Сбежавший тролль

Мэтт Хейг, 2009

Чего больше всего боится маленький тролль (тролльчонок, тролль-дитя, тролль-малыш – это уж как вам понравится)? Попасть к Улучшителю, который есть самый устрашающий тролль из всех существующих. Он учит маленьких троллей «искусству человеческого изящества и благородства», а еще всякой математике, чтению, чистоплотности и вежливости. Но всем же известно, что случится с настоящим троллем, если тот прикоснется к страницам книги – он сразу покроется сыпью. А при виде воды и тролльчата и тролли начинают горько причитать и плакать. И вот однажды уже знакомый нас Тролль-сын решил спрятаться от Улучшителя в доме у мальчика, с которым мы тоже прекрасно знакомы – у Сэмюэля Блинка. Только ему невдомек, что Улучшитель тоже решил пожаловать в гости к Сэмюэлю и его… похитить!

Оглавление

Плохие новости для тролль-сына

Сэмюэль лежал, завернувшись в одеяло, и уже почти засыпал, когда Марта внезапно села в кровати.

— Нет! — закричала она. — Нет! Нет!

Сэмюэль выпрыгнул из постели и затряс ее за плечи.

— Марта, все хорошо, — сказал он. — Марта, проснись… Все хорошо… Тебе просто снится плохой сон.

— Ох, — протянула она, задыхаясь, как будто плохой сон пытался ее задушить. — Да… да… Мама с папой по-прежнему с нами, да? Они по-прежнему с нами?

Сэмюэль сглотнул.

— Нет, — сказал он, точно зная, что она видела во сне. — Их нет. Ты же помнишь тот день в машине, да? Под мостом.

Даже в темноте Сэмюэль видел, как сестра кивнула. Чуть погодя, когда пришла тетя Ида и включила свет, Сэмюэль увидел, что лицо Марты залито слезами.

— Что случилось? — спросила тетя Ида.

— Ничего… Просто мне приснился кошмар, — сказала Марта, вытирая слезы. Тетя Ида присела на ее кровать, обняла ее за плечи и начала успокаивать, хоть и знала, что нет на свете таких слов или объятий, которые могли бы ее полностью успокоить.

Однако на Сэмюэля голос тети, которым она говорила с Мартой, оказал умиротворяющее действие. Он снова улегся в постель и стал смотреть в окно на лес, размышляя о том, что сейчас происходит за деревьями.

Тролль-мама, нащупав голову Тролль-сына, схватила его за ухо.

— Ай… Мама… Мне больно…

— КРОЛИКИ! — заорала она. — КРОЛИКИ! По одному в каждой руке! И откуда, интересно, они узнали, что нам нужны кролики?

Тролль-сын сперва совершенно не понимал, о чем она говорит, но постепенно он начал осознавать свою ошибку. Видите ли, за пару минут до того, как Тролль-сын попался в лапы Тролль-мамы, к ним в дом пришел двухголовый тролль, держа в каждой руке по кролику.

— Мы слышали, что у вас закончились кролики, — сказал Тролль-левый.

— Это благодарность, — сказал заново пришитый Тролль-правый. — За то, что меня нашли.

— М-м-м, — не очень убедительно промычал Тролль-левый. — Спасибо вам.

— Ох, спа…

Но не успел шатающийся от голода Тролль-папа взять у них из рук кроликов, как Тролль-мама торопливо его перебила:

— Кролики? Ох, нам не нужно никаких кроликов.

— Но мы слышали, что у вас закончилась еда и вы живете на одних червях с травой, — сказал Тролль-левый.

На это Тролль-мама ответила взрывом смеха, словно она за всю свою жизнь не слышала ничего более нелепого.

— Черви с травой? Ой, умора. Черви с травой. Ты когда-нибудь слыхал что-то подобное? Нет, я уверяю обе ваши головы, я никогда не кормила свою семью червями с травой. И кто ж вам наплел таких небылиц?

— Ну, Тролль-сын… После того как он пришил меня к шее и поел с нами кроличьего жаркого, он рассказал, что вы не можете охотиться из-за того, что потеряли глазное яблоко.

Тролль-мама была в настоящей ярости. Мало того, что Тролль-сын ел еду их соседей, так он еще и опозорил всю семью. Но, разумеется, ярость была одной из многих вещей, которые она ни за что не согласилась бы показать соседям.

— Ох, — хихикнула она, — этот мальчишка. Он такой шутник. Всегда выдумывает всякие истории, вот такой он. Но никто ж не станет ему верить, правда, Тролль-папа?

Тролль-папа, который вовсе не хотел ввязываться в разговор, знал, каких тумаков он получит, если не согласится с женой.

— Да, — неохотно сказал он, представив, как здорово было бы поесть кроличьего жаркого. — Он вечно выдумывает небылицы.

— Мне кажется, это не так, скажу я вам, — сказал Тролль-правый.

— Помолчи лучше, — сказал Тролль-левый.

— Не буду.

— Будешь. Ты говоришь…

И они, увлекшись спором, вышли из дома, унося с собой кроликов.

И теперь мы возвращаемся к…

— КРОЛИКИ! КРОЛИКИ! По одному в каждой руке! И откуда, интересно, они узнали, что нам нужны кролики?

— Я… я… я не знаю, — сказал наконец Тролль-сын.

— Ты врешь! Ты врешь!

Тролль-сын не знал, что ему делать. Сначала его ругали за то, что он сказал двухголовому троллю правду, а теперь его выбранили за то, что он врет. У него не было шансов.

— Я извиняюсь.

— Я тебе поизвиняюсь, бесполезный вонючий обжора!

— Обжора! Обжора! Обжора! — пропела Тролль-дочка, радостно хлопая в ладоши.

— Теперь об этом узнает вся деревня. Все будут говорить, что мы тролли, которые едят на ужин червей! Тролли, которые так безнадежны, что не могут даже кролика поймать! Позор! Позор! Ох, Тролль-папа, и это твой сын. Скажи же что-нибудь!

Тролль-папа нервно вздохнул.

— Я… м-м-м… ну… ты не должен выдумывать всякие небылицы, Тролль-сын.

— Но это правда, — сказал Тролль-сын.

— Правда? — воскликнула его мама, снова дергая его за ухо. — Ах, так значит тебе нравится говорить правду, да? Тебе нравится говорить правду, и поэтому твоя мама теперь не сможет носа высунуть из дома? Тебе нравится это, да? Тебе нравится, что вся деревня будет говорить: «Ха, вот эта женщина с червями. Ха, вот женщина, которая вместо кроликов кормит своих детей травой».

— Нет, — сказал Тролль-сын. — Я извиняюсь.

— Ну, будет тебе, Тролль-мама, — сказал Тролль-папа. — Они ж никому не скажут… А если даже…

— Ну, возможно, ты прав. Будет неплохо, если это случится, — прервала его Тролль-мама.

Тролль-папа с Тролль-сыном были озадачены, но не осмелились ничего сказать.

— Понимаете, пока вас не было, ко мне приходил еще один гость. И его звали Улучшитель.

Тролль-сын подавился, но Тролль-мама продолжила:

— Я тебя предупреждаю. Говорю тебе, на этот раз все всерьез, клянусь старыми камнями моей покойной матушки… что мы пошлем тебя на улучшение.

— Ему не нужен Улучшитель, — сказал Тролль-папа. — Будет тебе, Тролль-мама, он не настолько ужасный.

— Не ужасный! Он выставил себя и нас всех дураками, вот какой он. Нельзя, чтобы он вырос и пошел в свет таким, какой он есть. Ему нужно образование, да-да. Ему нужно знать грамматики и математики и все эти шикарные человеческие штучки. Все те штуки, которые мы, ты и я, не может ему давать. Это для его же пользы, Тролль-папа, его же пользы. — Прикрыв глазницу, она начала плакать без слез, и из ее носа потекли ручьи. Потом она взяла себя в руки и снова принялась кричать: — А теперь, мальчишка, выметайся-ка наружу и давай ищи глаз!

— Не хочу к Улучшителю, — сказал Тролль-сын испуганным голосом. — Нет. Не хочу к Улучшителю. Нет, мама, не на…

— Я извиняюсь, Тролль-сын, но ты не выучишься манерностям у меня и у папы. У нас, когда мы были молодыми, не было возможностей улучшить себя — и погляди, куда это нас привело! Мы теперь сидим голодные, без кроликов… И ладно, если бы ты был как другие тролли, с двумя глазами, но для нас все совсем иначе, ведь мы большую часть времени ничего не видим. И тебе будет нужна вся помощь, которую ты сейчас получишь.

Тролль-папа присоединился к точке зрения своей жены.

— Да, сынок, то, что твоя мама говорит, правда. Не так-то просто быть такими, как мы. Если б я сейчас мог вернуться назад и улучшиться, я бы так и сделал, но теперь уж поздно для нас, для старых троллей. Нам уж теперь никакое улучшение не поможет.

Но Тролль-сын помнил ужасные истории, которые он слышал об Улучшителе, и поэтому не очень проникся доводами родителей.

— Но Улучшитель жестокий. Так они говоря…

Это уже было слишком для Тролль-мамы, которая поняла, что ее сын никогда не сможет понять, что для него хорошо, а что плохо.

— Прекрати, Тролль-сын. Стоит начать делать что-то хорошее, как ты тут же все портишь… А теперь выметайся и не смей возвращаться, пока не отыщешь глазное яблоко!

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я