Пролог
Вовушка посмотрел на отражение. Вроде ничего такой, симпатичный. Бока только эти. И щёки пухлые. Ими Алиску вряд ли заинтересуешь.
Алиска — это их новенькая. Белокурая, длинноволосая. Стройная. Говорит, гимнастическим сумо занимается. А главное, общительная и хохотунья — всего неделю в школе, а уже душа копании.
Конечно, все мальчишки из класса сразу на неё запали. Увиваются рядом, спорят, кто ей ноут до дома донесёт. Дарят лайки да виртуальные цветочки. А у Вовушки с такими боками и шансов-то ноль.
Нет, конечно, можно ей объяснить, что полнота — это механизм психологической защиты от травмирующей реальности. Только вот первая проблема — как объяснить, если она его не замечает? А вторая — он пока еще и сам не знает, что там за реальность его травмирует.
«Значит, будем брать умом!» — приободрил себя Вовушка и отправился на кухню: оттуда давно манил аромат бабулиных вкусностей.
***
— Кушай, внучок, кушай. Ты вона какой худющий. Одни кости да кожа. — ласково мурлыкала Элеонора Пафнутиевна, подкладывая свои фирменные равиоли. — Я таки старалась, душеньку вкладывала в равиолушки. Шоб внучика порадовать. А ты не кушаешь совсема. Штучек тридцать срубал, не больше.
Мальчик хотел было провести бабуле психологический ликбез о вреде манипулирования, но вспомнил, что делал это раз двадцать. Толку-то?
«Тик-так», услышал Вовушка, поднося очередной фирменный к губам. Звук был до того странный, что он так и замер с открытым ртом.
«Тик-так».
Вовка прислушался. И не поверил.
Конец ознакомительного фрагмента.
