Глава 10
Когда я прихожу в себя, Крейна уже нет и доктор Овусу вручает мне бумажный стаканчик с холодной водой.
— Ну вот, выглядите чуть получше, — говорит она.
У нее теплый голос с легким намеком на западно-африканский акцент. Ей слегка за сорок, и, оглядываясь вокруг, я замечаю, насколько безупречен ее кабинет, со всеми необходимыми элементами комфорта, чтобы придать этому месту индивидуальности. Журналы, похоже, свежие, а полка с подержанными книгами и надписью «одну берете, а другую ставите» может похвастаться неплохими изданиями. Под аквариумом с золотыми рыбками, поблескивающими медью в свете с потолка, стоит коробка с детскими игрушками. Я внимательно наблюдаю за пузырьками воздушного фильтра, и это помогает избавиться от внезапно навалившейся усталости.
— Простите, — ослабевшим голосом говорю я. — Я верно расслышала, детектив сказал «болиголов»?
— Вы поправитесь, — заверяет доктор Овусу. — Похоже, вы дотронулись до болиголова, он был в букете, который вы принесли Роуэну для расследования, как он и сказал. Но от прикосновении к болиголову возникает лишь сыпь, и ее легко вылечить.
Я медленно киваю с облегчением. Я чувствую себя опустошенной. Так всегда бывает после панических атак — я пребываю в полном изнеможении. Наверное, надо найти хорошего психотерапевта.
Доктор Овусу втирает в мои ладони какую-то мазь из тюбика.
— Гидрокортизоновая мазь, — поясняет она, когда я смотрю на свои руки, прикусив губу.
— Я думала, болиголов очень ядовит. Ну, знаете, Сократ и все такое[7].
— Это если его съесть. Или если он попадет в кровь. Но с вами все будет хорошо, вы только прикоснулись к нему. Летом это случается на удивление часто. Болиголов не так уж распространен, но встречается в окрестностях. — После паузы доктор Овусу добавляет: — И примите мои соболезнования по поводу кончины вашей тети.
Она слегка похлопывает меня по руке.
— Спасибо, — говорю и чувствую себя почти самозванкой, ведь я никогда не встречалась с тетей Фрэнсис.
Я не заслуживаю морщин тревоги на лбу доктора Овусу. Но за время пребывания в Касл-Нолле я кое-что выяснила о своей тете — а именно, что она пришла бы в ярость от того, что ее убили. Да и кто бы не разозлился? Но она была одержима собственным убийством, считая его неизбежным, и, мысленно снова и снова возвращаясь к этой головоломке, я как будто отдаю тете Фрэнсис дань уважения.
— Болиголов смертелен, когда попадет в кровь, — бормочу я. — А если сами иглы не были отравлены, просто кто-то воткнул их туда, чтобы тетя Фрэнсис порезала руки и болиголов попал ей в кровь? Но… неужели она не могла отличить болиголов от сныти?
— Вообще-то, возможно, и не могла, — отвечает доктор Овусу. — Она лишь занималась аранжировкой цветов, а не выращивала их и не собирала. Насколько я понимаю, садовники постоянно доставляли ей свежесрезанные цветы, и вряд ли кто-нибудь мог допустить, чтобы в Грейвсдауне росли сорняки. Хоть сныть, хоть болиголов.
С минуту я молча размышляю. Доктор Овусу подозрительно много знает о том, как тетя Фрэнсис составляла букеты. Конечно, возможно, в таком маленьком городке об этом знают все. Но она настолько проницательна, словно читает мои мысли, и я даже не успеваю задать вопрос.
— Фрэнсис собирала букеты на похороны моего отца, — говорит доктор Овусу. — Она умела сопереживать, и разговор с ней о букетах на время отвлек меня от горя. — Женщина вздыхает. — Многие в деревне расскажут разные истории о странностях Фрэнсис, и… это другая ее сторона. У меня масса причин ее не любить, ведь она столько раз в панике вызывала меня по поводу очередной «попытки убийства».
— Я уже поняла, что это была одна из ее привычек. В полицейском участке женщина по имени Саманта много об этом говорила.
— Скажем так, Фрэнсис названивала всем, кто имеет отношение к преступлениям. Мне, полицейским, Магде и Джо из «Скорой»…
— Да, я с ними встречалась, когда…
Доктор Овусу кивает:
— Забавно, но благодаря Фрэнсис я сильно расширила свои знания о растительных и бытовых ядах. Не смотрите на меня так. — Она застенчиво улыбается. — Понимаю, как это звучит, но Фрэнсис звонила мне, испугавшись, что проглотила какую-то отраву, которую ей кто-то подсунул. Я потратила кучу времени, проверяя по ее просьбе различные симптомы — отравление свинцом, отравление отбеливателем, удобрениями и пестицидами. Однажды она решила, что в старое вино кто-то подлил дезинфицирующее средство для рук, но оказалось, что все дело в пробке. А как-то раз Фрэнсис подумала, что кто-то насыпал в еду крошечные литиевые батарейки, и я чуть окончательно не потеряла терпение. Но мы проверили все симптомы, которые бывают, если проглотить такую батарейку, отвезли ее в больницу, сделали рентген и выяснили, что у нее просто сильная изжога. Наверное, от стресса.
— Представляю, как это раздражало, — замечаю я.
— Не то слово, но я никогда не отказываю пациенту из-за подобного поведения. А то происшествие в итоге спасло жизнь моей племяннице. На следующий день я была у сестры дома, и ее годовалой дочери вдруг стало плохо. Не было никаких причин подозревать, что она проглотила литиевую батарейку, причем в таком случае остается очень мало времени, чтобы предпринять необходимые меры. Это очень быстро приводит к смерти. Возможно, лишь оттого, что я еще не выкинула из головы тревоги Фрэнсис, или просто сработало чутье, но мы немедленно отвезли девочку в больницу и спасли ей жизнь, потому что я настояла на проверке, не проглотила ли она батарейку. И выяснилось, что проглотила. Я не суеверна, но в тот день у меня в мозгу что-то щелкнуло. Я поняла, как напугана Фрэнсис и как у нее мало друзей. Самое меньшее, что я могла сделать, так это по-прежнему верить ей, пусть все остальные жители деревни и перешептывались у нее за спиной.
— Ого! — охаю я, уже не чувствуя себя такой усталой. — Я рада, что с вашей племянницей все в порядке.
Доктор Овусу выпрямляется, словно ее мысли витали в комнате и пришло время их приструнить.
— Я вижу, вы встревожены из-за этих растений, — говорит она. — Но прошу вас, доверьтесь Роуэну и мне, мы с этим разберемся. Я обещала Фрэнсис, что после ее смерти сама проведу вскрытие, причем безотлагательно.
— Какое странное обещание, — медленно произношу я. — Но, судя по вашим словам, она вам доверяла, а доверяла она мало кому.
— Понимаю, звучит странно, — признает доктор. — Но… — она умолкает, не желая продолжать.
— Она как раз внесла значительные изменения в завещание, и вдруг произошло это
Конец ознакомительного фрагмента.
