мотором своего грузовика, хотя тот работал как часы.
Она лежала под маминой машиной, решив поменять масло, как вдруг перед глазами появились сапоги отца.
— Мама просила выяснить, что у тебя на уме, пока ты не разобрала ее драндулет по винтикам.
— Я проверяю, что нужно заменить.
— Вижу. — Мик присел, с кряхтением забрался под машину и растянулся рядом с дочерью. — Так тебя ничто не гложет?
— Ну как сказать… — Некоторое время Бренна продолжала работу, зная, что отец подождет, пока она соберется с мыслями. — Можно тебя кое о чем спросить?
— Конечно, все что угодно.
— Что нужно мужчине?
Мик поджал губы, с удовольствием наблюдая, как быстро и ловко управляется дочка с гаечным ключом.
— Ну хорошая жена, стабильная работа, горячая еда, а главное — пинта пива в конце дня.
— Меня интересует пункт первый. Чего хочет мужчина от женщины?
— А-а… погоди, я, кажется, понял. — Мик смутился и стал поспешно выбираться из-под машины. — Я позову маму.
— Мужчина здесь ты, а не она. — Бренна пресекла попытку к бегству, схватив отца за ногу. Мик попытался вывернуться, однако железная хватка Бренны не оставляла ни единого шанса. — Я хочу услышать от мужчины, чего он ищет в женщине.
— Э-э… ну… здравого смысла! — с излишним воодушевлением произнес Мик. — Полезное качество. И терпения. Женщина должна быть терпеливой. Когда-то мужчины хотели, чтобы женщина создавала уют в доме, а в нынешнее время — имея пять дочерей, я вынужден жить в современном мире — мужчина и женщина заключают, так сказать, соглашение. Партнерство. — Мик ухватился за слово, как хватается за брошенную веревку человек, стоящий на краю пропасти. — Да, мужчине нужна соратница, спутница жизни.
Бренна выбралась из-под машины и села, однако отцовскую ногу не отпустила.
— Мы оба понимаем, что я имела в виду не здравый смысл, терпение и взаимопомощь.
Мик покраснел, затем побледнел.
— Я не намерен говорить с тобой о сексе, Мэри Бренна, немедленно выкинь это из головы. Я не собираюсь говорить о таких вещах со своей дочерью.
— Почему? Я ведь знаю, что ты занимался сексом, иначе меня бы здесь не было, так ведь?
— Не важно. Не буду, и все тут, — упрямо произнес Мик и крепко сжал губы.
— А если бы я была не дочерью, а сыном, мы могли бы это обсудить?
— Ну ты же не сын.
Мик сложил руки на груди и стал похож на рассерженного гнома — точно такого Бренна видела на рисунке Джуд.
— И как я могу в чем-то разобраться, если это нельзя обсуждать?
Поскольку Мику в данный момент было не до логики, он хмуро таращился вдаль.
— Если тебе приспичило обсуждать такие вещи, поговори с матерью.
— Ладно, забудь. — Бренна решила подобраться к отцу с другой стороны. Он сам ее учил, что к любому делу можно подойти с разных сторон. — Давай поговорим о другом.
— Ты правда решила сменить тему?
— Можно и так сказать, — улыбнулась Бренна, похлопав отца по ноге. — Мне интересно: вот если бы ты чего-то хотел, и довольно давно, как бы ты поступил?
— Если я чего-то хочу, почему у меня этого еще нет?
— Потому что ты пока не старался это получить.
— И почему же? — поднял рыжие брови Мик. — Я что, ненормальный или просто дурак?
Бренна на секунду задумалась, но решила не обижаться. Откуда папочке знать, что он только что оскорбил свою первую, любимую дочь?
— В данном случае и то и другое понемножку.
Обрадовавшись, что разговор свернул в безопасное русло, Мик ухмыльнулся:
— Тогда я бы перестал валять дурака и нацелился на то, чего хочу, а не ходил вокруг да около. Если уж О’Тул целится, то всегда бьет в яблочко.
Бренна не могла не согласиться с этим утверждением.
— А если ты чуточку волнуешься или не совсем уверен в своих силах?
— Девочка, если не стремиться к тому, чего хочешь, то ничего не выйдет. Не задашь вопрос — не получишь ответа. Не шагнешь вперед — будешь топтаться на месте.
— Ты прав. — Бренна схватила отца за плечи, оставив на рубашке масляные пальцы, и крепко расцеловала. — Ты, как всегда, сказал именно то, что я хотела услышать.
— А для чего еще нужен отец, в конце концов?
— Пап, ты не мог бы закончить вместо меня? Не люблю бросать на полдороге, но у меня наклюнулось срочное дело.
— С удовольствием.
Мик, довольный, что легко отделался, забрался под машину и, насвистывая, принялся за работу.
