Глава 3
Помятый, обессиленный и удручённый Бертрам вернулся быстро. Во̀рон постучал чёрным клювом в прямоугольное окно кабинета Берни и дождался, когда мишка распахнёт створки.
— Ты всё выяснил и вернулся! — обрадовался полицейский пёс Вирджил. — Ну, рассказывай!
Бертрам спорхнул на стол Берни. Он всегда так делает — опускается на крышку и вышагивает туда-сюда: говорит, что так легче думается. На этот раз во̀рон не двинулся с места.
— Что случилось, Бертрам?! — воскликнул я.
Впервые я видел своего друга в таком подавленном состоянии. Что же произошло там, за порталом, если во̀рон забыл о стойких привычках?
— Рассказывай, Бертрам… — ласково протянул Берни. — Хочешь крекер? Ванильный, запах так и ласкает ноздри, это тебя успокоит.
Но во̀рон отказался. Медведь долго держал перед его лицом пакет с любимыми сладостями, но впустую.
— Он не будет, Берни, — сказал я. — Уплетай крекеры сам.
— Ладно, — пожал плечами мишка, и хрустящие печеньки водопадом посыпались в огромную пасть.
Бертрам начал рассказ.
— Я прошёл сквозь портал, осмотрелся и полетел в сторону Франбурга, но через триста метров на меня напал кречет.
— Дикий? — уточнил сосредоточенный Глюк.
— Ручной, обученный охоте на птиц.
Полицейские переглянулись.
— Как ты узнал? Ну-ка, рассказывай обо всём подробно!
Бертрам продолжал:
— Я летел и увидел свою тень на траве.
— И что? — поморщился я. — Что это нам даёт?
— Я заметил ещё одну тень!
— Чью? — протянул Милфорд.
— Птицы, которая падала на меня, выставив лапы для удара.
— А ты?!
— Когда птица приблизилась ко мне вплотную, я отпрянул и оторвался.
Полицейские дружно выдохнули и захлопали в лапы, отчего по комнате поплыли пыльные кораблики.
— Молодец! Избежал трагической гибели!
— Но потом этот кречет начал гоняться за мной! — продолжал ворон.
— А ты?!
— Я принялся уворачиваться, но он не отставал. И я заметил…
Мы затаили дыхание и ждали, что скажет Бертрам, но он молчал.
— Так что ты заметил, дружище? — спросил я.
— Я увидел обножки на лапах кречета.
— Это что такое? — сдвинул брови Ленард.
–… кожаные колечки. Это означает, что птица приручённая и подготовленная к охоте.
— И как ты выкрутился?
— Я полетел прямо на водопад, разогнался как следует, сложил крылья и проскочил сквозь воду. Меня чуть не смыло в реку, но я умудрился проскользнуть.
— А хищник? — спросил я.
— Он полетал минуту, понял, что его добыча исчезла, а потом птицу позвали.
— Как?! — полицейские насторожились.
— Кто-то крикнул «ау», и кречет послушно улетел прочь.
— Это был двуногий? — спросил Берни.
— Да, человек.
Собравшиеся молчали, пытаясь осмыслить то, что услышали от Бертрама.
— Значит, хищника напустил на тебя двуногий.
— Выходит, так…
— Но зачем ему охотиться на во̀рона?
— Действительно, зачем? — поддержал меня полицейский пёс Джордан. — Насколько я помню по звериной школе, с помощью кречетов человек охотится на уток, он же не питается во̀ронами. Или двуногий так оголодал, что решил закусить тобой?
— Конечно нет, — согласился Бертрам.
— Тогда в чём дело? — развёл лапами Берни.
— Вот это и надо выяснить.
В связи с внезапно нахлынувшими неприятностями Совет Зверей разрешил мне пройти через портал на разведку.
— Как думаете, парни, мне пойти в одежде или снять её? Я не буду привлекать внимание в рубашке и комбинезоне?
— Ночью никто не заметит, в одежде ты или в шёрстке, — облизнул нижнюю губу Вирджил.
— Все привыкли к твоему симпатичному комбинезону, медведи-хранители примут тебя за постороннего кролика и не пропустят, — добавил Милфорд.
— Шутите.
— Так что будь собой, — снисходительно протянул Ленард.
Честно говоря, я привык к одежде и без неё чувствовал себя неуютно. Но иногда, для пользы дела, мне приходилось оставлять её в уголке.
Я пошёл ночью, свято помня о том, что мой друг чуть не стал жертвой ловчей птицы. Бертрам и росомаха Глюк остались у портала в компании медведей-хранителей дожидаться моего возвращения. Во̀рон хотел отправиться со мной, но я запретил.
— Я понаблюдаю за тобой сверху!
— Нет, Бертрам, ты должен остаться дома, не хочу рисковать твоей жизнью.
Глюк поддержал меня.
— Рэббит-Джон прав, ворон. Тебе уже досталось от хищника, хватит приключений, рычать — не молчать!
Кроме сов, ночью почти никто не охотится, да и человек мало что увидит в темноте, поэтому я нисколько не опасался, что меня кто-нибудь заметит.
Я был осторожен: вместо того, чтобы спускаться к реке по верёвочной лестнице, я полез наверх по каменистому откосу. Белый остроконечный месяц скромно жался в уголке антрацитового неба, ветер стих, и запах сочной травы ласкал ноздри.
Пройдя по выступу вдоль падающей воды, я миновал водопад, прислушался, хотя мало что услышишь при таком грохоте, огляделся и полез вверх по крутому склону.
Обнажённые корни вековых деревьев покрылись непробиваемой коркой и увеличились в размерах, что не мешало мне пробираться наверх.
Через полчаса я оказался у реки, которую питал водопад, а потом осторожно зашагал вдоль берега. В случае опасности придётся прыгать в воду, хотя я всегда старался избегать этого.
Я обследовал берег реки и внезапно наткнулся на птичьи перья, разбросанные по траве. При нарождающейся луне мало что видно, поэтому после недолгих колебаний я осторожно собрал их и положил в карман синего комбинезона. Надо показать находку Бертраму, пусть выскажет своё мнение.
И внезапно замер.
По глазам пробежал отблеск и заставил меня зажмуриться, это лунный свет отразился от стекла. Сияние тут же исчезло.
За мной следили с помощью оптического прибора. Я упал в траву и прислушался, говорили двуногие.
— Мне кажется, что я заметил движение.
— Что это было? Птица? Зверь?
— Пока не знаю…
Я понял, что пора убираться. Прижав уши к спине, я пополз обратно, но неожиданно услышал:
— Спускай Геркулеса.
И команду:
— Ищи!
Я вскочил на лапы и бросился к водопаду. Потом оглянулся и увидел, что за мной, уткнувшись мордой в землю, бежит чёрная поджарая собака с острыми стоячими ушами. Я удвоил скорость, но пёс заметил меня, залаял и прибавил ходу.
Я добрался до крутого склона, когда неотступный преследователь настиг меня, его горячее дыхание обдало жаром мои нежные ушки. Ещё секунда, и я окажусь в его власти.
С разгона я заскочил на склон, развернулся и прыгнул прямо на пса.
Я вспомнил старый проверенный трюк, которым воспользовался енот Рыжий Полоскун, когда беднягу закружила стая бездомных собак и пришлось отбиваться от свирепого вожака.
Я вцепился зубами в собачий нос. Мой преследователь жалобно заскулил и попытался отпихнуть меня передним лапами. Я разжал челюсти, и пёс сбежал с места битвы, а я снова помчался в обход, опасаясь, что люди всполошатся и бросятся за мной. Вряд ли у них получится, потому что собака не возьмёт след после укуса, но меня беспокоило то, что двуногие заметили мой силуэт в полночной тьме. Как это у них получилось?
Я вернулся домой прежним способом: прошёл через портал и оказался в объятиях Глюка и Бертрама, медведи-хранители стояли неподалёку.
— Ты вернулся! Живой и невредимый!
— Мне повезло, — сказал я. — Теперь слушайте: там, за деревьями, в засаде сидят двуногие, с ними собака по кличке Геркулес, люди пустили пса по моему следу.
— Заметили тебя ночью?! — удивился Глюк. — Они что — видят в темноте, как и мы?! Я удивлён, рычать — не молчать!
— Меня это тоже тревожит, — произнёс медведь-хранитель. — До сих пор только звери имели такой дар.
— И ещё! — я полез в карманы. — Кое-что обнаружил, но рассмотрим это при свете дня, а не луны.
Мы проболтали до рассвета, а когда красные лучи коснулись бескрайнего горизонта, принялись рассматривать ночную находку.
Медведям-хранителям стало по-настоящему интересно.
— Что это?
— Птичьи перья. Сначала я нашёл один разбросанный пучок, потом второй.
— Перья воронов, — провозгласил уверенный в себе Глюк.
— Двух, — отметил Бертрам. — Это наши посредники Амадиу и Ламмерт.
— Рычать — не молчать, — согласился полицейский-росомаха. — А самих воронов ты видел?
Я покачал головой.
— К сожалению, нет. Но надеюсь, что они живы.
— Я тоже… — мрачно произнёс Бертрам. — Есть у меня одна идея, как пробраться в мир людей без ущерба для здоровья, но для этого надо слетать к единственному морю в мире зверей. Туда, где мы познакомились с глорианцами.
И мой пернатый друг отправился в путешествие.
Когда он достиг морского берега, ворона окружили поморники — птицы бурого окраса, с белой грудкой, чёрными с жёлтым пёрышками на голове и тонкими ножками. Симпатяги!
— Привет, Бертрам! Добро пожаловать на побережье! У тебя дело или развлечение?
— Мне нужны орланы.
— Хотите полетать наперегонки?
— Давно мечтаю об этом.
— Сейчас пригласим, и можете гоняться сколько душе угодно.
Вскоре пять орланов опустились на камни.
Ворон невольно залюбовался воздушными хищниками, их сильными телами и мощными лапами с острыми когтями загнутой формы. Янтарно-жёлтые глаза смотрели внимательно, в полёте клиновидный белый хвост раскрывался, а когда птица садилась — аккуратно складывался.
— Добрый день, Бертрам! — произнёс самый крупный орлан. — Я Себастьян. Нам сказали, что ты хочешь устроить птичьи гонки?
— Именно, — кивнул Бертрам, — но не здесь.
— А где же?
— За порталом.
— Ого! — удивился орлан. — Но туда никого не пускают.
— Вас пустят.
— Это как же?
— Я пошутил насчёт гонок. Если честно, нам нужна ваша помощь.
— Вам?
— Мне.
— И какая же?
— Прикрыть меня.
— Чем? Крыльями или хвостом?
Смешно.
— Мне необходимо слетать в город Франбург.
— А мы при чём?
— Я не могу пройти, там караулят двуногие.
— Откуда ты знаешь?
— Их видел Рэббит-Джон, а на меня напал кречет.
— И чем орланы могут помочь?
— Вы сильнее кречетов, надо отогнать их, чтобы я мог спокойно добраться до Франбурга.
Себастьян думал бесконечно долго, его сородичи терпеливо ждали.
Орлан повернулся к Бертраму.
— Нет.
— Что?! — не понял ворон.
— Мы не хотим связываться с двуногими.
— Почему?
— Пропали волк, росомаха и два твоих сородича, это не шутки, так что наш ответ — нет.
В разговор вступил молодой орлан. Скоро его окрас станет таким же ярким, как у Себастьяна, а клюв из тёмно-серого превратится в жёлтый.
— А что нужно сделать, Бертрам?
— Когда я полечу в город Франбург, на меня набросится кречет, надо его прогнать.
— И всё? — молодой орлан повернулся к Себастьяну. — Мы же справимся! Орланы тяжелее, летают выше, бьют сильнее. Почему ты отказываешь Бертраму?
Ворон осмелился продолжить разговор.
— Друзья! Нам необходимо выяснить, что именно происходит, а потом подумаем, как это остановить. Грядёт битва, но пусть она будет там, за порталом, чем на нашей земле. Если мы не остановим двуногих, это действительно случится, и тогда неизвестно, чем всё закончится. Больше всего надо опасаться мне. Вы будете сражаться с кречетами, а я должен лететь к людям. Я — главная мишень для двуногих. Мне нужно во что бы то ни стало добраться до Эмиля.
— Хорошо, мы летим с тобой.
