Три желания

Лиана Мориарти, 2004

Лин, Кэт и Джемма – красивые тридцатитрехлетние сестры-близнецы, на которых все обращают внимание, не только мужчины. Смех, драма и хаос, кажется, повсюду следуют за ними. Однако жизнь у них абсолютно разная. У Лин все идет четко по расписанию. Кэт мучают секреты, которые она узнала о своем замужестве. А Джемма, уставшая от мимолетных связей, мечтает о вечной любви. Веселая история слегка сумасшедшей, но на удивление обычной семьи. Впервые на русском языке!

Оглавление

Глава 3

— Ты меня кинула.

— Что? Я?

— Ты меня кинула, потому что кто-то умер?

— Надеюсь, что нет.

Больше всего на свете Джемма не любила просыпаться по утрам. Каждый день начинался у нее с отчаянной борьбы. Даже если, как сейчас, ее будил телефонный звонок, она продолжала сопротивляться проясняющемуся сознанию, зажмуривая глаза и глубоко дыша, совершенно не вслушиваясь в смысл того, что ей говорили.

Если ей везло, разговор продолжался недолго, и после него она проваливалась обратно в свой сладкий сон.

— Я типа даже надеялся, что кто-то умер. Ну, такой… не очень близкий. Это укрепило бы мое шаткое эго.

Голос был явно мужской, но она понятия не имела, кто ей звонит, о чем речь, и все еще надеялась вернуться в объятия сна.

— Угу, я поняла, — вежливо пробурчала она.

— Нашла кавалера получше?

— Эммм… — вздохнула она и зарылась в одеяло с головой.

— Ты все еще в кровати? Вчерашний вечер удался на славу?

— Ш-ш-ш! Перестань болтать. Рано еще. Сегодня суббота.

Но в самом дальнем уголке ее сознания начинало нарастать какое-то беспокойство.

— Вот именно, суббота. А вчера была пятница. Я ждал, и ждал, и ждал… Пока все посетители ресторана не прониклись ко мне сочувствием и жалостью. Даже принесли бесплатный чесночный хлеб.

— Кто это? — Как Франкенштейн, возрожденный к жизни, Джемма резко выпрямилась и села.

— Скольких ты вчера кинула? Развлекаешься таким макаром каждую пятницу?

— Боже мой! Ты слесарь!

Она отбросила одеяло и выпрыгнула из постели, прижав к уху телефон. Другой рукой она отбросила назад челку. Как такое могло произойти?

— Сама не знаю, как это получилось! Это так невежливо! Такая невоспитанность! Я ужасно извиняюсь. Но у нас семейный кризис. Я страшно переволновалась, потому что моя сестра чуть не превратилась в настоящую маньячку. Хотя это меня не оправдывает.

— Продолжай…

— Я чувствую себя ужасно. Честное слово!

Она и правда чувствовала себя ужасно. И не только потому, что обидела слесаря, но и потому, что она совершенно забыла о том, чего с таким предвкушением ожидала! Может, она забыла еще что-нибудь и даже понятия об этом не имеет? Что-нибудь хорошее. Скажем, выигрыш в лотерее. Предложение о работе. Ей стало жутковато.

— Тебе и следует чувствовать себя ужасно, — продолжал слесарь. — Как собираешься искупать вину?

Джемма сидела на краешке кровати, скрестив ноги и натянув на колени футболку. Голос на том конце провода был сексуальный и твердый. Может быть, ей стоит завести привычку пропускать первые свидания?

— А-а, искупление… — протянула она. — Я католичка, мы с этим хорошо знакомы. Ну и что мне делать? Купить тебе завтрак?

— Нет. Думаю, ты должна приготовить мне завтрак. Себе — завтрак. А мне — обед. Получится такая трапеза на двоих. И во время этой трапезы ты сможешь рассказать мне о своей психованной сестре.

— С удовольствием, даже с большим удовольствием, вот только я не готовлю. Значит, надо придумать что-нибудь другое.

— Я буду через двадцать минут.

Джемма отпустила футболку и прижала колени к себе, сощурившись от удовольствия.

— Я не готовлю, — повторила она. — Это мои сестры готовят.

— Твои сестры меня не кидали.

После этого он повесил трубку, даже не попрощавшись.

Что ж! Голос был очень, очень приятный!

С другой стороны, вначале они все приятные.

Лин считала, что Джемма зависела от вещества под названием фенилэтиламин. Это вещество разливалось по всему телу, стоило только влюбиться. За последние десять лет Джемма пережила больше четырнадцати романов (Лин вела им счет), и, как говорила Лин, это было даже уже не смешно; наоборот, такая прыть пугала. Наверное, из-за этой-то зависимости Джемма рвала с очередным кавалером, как только роман переходил из первой стадии — влечение — во вторую — интим.

Хорошо, что фенилэтиламин можно было найти в шоколаде. Лин советовала Джемме потреблять больше шоколада, чтобы перевести наконец отношения в третью стадию — длительную и надежную связь.

Джемма подумала, много ли у нее шансов перейти на третью стадию в отношениях с…

С…?

Как, черт возьми, его зовут?

В голове было совершенно пусто, что было дурным знаком.

Она вспомнила, как схватила ключи с кухонного стола и начала укоризненно звенеть ими, точно мать, уличавшая своих детей в очередной шалости, как будто они нарочно сами закрылись в доме. Слесарь тогда с улыбкой посмотрел ей в глаза, потому что был одного с ней роста.

Джемма с сестрами строго соблюдали правило «не ниже метра восьмидесяти», но смотреть этому мужчине в глаза было необыкновенно приятно, как будто они лежали в постели, и это ее немного шокировало. Она подумала: может, правило пора менять?

— Забавно, что люди всегда стремятся показать мне ключи после того, как я взломаю их дверь, — сказал он.

Его волосы были подстрижены так коротко, что он казался практически лысым. Плечи были широкие, нос чуть крючковатый, а ресницы… невероятно длинные. Красивого мужчину они сделали бы женственным. Слесаря же делали красивым.

Джемма так прямо ему и сказала:

— Ресницы у вас просто удивительные.

Была у нее такая плохая привычка: говорить комплименты первым встречным. Как-то женщина, с которой она столкнулась в лифте, узнала, что имеет необыкновенно красивые ключицы. Это привело незнакомку в такое замешательство, что она принялась жать на все кнопки подряд.

— Знаю, — ответил слесарь. — Долго же вы молчали об этом.

Джемма удивленно прыснула, когда он наклонился к ней, наставив на нее свои ресницы. И он тоже расхохотался. Смех у него был утробный, уютный. Таким смеются здоровяки. От этого ей стало еще веселее.

Не успела она отсмеяться, как он представился и спросил, можно ли пригласить ее на ужин в пятницу.

Имя у него было какое-то особенное и почему-то смешное. Непонятно с чего, но она подумала: «Ха-ха, уж это имя я точно запомню». Но было в нем и что-то печальное. Такой еле заметный налет грусти. Странно. Что бы это значило? Что это за имя такое — смешное и грустное одновременно? Интересно! Поскорей бы вспомнить.

Она оглядела комнату в поисках источника вдохновения. Солнечный свет падал через открытое окно, легкий ветерок то поднимал, то опускал кружевную занавеску. Она поселилась в этом доме чуть больше двух недель назад, но уже чувствовала, что он станет одним из ее самых любимых. Солидная мебель красного дерева казалась терпеливой и мудрой, а заваленные всякой всячиной шкафы и полки — дружелюбными и нестрашными.

До этого она прожила два месяца в городской квартире дикой расцветки. Эта пестрота чуть не свела ее с ума. Здесь, в зеленом пригороде Хантерс-Хилл, она станет спокойной и уравновешенной. Может, даже готовить научится.

Джемма была хаусситтером, то есть присматривала за домами, пока их хозяева куда-нибудь уезжали. В списке сиднейских хаусситтеров у нее была реклама, напечатанная жирными буквами и заключенная в рамку.

Одинокая женщина 30+ с отличными рекомендациями. Очень ответственная. Исключительно внимательна к вопросам безопасности. По-настоящему серьезно отношусь к своему делу! Вы войдете к себе с чувством, что вышли пять минут назад! Ваш дом, ваши животные и ваши растения ощутят на себе мою неусыпную заботу!

Этот дом принадлежал Пентерстам, врачам, которые, выйдя на пенсию, отправились в годовое путешествие по Европе. Мэри и Дон прониклись к Джемме симпатией и даже прислали ей открытку. «Как там наши африканские фиалки?» — спрашивали они из Венеции.

У Дона была коллекция из шести африканских фиалок с толстыми пушистыми листьями. Перед отъездом он сказал ей: «Разговаривайте с ними хотя бы минут по двадцать в день. Не думайте, что я „того“, — это действует! Есть документальные подтверждения! Об этом пишут в Интернете! Некоторые говорят, что это углекислый газ. Так вот, болтайте с ними понемногу о том о сем».

— Просто поливайте их, дорогая, и все, — шепнула ей на ухо Мэри.

— Никакого «просто», — возразила Джемма. — В вашем доме все должно быть точно так же, как при вас.

Поэтому она добросовестно обходила ряды цветов, стоявших на подоконниках, и гладила их листья. Всех их она в шутку называла Виолеттами: «Как же зовут этого слесаря? А, Виолетта? Что скажешь? А ты, Виолетта? Ну ты-то, Виолетта, точно должна помнить!»

Но Виолетты были озадачены не меньше ее самой.

Джемма снова села на кровать и стала разглядывать семейные фото в рамках, стоявшие на прикроватном столике. Это были единственные личные вещи, которые она брала с собой, отправляясь присматривать за очередным домом. Все остальное оставалось точно таким же, как при хозяевах.

Коллекция ее фотографий была пестрой, собранной без всякой логики. Вот ее пятилетний отец недобро улыбается с черно-белой фотографии, а вот пятнадцатилетняя Кэт сердито грозит пальцем фотографу. («Джемма, зачем хранить такую отвратительную фотографию? — спрашивала ее мать. — А тем более зачем выставлять ее на всеобщее обозрение?» — «Я заплачу тебе за нее пятьдесят баксов, — сказал Дэн. — Посмотри только на эту цыпочку! Тронь мою жену, только попробуй».)

Рядом со снимком Кэт стояла черно-белая фотография ее пятнадцатилетней матери. Она сидела на пляже, непринужденно положив руку на плечо своей лучшей подруги, и с сияющей улыбкой на губах и мокрыми волосами на лбу смотрела прямо в камеру. Трудно было поверить, что из этой девочки выросла вечно сердитая Максин Кеттл.

Джемма взглянула на фото матери, и имя слесаря как будто само собой всплыло в ее памяти.

Чарли! Ну конечно Чарли! Какое облегчение!

Весело от этого имени становилось потому, что так звали парня, с которым мама встречалась перед тем, как познакомилась с отцом. Того, за которого она собиралась замуж. Чарли был в той жизни, которая была бы у ее матери, если бы у нее не сработали яичники.

В старых альбомах, где хранились фотографии с девятнадцатого дня рождения Максин, были снимки и этого парня — зануды с натянутой улыбкой и торчащими вперед зубами. «Как хорошо, что ты за него не вышла — у всех нас были бы такие же зубы», — говорили матери три сестры. Максин фыркала и смотрела на них, прищурив глаза, как бы воображая спокойных, выдержанных дочерей, которые могли бы у нее появиться (одна за другой, конечно), стань она супругой Чарли Эдвардса.

Вот почему имя слесаря вызывало у Джеммы улыбку. Но почему оно навевало грусть?

— Мама, я не жалею, что все так вышло, — обратилась Джемма к снимку своей матери. Максин безмятежно улыбалась ей, и Джемма прижалась лицом к карточке. — Или жалею? Хотя с чего бы?..

Стоп! Пора было подумать о другом Чарли. Чарли с длинными ресницами и отличными зубами! Чарли, который сейчас спешил к ней, напрасно рассчитывая на домашнюю еду.

Джемма вернулась к огромной кровати Пентерстов, снова завалилась на нее и довольно потянулась.

И что же ей приготовить на завтрак, чтобы реабилитироваться? Ответ был очевиден: «Ничего». В доме не было даже корочки хлеба.

Через двадцать минут она проснулась, вздрогнув от звука мужского голоса.

— Я смотрю, на тебя в принципе не стоит полагаться.

Она открыла глаза. У кровати на корточках сидел мужчина, положив большие ладони на худые ноги в синих джинсах.

— Как ты сюда попал? — сонно спросила она, и он закатил глаза. — А… Ну конечно…

Джемма вытянула руки над головой и зевнула. Она встретилась с ним глазами, и зевок превратился в довольный смех.

— Ну, привет, Чарли…

— Здравствуй, Джемма. Где мой обед?

Ресницы были именно такими, какими она их помнила.

От кого: Гвен Кеттл

Кому: Джемме Кеттл

Тема: Привет, дорогая

Привет, Джемма!

Фрэнк присоединил меня к Интернету. Он долго возился и много ругался — можешь себе представить, я думаю. По-моему, сейчас у нас все в порядке. Я посылаю каждой из вас по письму. Как у тебя дела? Как там твоя аллергия? Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. Фрэнк говорит, что ты вкладываешься в акции со своего компьютера и дела идут неплохо. Поздравляю, дорогая, и желаю всяческих успехов. Я рассказала об этом своей соседке Беверли, но она почему-то не поверила. На редкость противная женщина.

Люблю, целую, твоя бабушка.

От кого: Джемма Кеттл

Кому: Гвен Кеттл

Тема: БАБУЛЯ В КИБЕРПРОСТРАНСТВЕ! ПРИВЕТ!

БАБУЛЯ!

ПОЗДРАВЛЯЮ! Смотрю, и у тебя дела идут неплохо! Отец никогда не говорил, что помогал тебе освоить Интернет, и я ужасно обрадовалась твоему письму. Мы теперь можем постоянно быть на связи!

Да, правда, я покупаю акции в Интернете, и это очень здорово, как покер, только гораздо лучше. Я тебя потом научу (маме об этом лучше не говорить, если ты поддерживаешь с ней связь). Соседка Беверли просто круглая дура.

Я тут серьезно задумалась насчет нового знакомого. Сегодня утром мы с ним завтракали. Бабуля, не подумай ничего такого, на ночь он не оставался.

Он слесарь. Полезный в доме человек, правда? Например, если вдруг понадобится сменить замок. Кстати, тебе не надо? Он ездит на мотоцикле, а семья у него итальянского происхождения. Сексуально, да? Я, пожалуй, скоро вас познакомлю, а ты потом скажешь, как он тебе.

С любовью, Джемма.

— Так когда, по-твоему, мне стоит заняться сексом с этим моим слесарем?

Вечером того же дня Джемма лежала в ванной, погрузившись по самую шею в воду с персиковой пеной, и болтала с Лин по мобильнику. Она выключила свет — ванную освещали десятки мерцающих ароматизированных свечей. На расстоянии вытянутой руки стояла коробка шоколадных конфет смешной формы — их делала компания, где работала Кэт. Сестра постоянно снабжала ее бракованным продуктом «Холлингдейл чоколейтс». По трагической профслучайности Кэт воротило от одного только запаха шоколада.

Ванна у Пентерстов была гигантская — это было чудесно и немного пугающе одновременно, потому что напоминало Джемме те сцены в кино, когда героиня мечтательно (и так глупо!) нежится в наполненной пеной ванне, а в это время по лестнице крадется злоумышленник с ножом в руке. Чтобы убедить себя в том, что такого не случится, она постоянно думала об этом. И в целях усиления безопасности брала мобильник в ванную и звонила здравомыслящим людям, таким как мать и сестра.

— Я думаю, на четвертом свидании, в противовес моей обычной схеме: я привыкла сдаваться уже на третьем… — Она подняла ногу, всю в пене, и стала внимательно следить за тем, как пена стекает обратно в воду, от которой поднимался пар. — А ты что думаешь?

Неожиданно громкий голос Лин вырвался из мобильника и испортил всю идиллию:

— Я не знаю и мне все равно! — раздраженно бросила она. Казалось, что, говоря по телефону, Лин все время то ставит тарелки в посудомойку, то вынимает их оттуда. — У меня уже есть один подросток, больше не надо, спасибо.

— Оу!

Нога шлепнулась в воду, потому что девушка срочно принялась искать другую тему для разговора. Нужно было показать сестре, что ее слова никак не задели Джемминых чувств.

— Джемма, ради всего святого, почему ты всегда все принимаешь так чертовски близко к сердцу?

Слишком поздно…

— Я всего-то и сказала: «Оу».

— Мэдди устроила мне веселую жизнь. У Майкла стресс. Кара грозит, что подаст на меня в суд. Рождественские заказы растут как на дрожжах, а персонал, наоборот, куда-то расползается. Чего ты от меня хочешь?

— Ничего не хочу. Я просто, ну, знаешь, позвонила поболтать, от нечего делать.

— Мне некогда болтать от нечего делать. Ты после той драмы в пятницу говорила с Кэт?

— Да. — Джемма снова почувствовала себя непринужденно. — Дэн предложил вместе сходить к семейному психологу.

— Вот козлина!

Для Лин это было очень сильное выражение.

— Да, так и есть, — согласилась Джемма. — Но только временная козлина, тебе не кажется? Они что-нибудь придумают. Дэн сделал глупость. Это была ошибка, вот и все.

— Я всегда его терпеть не могла.

Часть пенной массы вылилась за борта ванной, потому что Джемма быстро выпрямилась.

— Серьезно?

— Вполне.

— Мне казалось, мы все были от него без ума! — Джемму слегка подташнивало.

— Кого любить, а кого нет — это не коллективное решение.

— Это-то да, но… Я и не знала, что мы — то есть ты — так к нему относишься.

— Мне пора. — Голос Лин стал тише, стукнула тарелка. — Слесарь — это прекрасно. Переспи с ним, как только почувствуешь, что готова к этому. Старайся не разбить ему сердце. И не обращай на меня внимания. Я просто устала. Железа не хватает.

Джемма положила мобильник на сырой пол ванной и большим пальцем ноги чуть сдвинула пробку, чтобы слить прохладную воду и добавить горячей. А затем протянула руку за бесформенной шоколадной массой с клубничным кремом внутри.

Конечно, она злилась на Дэна. Ужасно злилась. Настолько, что с удовольствием врезала бы ему при первой же встрече. Она предвкушала, как оскорбит его при всех на Рождество, оставив без подарка. Даже билетик моментальной лотереи не купит!

Но холодная ненависть в голосе Лин была куда сильнее чувств, которые испытывала Джемма.

Она вспомнила, как в пятницу у нее екнуло сердце, когда она увидела одинокую маленькую «хонду» Кэт на обочине дороги, в совсем незнакомом районе.

Быстрым движением руки Лин выключила зажигание.

— Это просто смешно!

Вместе они подошли к машине Кэт и постучали по водительскому окну. Кэт опустила стекло:

— Залезайте, быстро!

Джемма запрыгнула на заднее сиденье, а Лин устроилась впереди. На щеках Кэт пылали красные пятна.

— Здорово, правда? — Глаза Кэт сияли.

— Не-а, — отозвалась Лин.

— Ага, — согласилась Джемма.

— Все нормально. Все хорошо. Я не собираюсь с ней говорить, — сказала Кэт. — Мне нужно только посмотреть на нее, и все. Мне нужно знать, как она выглядит.

— Отбросив в сторону всю дикость этой затеи, — как всегда, деловито заметила Лин, — ты не подумала, что она может быть на работе?

— Молода она еще работать! — ответила Кэт. — Она учится на юридическом. И умная, и симпатичная. Мой муж с первой встречной спать не будет! Я уже вычислила ее расписание. У нее утром одна лекция, а потом она целый день ничего не делает.

— О. Мой. Бог. — Лин развернулась и в упор уставилась на Кэт.

Кэт яростно посмотрела на сестру:

— Какие-то проблемы?

Джемма нежно взглянула на два одинаковых профиля:

— Кто-то идет.

Лин и Кэт одновременно обернулись, и Кэт сдавленно охнула. К машине приближалась девушка. У нее были длинные темные волосы и рюкзак за спиной.

— Она? — Джемма едва подавила смех — детский сад какой-то! — Нам спрятаться?

— Да, она, — отозвалась Кэт, сидя очень прямо и в упор глядя на девушку, которая подходила все ближе. — Анджела.

— Откуда тебе знать наверняка? — прошептала Лин и сползла пониже на своем сиденье.

— Я заставила Дэна описать мне ее в мельчайших деталях. Это точно она. — Кэт взялась за ручку двери. — Я хочу с ней поговорить.

— НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ!

Лин и Джемма стремительно схватили сестру за локоть, но Кэт с поразительной силой стряхнула их руки и с грохотом захлопнула за собой дверь.

Лин закрыла лицо руками:

— Не хочу этого видеть!

Джемма же завороженно наблюдала, как две женщины приближались друг к другу.

— Может, нам стоит пойти за ней?

— Будет обижать — скажи, — приглушенно произнесла Лин.

— Идут навстречу друг другу, — прокомментировала Джемма. — Девушка ей улыбается.

Лин убрала руки от лица, и сестры увидели, как девушка стала возбужденно махать руками, показывая куда-то в сторону машины, будто объясняя, как проехать. Кэт кивала. Через пару секунд, несколько кивков и взмахов руками Кэт обернулась и с невозмутимым выражением лица пошла к машине. Она открыла дверь и села на водительское сиденье. В машине повисла тишина.

Кэт наклонилась и уперлась лбом в руль.

— Может, не она… — сказала Лин.

— Ее даже и красивой-то не назо… — начала было Джемма.

Но не успела она договорить, как все три чуть не подпрыгнули — кто-то постучал в окно Кэт. Девушка, нагнувшись, с улыбкой смотрела на сестер.

«Ого… — подумала Джемма, затаив дыхание. — Да она писаная красавица!»

Кэт неуклюже опустила стекло.

— Извините, — сказала девушка. — Я ошиблась. Сначала налево, а не направо. Значит, налево, налево, а потом уже направо.

— Ха! — коротко бросила Кэт.

Лин наклонилась и боязливо помахала девушке.

— Огромное вам спасибо! — выговорила Джемма, еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.

— Извините, — повторила девушка. — Налево, налево и направо.

— Да-да, — признательно произнесла Лин. — Мы поняли.

Девушка улыбнулась и пошла к своему подъезду.

— Хорошенькая. — Кэт не выпускала руля из рук. — Очень, мать ее, хорошенькая!

— Это не важно, — возразила Лин.

— А мне вот она не показалась хорошенькой, — сказала Джемма. — Какая-то скучноватая. Без изюминки.

— Может, поедем отсюда?

В тот вечер, когда Чарли жевал свой бесплатный чесночный хлеб, три сестры смотрели видео дома у Лин. Майкл приготовил им пасту. Кэт немного развеселилась, прочитав жуткую статью о Лин в журнале «Она». Мэдди упрямо болталась рядом, пока ей не пришло время укладываться и Лин не предложила всем троим научить ее играть в и́глу.

Эту игру придумала Кэт, когда они были еще совсем маленькими. Надо было спрятаться под белой простыней и представить себе, что они эскимосы и живут в и́глу. Поскольку эскимосы живут на Севере, где очень холодно, нужно было тесно прижаться друг к другу и трястись как можно сильнее, а еще лучше — стучать зубами. Иногда Кэт храбро вылезала на снег, чтобы на обед поймать рыбу или убить полярного медведя. Джемме и Лин на охоту выходить не разрешалось, потому что игру придумала Кэт, она и устанавливала правила: их обязанностью было сидеть в и́глу и поддерживать там огонь.

Они обожали играть в и́глу, особенно когда родители начинали ссориться. Как только раздавались вопли, Кэт командовала: «В и́глу, быстро!»

Мэдди не особо понимала смысл игры, но для Лин и Джеммы это был лишний повод обнять Кэт.

Джемма положила голову на бортик ванной, и вдруг ей стало очень неудобно: слишком жарко, слишком душно — аж голова разболелась. «С этими ванными, как с моими романами, — подумала она, — сначала „ах“ и „ох“, а потом ни с того ни с сего — скорее бы уж все закончилось!»

Она осторожно прошла по мокрым плиткам, щурясь на яркий свет. Протерев запотевшее зеркало, она отступила чуть в сторону и, обернувшись, посмотрела на себя через плечо, кокетливо надув губы. Втайне она считала, что с мокрыми волосами выглядит сексуальнее всего.

Секс…

Веселое занятие. Иногда ее удивляло, что с кем-то у нее мог быть секс. Это было, скажем так, немного шокирующе.

— Мужчины и женщины делают что? — переспросила восьмилетняя Джемма, когда мать усадила своих дочерей перед собой, чтобы открыть им суровую правду жизни.

Максин вздохнула и еще раз терпеливо объяснила самое основное.

— Не верю! — в ужасе воскликнула Джемма.

— Я тоже, — заявила Кэт и сложила руки перед собой. Она ко всему относилась с недоверием, а особенно к словам матери. — Выдумываешь ты все!

— Если бы… — ответила мать.

— Наверное, это все-таки правда, — грустно сказала Лин.

Как получилось, что эта девочка родилась, как будто зная уже все на свете?

Иногда, когда Джемма думала о сексе или даже занималась им, она, казалось, слышала отдаленное эхо того, что стало для нее ударом в восемь лет. «Боже мой… — думала она, глядя в потолок, пока очередной кавалер сосредоточенно елозил по ее телу, — ну вот что он сейчас здесь делает?»

Но охоты к частому сексу это у нее нисколько не отбивало.

Она поискала «Листерин» в шкафчике ванной и вспомнила, как сегодня утром в кухне Пентерстов стоял Чарли. «Грустное зрелище, — сказал он, заглянув в холодильник и обнаружив там подозрительно пахнувшую бутылку молока. — Ты, значит, и правда не готовишь?»

— Не-а.

Он закрыл дверцу холодильника и прислонился к ней спиной, сложив руки на груди.

— Ну и чем же ты будешь кормить меня, Джемма?

Он чуть-чуть неправильно произносил ее имя, делая ударение на второй слог, и у него получалось «Джеммá».

Она отвела его в местное кафе, где завтракать можно было хоть весь день, а хозяева безмятежно восседали на диванах, листали бесплатные журналы и газеты и посматривали на посетителей поверх своих особых предложений на завтрак.

Первое свидание, как всегда, было многообещающим. Возникало приятное чувственное напряжение, когда взгляды встречались, расходились и встречались снова. Чарли чуть краснел, а она обостренно воспринимала все: запахи кофе и бекона, горловину майки на карамельной коже его шеи, свою руку, которая тянулась за сахаром. Но все было странно знакомо, как будто она знала его тысячу лет, как будто в этом кафе они бывали уже миллион раз, как будто это была самая обычная суббота. Вместо того чтобы вываливать друг на друга информацию о работах, интересах, своих бывших и своих семьях, они лениво листали журналы, обмениваясь глупой информацией о знаменитостях и диетах:

— Представляешь, размер головы Николь доказывает, что она никак не могла быть счастлива с Томом!

— Посмотри на эту женщину! Она сбросила сорок килограммов, просто ходя по квартире. Муж говорит, что теперь она нравится ему гораздо больше.

А потом, когда на выходе Чарли спросил: «Что ты делаешь сегодня вечером?», — в его позе она заметила что-то беззащитное, а в его глазах, обращенных прямо на нее, — что-то веселое, и ей захотелось одновременно и засмеяться, и заплакать.

Сейчас, завернувшись в полотенце, ощущая во рту вкус мяты после «Листерина» (сегодня вечером они, по всей вероятности, в первый раз поцелуются), она прошлепала мокрыми ногами из ванной в спальню, чтобы выбрать самое обычное, самое непривлекательное нижнее белье, которое уж точно не соблазнит ее тут же лечь с ним в постель.

Она раздумывала о том, что вначале всегда все хорошо.

В ее воображении все четырнадцать ухажеров выстроились в очередь, в порядке появления: водопроводчик, любивший музыку кантри; смешной рыжеволосый очкарик — графический дизайнер, который говорил только о кино; здоровяк, который страшно боялся полысеть. В самом конце очереди, чуть презрительно улыбаясь, стоял Маркус, но видела она его гораздо четче и яснее, чем многих других. А самым ближним к ней, утробно посмеиваясь, оказался теперь Чарли. Чем ближе парни из очереди были к ней, тем ниже ростом они становились. Чарли был почти на голову ниже остальных.

Настанет ли день, когда Чарли озадаченно, затравленно посмотрит на нее и спросит: «В чем дело? Я считал, у нас все хорошо».

Джемма думала: по крайней мере, Кэт точно знает, чего хочет. Она хочет Дэна и ребенка. А еще «феррари», дом у моря, итальянский кожаный пиджак Лин и чтобы какого-то мужчину из «Холлингдейл чоколейтс» переехал автобус.

Коротко и ясно. Ни сомнений. Ни колебаний. Ни ночей, когда не спится оттого, что все никак не находится волшебная формула настоящего счастья. Даже если сейчас у нее не было именно того, чего ей хотелось, она точно знала, что ей нужно. Джемма не могла себе представить чувства более мирного или экзотического.

Нетерпеливо зазвенел звонок — звонили как будто не в первый раз. Она набросила первое, что попалось под руку, на свое несексуальное белье и полетела вниз по лестнице, чтобы он не выломал дверной замок в дом еще раз.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я