Туманная радуга. Том 1

Ксения Бугрим, 2021

Десятиклассница Вероника – первая красавица школы, но исключительные внешние данные всегда ей только мешали. Всю жизнь ее считают скучной и глупой, но из-за своей неуверенности и скромности она даже не пытается кого-то переубедить.Все меняется, когда в начале учебного года в школе появляется новенький по имени Тимур Ханин. Он не пропускает ни одной юбки и, кажется, заинтересован во всех девчонках сразу, кроме Вероники, на которую даже не смотрит. Она же по уши в него влюбляется и бросает все силы на то, чтобы завоевать его расположение. Он упорно продолжает ее игнорировать, и тогда на помощь девушке приходит ее тетка, которая разрабатывает для нее целую стратегию укрощения новенького.Но, сосредоточив все внимание на Тимуре, Вероника даже не замечает, как школьный психопат Костя, одержимый ее персоной, начинает понемногу терять над собой контроль…

Оглавление

Новенький

Ритка всю ночь доделывала новый проект и теперь отсыпалась, поэтому Вероника поехала в школу своим ходом. В автобусе стояла такая сонная атмосфера, что она задремала возле окошка. Проснулась она только благодаря внутреннему чутью, которое просигнализировало ей о том, что она едет дольше обычного. Оказалось, она проехала целых две остановки.

Как назло, вчера Ира попросила их с Зинаидой прийти пораньше, чтобы поглядеть на новенького, который сегодня впервые появится в их школе. Время поджимало, так что Веронике пришлось мчаться в школу через дворы, которые утопали в грязи после ночного ливня. Оказавшись в знакомом районе, девушка поняла, что успевает, и поэтому немного замедлила шаг.

Впереди нее из-за поворота неожиданно показался Тимур. Судя по его неспешной походке, он, в отличие от нее, никуда не торопился. Вероника смотрела на белый ромбик эмблемы «Umbro» на его рюкзаке и думала, не постоять ли ей на месте, пока он не отдалится на значительное расстояние, но при этом все равно продолжала идти. В надежде, что Тимур ее не заметит, она значительно сбавила шаг, сама толком не понимая, чего боится. Ей просто не хотелось, чтобы какая-нибудь досадная оплошность с ее стороны испортила все впечатление от вчерашнего дня. Если он вдруг обернется, она сразу покраснеет, затем начнет судорожно поправлять волосы и делать кучу других лишних телодвижений, а после совершенно точно поскользнется и грохнется в лужу. Прохожие, которых она обрызгает грязью, разъярятся и начнут на нее орать. Тимур обернется на шум и, увидев, ее лежащей в луже, снимет все на телефон. А потом покажет это всей школе. На этом ее жизнь, пожалуй, будет кончена.

От мрачных фантазий Веронику отвлек телефонный звонок. Она сразу поняла, что звонит Зинаида, потому что только на нее у нее стояла песня Queen «Friends Will Be Friends». Телефон орал дурниной на всю улицу, а Веронике все никак не удавалось вытащить его из рюкзака. Тимур обернулся на мелодию, и они встретились взглядами. Она тут же сделала вид, что не обратила на него внимания, но вряд ли он в это поверил. Наконец ей удалось достать проклятый телефон.

— Пална, ты где? — прозвучал в трубку бодрый голос Зинаиды.

— Уже недалеко от школы, просто не могу идти быстрее, — прошептала Вероника, оглядываясь назад, чтобы убедиться, нет ли рядом лишних ушей. — Медок!

— Ааа, этот идиот рядом, и ты не хочешь с ним столкнуться? — быстро сообразила Зинаида. — Просто прибавь шагу, обгони его, оставь все печали позади.

— Ладно, я прямо сейчас попробую. Только не вешай трубку, мне будет не так страшно.

Вероника ускорилась. Чем ближе она приближалась к Тимуру, тем сильнее ощущался шлейф от его парфюма. Этот запах дурманил и сводил с ума, его хотелось вдыхать бесконечно, заполнять им легкие до отказа, полностью ему подчиниться. «Еще пара шагов…»

— Фу-ух, я его обогнала, уже почти подхожу к школе. Лечу к тебе словно вихрь. — Вероника все еще чувствовала дрожь в коленках. Сама мысль о том, что Тимур, возможно, смотрит ей в спину, сводила с ума. Было стыдно за свою трусость, но стыд никак не помогал избавиться от страха, а наоборот усиливал его. — Встречай меня в холле!

Подойдя к школьному ограждению, Вероника решила свернуть направо и пройти к школе через парковку. Тимур как обычно пойдет через главные ворота и потратит на это лишнюю минуту, так что они уж точно не столкнутся друг с другом. Зайдя на территорию парковки, она еще немного прибавила скорости, благо луж и грязи там не было. «Давай, Вероника Пална, осталось только подняться по ступенькам и открыть дверь. Главное — не оглядываться» — подумала девушка и буквально взлетела вверх по ступенькам. В следующие секунды весь мир будто бы замедлился и стал вязким, как тесто. Не успела она протянуть руку к двери, как в нос снова ударил знакомый аромат, и дверь распахнулась перед ней сама. Тимур стоял рядом, любезным жестом приглашая ее войти первой.

Он не выглядел даже чуточку усталым, а Вероника уже успела запыхаться. Как он вообще умудрился оказаться перед дверью быстрее нее? «Дура, он же футболист!» — подумалось ей. Но с чего бы ему вообще обгонять ее и открывать перед ней дверь? Шел бы себе спокойно!

— Э-э, благодарю, — пробормотала она, стараясь смотреть ему не в глаза, а в область между бровями, и на ватных ногах зашла в школу.

Очереди перед турникетами не было, так что она поздоровалась с Сан Сеичем и благополучно очутилась в холле, где ее уже ждала Зинаида. Схватив подругу под локоть, она стремительно потащила ту в раздевалку. Там девушки сели на скамейку, и Вероника наконец смогла рассказать о том, что случилось. Под конец истории Зинаида аж присвистнула.

— Ну ни хрена ж себе! — заголосила она на всю раздевалку. Затем, с подозрением оглядевшись по сторонам, полушепотом добавила: — Получается, он даже немного пробежался, чтобы успеть открыть для тебя дверь. Неспроста все это, Каспраныч. Такое ощущение, что его прям сильно взбесило, что ты больше не таскаешься за ним. Хочет вернуть все, как было. Но ты, главное, не теряй самообладания. Пускай побегает, ему полезно. И сделай лицо поумнее, а. Выглядишь так, будто бы дверь тебе открыл апостол Петр, а не идиот Ханин.

— Знаешь, Зин… Он был такой милый. Он всего-то открыл передо мной дверь, но я сразу почувствовала себя в безопасности. Как будто с ним мне нечего бояться.

— Это со мной тебе нечего бояться, — фыркнула Зинаида, — а этот глист скорее всего сразу убежит, если вдруг начнется заварушка. Знаю я таких. Смазливые мальчики ничего больше не умеют, кроме как пялиться в зеркало и петь оды своему отражению. Если хочешь безопасности, присмотрись к Шкафу. Он, конечно, туговат, но зато твоего Ханина уложит одним взглядом. Правда, если вы потом решите пожениться, сразу говорю: я не смогу не заржать в ЗАГСе, когда ты станешь Вероникой Шкаф.

Зинаида и впрямь расхохоталась, потому что увидела Славика Шкафа, который зашел в раздевалку. С ним чуть не столкнулась Ира, которая уже успела переодеться и в нетерпении примчалась к подругам.

— Девочки, давайте быстрее, — заголосила она, — наш новенький — уже в кабинете у Глушко! Сестры Кириллюк видели его, когда он заходил в холл. Говорят, он ничего. Но они ж обе по минус девяносто, у них все «ничего». Побежали посмотрим сами!

Через минуту вся троица уже стояла напротив кабинета директора. С ними были почти все Ирины одноклассницы, которые возбужденно перешептывались друг с другом в ожидании, когда же выйдет новенький. Общее настроение передалось и Веронике. Ей тоже стало интересно посмотреть на брата Селоустьева, несмотря на то, что она уже заранее испытывала к нему антипатию.

Наконец дверь директорского кабинета распахнулась, и оттуда вышла классная руководительница десятого «А» Елена Андреевна. Следом за ней в проеме показалась тучная фигура директрисы Надежды Тарасовны, а потом наконец вышел новенький.

Вероника с удивлением отметила, что помимо высокого роста между ним и его чокнутым братом не было ничего общего. Одет новичок был просто: темно-серое пальто средней длины, черные джинсы и обыкновенные классические ботинки. Но за всей этой простотой нескромно проглядывал лоск английского денди, чья одежда стоила неприлично дорого. Вероника не была знатоком моды, но при взгляде на новенького, только слепой не заметил бы, что этот парень не из бедных.

Лицо у него было совершенно обычное, ничем не примечательное. Узкое, с резко очерченными скулами, глазами слегка навыкате, носом с горбинкой и довольно пухлыми губами. Неплохая, но совершенно обычная стрижка. Неестественно черные волосы, уложенные в небрежную прическу. Очевидно, цвет волос он унаследовал от отца-корейца. Дополняли картину слегка торчащие уши. Парень выглядел достойно, но, в целом, не произвел на Веронику особого впечатления.

— Витюша, смотри, сколько девочек пришло на тебя полюбоваться! — обратилась к новичку Глушко, широким жестом обводя присутствующих. В ее голосе чувствовалась несвойственная ей теплота, что вызвало недоумение у всех собравшихся. — Целый цветник! Скучать тебе сегодня точно не придется!

— Что, простите? — шепотом возмутилась Зинаида. — Витюша?? С каких это пор она называет кого-то по имени, да еще и в уменьшительно-ласкательной форме? У меня с каждой секундой все больше сомнений в том, что «Витюша» попал сюда благодаря знаниям. — Тем временем новенький невозмутимо оглядел присутствующих, лениво зевнул и вместе с классной руководительницей направился на третий этаж, где у десятого «А» должен был состояться первый урок. Судя по всему, «цветник» не вызвал у него никаких особых эмоций. — Короче, как я и думала, ничего интересного, — сказала Зинаида и тоже зевнула. — Расходимся, девки.

Было не удивительно, что новенький не вызвал у нее симпатии. Она любила физически развитых, крепких парней, а этот был худоват и не выглядел внушительно.

— Может, и ничего особенного, — задумчиво проговорила Ира, — но, по крайней мере, одет прилично и без бифокальных очков. Учитывая, что я представляла его жирным, он вполне себе… конкурентоспособен. Что скажешь, Верон?

— Ну-у… Пожалуй, соглашусь. Выглядит он явно лучше, чем мы с вами предполагали. — Веронике вспомнилось, как на прошлой неделе они пытались угадать внешность новенького, и в итоге все трое оказались неправы. — Но с Медком он все равно не идет ни в какое сравнение.

— Ой, как по мне, — махнула рукой Зинаида, — что один — глист-глистом, что другой. Хотя, ваша правда, одет сносно. В десятом «А», среди всех этих королей растянутых водолазок и натянутых до ушей штанов, он вообще станет иконой стиля.

— Ладно, сегодня проверим, какой он в деле, — сказала Ира. В ее голосе звучал неприкрытый скепсис. — Что-то мне подсказывает, что его предел — задачки из дидактических материалов.

Никто из них троих не верил в гениальность новенького, потому что внешний вид парней в их школе обычно был обратно пропорционален способностям к наукам. И чем хуже выглядел ученик, тем более внушительным он был по части интеллекта. Исключением можно было считать разве что Ханина, но даже его этот Витюша затмевал по части внешнего лоска.

Попрощавшись с подругами, Ира отправилась в кабинет алгебры, чтобы до начала урока успеть понаблюдать за новеньким, а десятому «Г», как и вчера, предстоял урок истории. Кто-то из одноклассников принес с собой молодежный журнал, на обложке которого красовались участники популярного в стране поп-дуэта. Так получилось, что фанатов подобной музыки в классе не было, поэтому журнал передавали из рук в руки, чтобы каждый мог привнести в лица артистов что-то свое. Это было такое нехитрое развлечение, помогающее классу скрасить свое пребывание на скучных уроках.

Закрасив блондину два передних зуба и добавив брюнету бородавку возле рта, Вероника передала журнал подруге. Та пририсовала обеим артистам по гигантскому второму подбородку.

— Мне показалось, или этот Витюша приглянулся нашей Ирине? — спросила Зинаида, передавая журнал на соседний ряд.

Вероника принялась вспоминать, не вела ли себя Ира как-то странно. Ничего особенного ей вспомнить не удалось, так что вопрос подруги так и остался без ответа. Одно было известно наверняка: если Зинаиде показалось, что Ире понравился новенький, значит, скорее всего, так оно и есть. Вероника почувствовала беспокойство. Еще не хватало, чтобы лучшая подруга влюбилась в того, кто связан с Селоустьевым родственными узами. Успокаивало только то, что обычно Ира была очень рациональна в плане парней. В омут с головой она, в отличие от Вероники, бросаться никогда не станет. Скорее всего, к новенькому у нее простой интерес, обусловленный чрезмерной шумихой вокруг его персоны.

— Может, ты и права, — сказала Вероника. — Давай порасспрашиваем ее на следующей перемене. Только осторожно, чтобы она не догадалась, что к чему. Иначе она ничего нам не скажет, ты ж ее знаешь.

Сказано — сделано. После урока они отправились на третий этаж, где у десятого «А» после алгебры в том же кабинете должен был быть урок геометрии. Ира вышла из класса, и все трое разместились на широком подоконнике в конце коридора, где их никто не мог подслушать. Расспрашивать Иру ни о чем не пришлось — она сама принялась обо всем рассказывать.

Оказалось, что новенький носит странную фамилию «Егай». Зинаиду, большую ценительницы культуры Южной Кореи, эта информация чрезвычайно заинтересовала.

— Кореец что ли? Только правильно бы было «Хегай», а не «Егай». Может он напутал чего?

— Елена Андреевна говорила, что его бабушка и дедушка по отцу — чистокровные корейцы. В общем, отец — кореец, мать — русская. По поводу фамилии ничего сказать не могу, наш новенький оказался не особо разговорчивым. Но, по крайней мере, в журнале он записан, как «Егай».

По мнению Вероники, подруга ничуть не выглядела влюбленной. Это была самая обыкновенная Ирка, к которой все привыкли. По ее словам, Витюша предпочел сесть один, выбрав для себя последнюю парту в среднем ряду. Ни классная руководительница, ни учительница алгебры и геометрии против этого не возразили. Разложив все необходимое для урока, он достал планшет и увлеченно уставился в экран. Девчонки десятого «А» в это время откровенно его разглядывали, а парни громко обсуждали его персону. Это было довольно невежливо, поскольку они говорили о нем в третьем лице, будто бы он не находился с ними в одном помещении. Но Витю совершенно не волновало происходящее вокруг. Он был абсолютно невозмутим.

Единственным из всего класса, кто осмелился обратиться к новенькому напрямую, был Юра Брагин, отличавшийся от остальных ребят своим крутым нравом и повышенной вспыльчивостью.

— Слышь, Егай, — вопросительно вскинув подбородок, начал Брагин, — расскажи-ка нам, сколько твои предки набашляли Глушко, чтобы она приняла тебя в наш класс? — Витя молчал, продолжая смотреть в экран планшета, но Юра не унимался: — Или хочешь сказать, что ты, типа, до хрена умный?

Тридцать две пары глаз уставились на новенького в безмолвном ожидании. Тот лениво поднял глаза и, растягивая каждое слово, как будто вот-вот уснет, проговорил:

— А есть еще предположения? Если нет, то «до хрена умный», в принципе, подходит.

В тоне его голоса не было ни смущения, ни страха, как, впрочем, и чего-то другого. Он говорил абсолютно безэмоционально. При себе у него был кожаный дипломат, который выглядел так, будто бы его владелец работал маклером на Уолл-стрит. Достав из дипломата наушники, новенький подключил их к планшету, и из динамиков начала доноситься какая-то классическая мелодия. Она заиграла чересчур громко, заставив Витю поморщиться. Он убавил громкость, затем откинулся на стуле и блаженно уставился в потолок.

Но Юра не собирался заканчивать беседу.

— А я смотрю, ты прям интеллигент! — сказал он. — Врубаешь Моцарта на весь класс, чтобы все поняли, как у тебя утонченный музыкальный вкус? А, может, ты просто педик? Только педики слушают классику, это все знают.

Женская половина класса заволновалась в предвкушении возможного конфликта. Парни старались делать вид, что им все равно, но и они замерли в ожидании. Всем ребятам немного наскучила бесконечная гонка за оценками. В классе практически не возникало споров, не было ругани и уж тем более потасовок. На это ни у кого просто не оставалось сил. Всем втайне хотелось, чтобы кто-нибудь привнес немного драйва в это скучное, унылое болото под названием «десятый «А»». Так что каждый очень рассчитывал на темпераментного Брагина, который прямо закипал на глазах от невозмутимости новенького.

Тем временем, Витя оторвал взгляд от потолка и принялся неторопливо вытаскивать из ушей наушники, будто бы не замечая напряжения, повисшего в воздухе. Затем, окинув своего оппонента скучающим взглядом, он заговорил:

— Это Бетховен, пятая симфония. Я бы советовал тебе тоже ознакомиться, классическая музыка показана при нервных состояниях.

Он снова было взялся за свой планшет, но тут Брагин резко вскочил, пересел к нему за парту и заорал дурниной прямо ему в лицо:

— Слышь, я не договорил, Вася. Знаешь, че обычно случается с утонченными мальчиками вроде тебя, когда они слишком борзо себя ведут?

Было невооруженным взглядом видно, как изо рта Брагина брызжет слюна. Новенький достал из кармана отглаженный носовой платок и промокнул им подбородок. Затем он грациозно тряхнул правой рукой и посмотрел на часы.

— Пятьдесят две минуты восьмого. Этого как раз будет достаточно, чтобы поведать тебе одну историю. — Убедившись, что Брагин вроде как слушает, Витя закинул ногу на ногу и продолжил: — Представь ситуацию, когда уточненный представитель знати вынужден держать путь через село, потому что все дороги затопило. И, значит, кучер управляет упряжкой прекраснейших белоснежных лошадей редчайшей породы, а те, в свою очередь, везут не менее прекрасную кибитку. Я терпеливо сижу на мягких бархатных подушках и смотрю в окошко на село, дабы из чистого любопытства узреть, как выживает местная чернь. И что же я вижу? Неотесанные, грубые люди, чумазые босоногие дети, одетые в какие-то грязные лохмотья, запах навоза и других нечистот, ревущая белугой скотина и покосившиеся лачуги, которые все эти люди называют домом. — С каждой новой фразой новенького челюсти Брагина сжимались все сильнее, желваки напряженно ходили туда-сюда, а губы постепенно складывались в полуулыбку, напоминающую оскал бойцовского пса. Как и все остальные, он не особо понимал, к чему ведет новенький, но чувствовал в его словах неприкрытую издевку в свой адрес. — А потом, — невозмутимо продолжал Витя, — моя карета внезапно наезжает на пропойцу, который спит в канаве прямо посреди дороги. Он изрыгает проклятья в свойственной его уровню образования манере, а затем начинает с усилием подниматься. И вот он уже, пошатываясь, стоит на ногах, словно Феникс, возродившийся из пепла. Только Феникс он, как и все птицы, красивый и трезвый, а этот маргинал в стельку пьян и с ног до головы вымазан грязью, дерьмом и соломой. И я, значит, высовываюсь из кареты, мол, какого ж рожна, любезнейший?! А пропойца только рыгает в ответ и валится обратно в канаву. Наверняка, ты, мой друг, недоумеваешь, о чем это я, и к чему все эти утомительные предисловия. Так вот я скажу тебе: пропойца из моего рассказа — это такая несложная аллегория, на которую пару минут назад меня вдохновил ты. И чтобы вести с тобой диалог на равных, мне придется опуститься до твоего уровня, то есть оказаться рядом с тобой в канаве по колено в грязи. Сам понимаешь, в этом для меня, человека утонченного, было бы мало приятного. Надеюсь, ты хотя бы в общих чертах понял, о чем я толкую. И если да, то тогда проваливай с моей парты, мне нужно успеть дослушать хотя бы первую часть симфонии до начала урока.

В классе начали раздаваться смешки. Одни думали, что Витя говорит на полном серьезе, другие были уверены, что он просто прикалывается над Брагиным. Сам новенький казался еще более невозмутимым, чем прежде. Видимо, знал, что драки в школе строжайше запрещены, и ему ничего не угрожает. Но Брагин не на шутку разозлился и уже был готов на него наброситься, но тут в класс вошла учительница.

— Брагин, что здесь происходит? — почуяв неладное, спросила она. Затем ее взгляд переместился на новенького: — Егай, все в порядке?

— Вполне. Брагин просто рассказывал мне, как тут обстоят дела, чтобы я смог быстрее адаптироваться на новом месте. Славный парень, скажу я вам.

После того, как Ира закончила, Зинаида расхохоталась и заявила, что новенький явно не робкого десятка, и теперь он нравится ей гораздо больше.

От остальных никаких комментариев не последовало. Ира о чем-то глубоко задумалась, и по ее выражению лица невозможно было угадать, о чем именно. А Вероника решила отмолчаться, потому как не считала свое мнение объективным. Витя ассоциировался у нее с Селоустьевым, в котором она ненавидела абсолютно все: характер, внешность, мимику, походку, голос. Для нее он был омерзителен целиком и полностью. Кроме того, Селоустьев, как и его брат, говорил высокомерным тоном, и это всегда было на полном серьезе, а не ради шутки. Стало быть, вероятность, что новенький в разговоре с Брагиным был абсолютно серьезен, тоже довольно высока.

Зинаида прервала всеобщее молчание:

— Приходько, погоди, ты не рассказала главного! Как Витюша показал себя на уроке? Несмотря на то, что теперь я отношусь к нему нормально, я все равно уверена, что гениальностью там и не пахнет. Я права?

— Пока не ясно, — развела руками Ира. — Первую половину урока была работа у доски. Наша Алла Андреевна вслух выбирала, кого бы вызвать. Брагин, конечно, не смог сдержаться и посоветовал ей остановиться на Егае, или как там правильно склоняется его фамилия, потому что у того — ни одной оценки. Но она сказала, что сама решит, кого вызывать. Дескать, новенькому нужно хотя бы немного адаптироваться в школе, прежде чем начинать работать у доски в том темпе, в котором привык работать наш класс. В общем, Витя просто сидел и скучал. Правда, во второй половине урока она все-таки задала ему один вопрос. Он ответил на него, и на этом все. Но этот вопрос был совсем не сложный, на него бы ответил кто угодно. Я очень удивилась, когда некоторые наши девчонки зашептались, мол, поглядите, какой он умный. Бред.

Глядя на выражение лица подруги, Вероника с Зинаидой, не сговариваясь, пришли к выводу, что та скорее настроена настороженно, нежели влюблена.

На следующей перемене Ира рассказала, что Брагин решил начать против Вити что-то типа коллективной травли, но его затея с треском провалилась. Девчонки были от новенького в полном восторге, а парни сочли предложение Брагина неоправданным, заявив, что Егай справедливо его поддел, ведь Юра сам на это напросился. Кроме того, в классе уже имелся объект травли. Это была девушка по имени Лена Попова, которую из-за ее склочного характера и любви к доносам все называли Жопой. Новенький был совсем на нее не похож. Он скорее вызывал симпатию своим безграничным спокойствием и равнодушием по отношению ко всему, что происходило вокруг него.

— Когда я выходила из класса, — сказала Ира, — Егай снова сидел в наушниках и с планшетом в руках. Странный парень. Я бы как минимум волновалась в новом коллективе и старалась найти с одноклассниками общий язык. А ему все нипочем.

Вероника пожала плечами:

— Судя по всему, он чувствует себя абсолютно комфортно. Мне бы его спокойствие. Оно бы мне ох как не помешало в операции по завоеванию Медка.

— Переключайся на корейца, — посоветовала Зинаида. — Я тебя даже поддержу. А то Ханин уже порядком задолбал. Не понятно, чего он хочет. Он как мой кот, который идет по коридору в комнату и никак не может дойти, потому что постоянно отвлекается на все близлежащие предметы. То к когтеточке своей подойдет и поточит об нее когти, то мышь игрушечную увидит и внезапно начнет гонять ее по всему коридору, то просто усядется в углу и начнет глядеть в стену. Так и твой Медок. Никак не определится, куда едет его поезд. А я вот скажу вам, куда. В депо.

После третьего урока все трое как обычно отправились в столовую. Там, в компании своих одноклассников, был и Тимур. После случившегося утром Вероника никак не могла перестать на него пялиться, поэтому девушки решили купить пирожков и пойти поесть в какое-нибудь другое место. Выбрав самое большое окно в левом крыле второго этажа, они уселись на подоконник и принялись за еду.

Вдалеке показался Коля Бобарыкин со своим одноклассником Игорем Старковым. Заметив Веронику, он сразу изменил походку и стал двигаться как-то по-дурацки.

— Бобарыкин похож на пьяного опоссума, — с набитым ртом заявила Зинаида. — Аж жалко бедолагу.

Поравнявшись с их подоконником, Коля уставился на Вероникины колени и замер. Его друг Игорь проследил за направлением его взгляда и закатил глаза.

— Пойдем, а? — тихо, но настойчиво сказал он и потянул товарища за рукав пиджака.

Бобарыкин тут же пришел в себя. Ему стало неловко за свой недвусмысленный взгляд, и он решил как-то исправить ситуацию, сказав:

— Вероник, я чего задумался-то… Химия сегодня в силе? Я принес с собой отличное пособие, там все написано понятным языком, ты сразу разберешься. Это что-то типа химии для чайников, только еще проще.

Веронике стало его жалко. Она прекрасно понимала, как он себя чувствует, стоя перед ней и краснея за свою неловкость. Точно такие же ощущения были у нее при виде Тимура. Она приветливо помахала ему, всеми силами давая понять, что все в порядке.

— Конечно же, химия в силе! После седьмого урока, как обычно, буду ждать тебя в кабинете английского.

Бобарыкин смущенно улыбнулся в ответ, пару раз поправил пиджак и карманы брюк, подтянул лямки рюкзака, и, немного запутавшись в ногах на развороте, помчался догонять удаляющегося за поворотом Старкова.

— Бедный Бобарыкин, — покачала головой Ира, провожая его взглядом. — Он смотрит на тебя, как пастух на королеву. Хотя, с другой стороны, я бы тоже хотела, чтобы на меня кто-нибудь так смотрел. Это так… вдохновляет.

— Да перестань, так на меня только Бобарыкин и смотрит. Наверное, в жизни каждого человека есть тот, кто восхищается им, и тот, кем восхищается он сам. Проблема в том, что чаще всего это три разных человека. Бобарыкин смотрит на меня, я смотрю на Ханина, а Ханин смотрит на всех подряд, кто относится к женскому полу. Такая вот история.

— Глядите-ка: вспомнишь солнышко — вот и лучики, — сквозь зубы проговорила Зинаида. — И чего ему в столовке не сиделось?

В их сторону направлялся Тимур в компании Ласточкина и Шелепова. Вероника тут же отвернулась к окну. В отдельном пакетике у нее еще оставалась булочка с джемом, посыпанная сахарной пудрой, и она решила ее съесть, чтобы унять волнение. Но, откусив первый кусочек, она заволновалась еще больше, потому как испачкала сахарной пудрой половину лица.

— Ира, вытри, вытри это, умоляю, — запричитала она.

Подруга наскоро вытерла ей лицо тыльной стороной ладони, но Вероника все равно почувствовала, как краснеет. Ей оставалось только продолжать сидеть в пол-оборота и ни за что не поворачиваться, пока Тимур не пройдет мимо. Надкусанная булочка так и осталась у нее в руке, дожидаясь своего часа. Подруги принялись что-то обсуждать, но Вероника уже не воспринимала их слова.

Голос Тимура приближался. Он всегда громко о чем-то рассказывал — так, чтобы его слышала вся округа.

— Да вы вообще видели его унылый дриблинг? Играл он, а стыдно мне. Топит остальных пацанов, хотя его только полгода назад трансфернули. О какой одной восьмой вы говорите? Максимум — третье место в группе и одна шестнадцатая в Кубке УЕФА.

Вероника немного успокоилась. Если Тимур говорит о футболе, значит, до нее ему нет никакого дела. Сейчас они пройдут мимо, и мир снова станет в порядке. Внезапно Зинаида ойкнула, что было для нее несвойственно. Вероника развернулась, чтобы понять, в чем здесь дело, и тоже чуть не ойкнула. В нос ударил знакомый запах самого лучшего в мире мужского парфюма. Тимур стоял на неприлично близком расстоянии, почти касаясь ее коленей, и лукаво улыбался.

— Каспранская, я тут шел мимо, увидел твою булочку и захотел ее съесть. — Тимур резко схватил ее за запястье и пододвинул булочку к своему лицу. Он держал ее руку крепко, но очень аккуратно, почти нежно, от чего у Вероники голова пошла кругом. Откусив от булочки добрую половину, он умудрился перемазать сахарной пудрой всю нижнюю часть лица и кончик носа, что, впрочем, ничуть его не смутило. Как не смутило и недовольство Зинаиды, которая буркнула в его адрес что-то крайне нецензурное. Прожевав, Тимур вытер подбородок тыльной стороной ладони и сказал:

— Я сегодня такой невоспитанный!

Он не сводил глаз с Вероники. Она видела это периферическим зрением, чувствовала всем телом, хоть и не могла найти в себе смелость поднять на него взгляд.

— Полбулки сожрал, гад, — буркнула себе под нос Зинаида.

— Дамы, — слегка поклонившись, сказал на прощание Тимур.

Развернувшись, он махнул рукой Шепелеву и Ласточкину, и все трое отправились дальше. На его носу так и осталась сахарная пудра.

Вероника не двигалась и продолжала сидеть с остатками булочки в руке, словно каменное изваяние. Невидящим взглядом она смотрела куда-то вперед. Зинаида ткнула подругу в бок, считая, что это наилучший способ вывести ту из ступора.

— Эй, Пална, приди в себя, у нас сейчас физика, а это будет пострашнее твоего Ханина, — сказала она, щелкая перед лицом подруги пальцами. Зинаида всегда умела вернуть людей в реальность. — Давай, доедай свою булку.

Вероника обреченно начала жевать, все так же глядя перед собой.

— Что-то мне подсказывает, — с беспокойством глядя на нее, сказала Ира, — Ханин не отстанет, пока ты снова не вернешься в свое амплуа без памяти влюбленной поклонницы. А потом наиграется и снова перестанет обращать на тебя внимание. На каком моменте ты решишь, что гештальт закрыт, и прекратишь все это? Что по этому поводу говорит Ритка?

— Она боится, что я не успею вовремя остановиться, и он первый меня бросит, а потом я буду рыдать полжизни. Я много думала об этом и пришла к выводу, что брошу его через две недели после того, как мы начнем встречаться. — Тут Вероника замешкалась и спустя пару секунд добавила: — Если. Если мы начнем встречаться.

— Почему через две недели? — удивилась Зинаида. — Руби на корню! Прикрой лавочку в тот же день. Он предлагает тебе встречаться, ты соглашаешься и, спустя пять минут, такая говоришь: «Ой, знаешь, я передумала, все, давай, пока». И желательно сказать это при большом скоплении народа, чтобы ему жизнь медом не казалась.

— Мы с Риткой это обсуждали. Она говорит, что он даже не расстроится, если я так сделаю. Это будет выглядеть, как жалкая попытка мести, и переживать он уж точно не станет. Наоборот посмеется надо мной, и дело с концом. А потом пойдет и сразу найдет себе новую девушку. И никто в школе не будет говорить, что я его бросила. Никто даже не заметит. Девочки, я все рассчитала. Баринову он бросил где-то через двадцать дней. Значит, я подстрахуюсь и брошу его через две недели. Он даже не поймет, почему я так сделала, ведь всего за минуту до этого я буду выглядеть влюбленной и счастливой. Вот это я понимаю — по-настоящему закрытый гештальт. А пока позвольте мне вдоволь насладиться им и своей любовью к нему. Я хочу выжать из этой ситуации по максимуму.

Она задрала голову вверх, закрыла глаза и мечтательно вздохнула. Перед глазами сразу стали проноситься романтические картинки с их будущих свиданий.

— Ты ведь не собралась переспать с ним?? — вытаращила глаза Ира, от чего Вероника залилась краской.

— Нет конечно, ты чего! Мы просто будем гулять, ходить за ручку, обниматься и, может быть, он меня даже поцелует, но на этом все!

Зинаида закатила глаза и спрыгнула с подоконника.

— Ну и разговоры, девки. Я лучше послушаю физичку, чем вас. Поднимайте жопы, скоро звонок.

После всех уроков и занятий по химии с Бобарыкиным, Вероника вернулась домой и рассказала заспанной тетушке обо всем, что произошло за день. Та ничуть не удивилась, потому что с самого начала была уверена в своем плане.

— Главное — не теряй голову, — зевая, проговорила Ритка. Она только недавно встала с кровати, и на ней была надета забавная пижама с морскими котиками. — Тебе нужно быть хладнокровной и сохранять ясность ума. Он делает все это не потому, что вдруг влюбился в тебя. Ему просто нужно вернуть тебя на место возле его трона. Ты же понимаешь это, да?

В глубине души Вероника осознавала, что Тимур не мог так быстро изменить свое мнение насчет нее и влюбиться. Но он умел очаровывать, и эти его чары будто бы уничтожали последние зачатки разума. В голову ненароком начинали закрадываться предположения, что у Тимура действительно могли появиться искренние чувства. Он понял, что потерял, когда она пропала из его поля зрения. И когда это случилось, он сразу осознал, что всегда мечтал о такой, как она. Пушистый морской котик с издевкой улыбался Веронике с Риткиной пижамы, как бы намекая, что все совсем не так.

— Я стараюсь мыслить здраво, но Ханин действует на меня, как змий-искуситель, — сказала Вероника. — Он очень хитер. Мне хочется ему поверить, но я понимаю, что ни к чему хорошему это не приведет. Я держусь. По крайней мере, не делаю глупостей. Точнее говоря, вообще ничего не делаю. Бездействие — лучший вариант в моем положении.

Ритка согласно кивнула и одобрительно потрепала племянницу по макушке.

— Очень скоро этот змий начнет подбираться к тебе все ближе и ближе, чтобы завести разговор, а затем предложит тебе яблоко. Мы сами на это подписались, поэтому давай хотя бы подольше помучаем его. Ты не должна сдаться ему слишком быстро, пускай он ощутит, сколько усилий приложил. Игнорируй его до тех пор, пока не поймешь, что он достаточно побегал и оценил твою непреклонность. Иначе он забудет тебя на следующий день после того, как предложит быть его девушкой. А я тебя не для того растила, чтобы о тебе забывал какой-то придурок.

Все это опять напомнило Веронике какую-то дурацкую романтическую комедию про американских школьников. На Тимура все эти штучки не сработают. Если она слишком долго будет делать вид, что ей все равно, он просто махнет на эту затею рукой и найдет себе кого-то еще. Она боялась, что когда-нибудь Ритка все же ошибется, и весь их план рухнет. Но, с другой стороны, пока что план действительно работал, и поводов не слушать мудрую родственницу не было.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я