Глава 6
«Интересное» в представлении семейства Нарен — это нечто опасное, непознанное и неконтролируемое, я давно убедился. Но, признаюсь, сейчас и меня взяло за живое: о каких летучих зверях упомянул этот мальчишка едва десяти лет от роду? Может, вовсе не о драконах? Мало ли в пустыне водится всяких странных существ, даже и с крыльями или их подобием? Некоторые ящерицы умеют парить, растягивая перепонку между передними и задними лапами, это точно… А если речь шла все-таки о драконах, то почему Арду говорит о них, словно о вьючном скоте? Тут я невольно потер спину и перекинул особенно тяжелую сумку с правого плеча на левое — Фергия заявила, что не желает колдовать впопыхах, а то этак уменьшит свой золотой запас, а увеличить не выйдет, и что мы будем делать? Нет уж, лучше Вейришу немного попотеть…
Но, может, контрабандисты договорились с кем-то из моих сородичей и за определенную плату используют их как вестовых? Эта версия мне нравилась больше.
В поселке на нас смотрели без особого интереса и едва не зашибли груженной подсушенными водорослями волокушей, запряженной унылым старым ишаком. Я на его месте тоже сделался бы уныл: вряд ли тут перепадает что-нибудь помимо тех же водорослей, а это еда на любителя.
— Вот дом Игирида-шодана, — сказал нам Арду. — Иди к нему, шади, а мне надо бежать, у меня работы много…
С этими словами он испарился, а мы в очередной раз переглянулись, и Фергия постучала по стене камнем, подвешенным на веревке: дверей тут не было, их заменяли плотные занавеси, сотканные, похоже, из тех же водорослей.
— Входите, гости! — отозвались изнутри, и Фергия решительно нырнула в темноту, а я последовал за ней.
Внутри было хоть глаз выколи, и Фергия, наткнувшись на что-то и ругнувшись под нос, засветила огонек-спутник.
— Что это ты распоряжаешься в чужом доме, шади? — недовольно спросил некто, отступив в густую тень в углу.
— А почему это ты так нелюбезно встречаешь гостей? — в тон ему ответила Фергия. — Ты уж прости, мы не обучены видеть в темноте, а если у тебя нет денег даже на жалкую плошку с жиром и фитилем, то почему тебя называют важным человеком?
— Не твое дело! — был ответ, и я понял, что с этим Игиридом она будет ругаться ох как долго…
— Вот так дела! — всплеснула руками Фергия. — Этот мальчик, как бишь его… Арду? Он сказал, что ты радушно нас встретишь, обо всем расскажешь, поможешь купить припасы, а ты, вижу, вовсе говорить не желаешь? Что ж, пойдемте отсюда, Эйш, поищем кого-нибудь поприветливее. Я видела на рейде арастенскую шхуну, там-то уж своих точно узнают!
— Я бы встретил тебя радушно, шади, если бы ты вела себя как подобает! — громыхнул Игирид и показался на свет.
Клянусь, я попятился. Этот достойный шодан был выше меня на голову и примерно вдвое шире в плечах, а я не такой уж задохлик. А еще…
— Фержи… Фержи!.. — зашипел я и, не дождавшись ответа, схватил ее за рукав.
— Что вам, Эйш? — недовольно обернулась она.
— Он — дракон! — шепотом сказал я по-арастенски. Впрочем, Игирид наверняка знал этот язык, но вдруг сразу не распознал?
— Я так и думала, — преспокойно заявила Фергия.
— О чем это ты думала? — мрачно спросил Игирид. Неужели правда не понял? Хоть на том спасибо!
Его черная кожа поблескивала в свете огонька-спутника, большие темные глаза навыкате отливали кроваво-красным, крупные белые зубы поблескивали в приоткрытом рту, а громадные кулаки сжимались и разжимались.
— Что ты и есть летучий зверь, тот самый, чернее самой ночи, о котором упоминал Арду, — преспокойно ответила Фергия и без приглашения уселась на какой-то сундук.
Я встал рядом, в любой момент готовый превратиться, схватить ее и удрать отсюда со всех крыльев. С Игиридом мне в открытом бою не совладать: взрослый опытный дракон — а он явно старше меня, как бы не ровесник дяде Гаррешу, — сметет меня с дороги, как пушинку. Разве что Фергия поддержит, но нам с нею как-то не приходилось упражняться в воинском деле, так что, боюсь, в паре мы воевали бы еще хуже, чем поодиночке. Да и трудно, думаю, колдовать в полную силу, когда тебя держит в лапе дракон… Возможно, я многого не знал о Фергии, но проверять подобное на практике что-то не хотелось.
— Что за ерунду ты несешь, шади? — спросил Игирид, мрачно засопев.
— Эйш узнает соплеменников в любом обличье, хоть ты в ящерицу превратись, — кивнула она на меня. — Он сам крылатый, тьфу, летучий зверь, так что родню чует за день пути!
Фергия, конечно, преувеличила, но это, кажется, был тот случай, когда ужин мясом не испортишь.
— Соплеме… — Игирид замер, принюхиваясь. — В самом деле, от него пахнет почти как от Великой…
— Иррашьи? — тут же спросила Фергия. — Так он ее правнук. Кстати, а давно ты ее видел?
— Зачем спрашиваешь? — Он насупился, наклонил голову, выставив блестящий, бритый наголо череп, словно готовясь к атаке.
— Она очень нужна нам, почтенный Игирид, — встрял я, — это касается только нашего рода и никого иного. Если ты дашь знать Великой Иррашье, что ее разыскивает дальний родственник, мы не останемся в долгу. Не так ли, Фержи?
— А? Да, конечно, у нас есть чем заплатить! — подтвердила она с заметным сожалением.
Маги, по-моему, намного жаднее драконов: я бы заплатил не колеблясь… если бы захватил что-нибудь из своей сокровищницы. Но я об этом не подумал, в отличие от Фергии. Что ж, придется возместить ей затраты, если до этого дойдет, а она потом вспомнит… Вспомнит, уверен, такая уж у этих Нарен натура.
— Я ей скажу. Но нескоро, — после долгой паузы произнес Игирид. — Она улетела на юг. Обещала вернуться через луну или две.
Я застонал: ждать столько времени! Или… нет, нет, это глупо.
— Что ж, ничего не остается, кроме как отправиться за ней следом, — сказала Фергия, будто прочитав мои мысли.
— Вы с ума сошли… — зашипел я. — Одно дело — лететь вдоль побережья, а совсем другое — сунуться куда-то в глубь пустыни! Мы никого там не найдем, скажите спасибо, если сами выберемся!
— Шодан правильно говорит, — подтвердил Игирид, сел на другой сундук и подтянул ноги, пошевелив босыми пальцами — они были на удивление длинными. — Только Великая может летать в Мертвую пустыню.
— А что там такого ужасного? — сделала охотничью стойку Фергия.
— Ничего. Пустыня. Много дней пути — только пустыня. Оазисов нет. Ничего нет, даже колючек. Только мертвая земля до самого горизонта, совсем сухая, в трещинах. Жарко так, что чешуя плавится. Дождь никогда не идет. Может, когда-то шел, но уже много веков его нет. И ветра нет. Наступи на песок — след останется навсегда. Великая говорила, там много странных следов, но сам я не видел, — с неожиданным сожалением проговорил Игирид. — Не могу лететь так далеко один. Да и Великая не позволит. И с собой не возьмет.
— Хм… и чего ради Иррашье наведываться в такое дивное местечко? А-а-а… — Фергия хлопнула себя по лбу. — Наверно, у нее там сокровищница. А что, логично, никто не доберется, а доберется — обратно не выберется… Правда, неудобно, наверно, хранить драгоценности так далеко: вот понадобятся срочно, и что делать?
— Можно подумать, мы солим всю рыбу в одной бочке, — буркнул я.
— Хотите сказать, что на текущие расходы у вашей прабабки и так хватает, а в пустыне она держит неприкосновенный запас? Хм, похоже на правду…
Игирид гневно сопел, пока мы переговаривались, потом выдал, сердито вращая глазами:
— Если вы явились за сокровищами Великой, я вас убью! Прямо сейчас!
— Постой, постой, шодан! — Фергия подняла руки. — Я же просто так рассуждала… Была охота лететь в пустыню с риском там и остаться ради каких-то призрачных драгоценностей! Нет уж, у нас своего добра хватает, верно, Эйш? А не хватит — ограбим кого-нибудь не настолько важного, как Иррашья!
— Ну ладно… — процедил Игирид. — Тогда что вам нужно от Великой?
— Говорю же — совет. А если повезет — помощь, — коротко сказал я, потому что длинные фразы этот странный тип явно не воспринимал, зря Фергия распиналась. — В нашем роду приключилась беда. Если кто и может разобраться, то только Иррашья. Нам такое не под силу. Мы не знаем того, что знает она.
Фергия выразительно хмыкнула, и я ткнул ее в плечо, чтобы помалкивала. Не все же ей руки распускать, теперь мой черед…
— Беда? Какая беда? — неожиданно встревожился Игирид и подался вперед. Сейчас он даже в человеческом обличье напоминал дракона, услышавшего приближение врага или добычи.
— Женщины гибнут, — сказал я, решив, что это его наверняка проймет. — Это проклятие, мы уверены. Я тоже проклят. Мы даже представляем, кто тому виной, только вот найти его не можем.
— Проклятие?
Игирид с неожиданной для такой комплекции ловкостью спрыгнул с сундука, подскочил ко мне, схватил за плечи и впечатал в стену. Я не успел даже дернуться, настолько он был быстр! И силен — меня словно в кандалы заковали…
— Проклятие… — повторил он, шумно меня обнюхивая. — Да. Да! Сидит… внутри сидит, в самой крови. Но крепко связано! Кто?…
— Э-э-э… проклял или связал?
— Связал!
— Дочь Золотого Змея, — ответил я, стараясь высвободиться из железной хватки, но тщетно. — Мы ей помогли, и она в благодарность…
— Ага! — воскликнул Игирид. — Чую — знакомый дух! Золотом тянет, не простым золотом… Теперь ясно откуда.
Фергия откашлялась, привлекая к себе внимание.
— Игирид-шодан, так ты чуешь проклятие? Можешь сказать, откуда оно взялось?
— Нет, шади, — ответил он и выпустил меня. — Знаю только — в крови шодана живет скверное. Очень старое. Старше меня. Вы правы — только Великая знает, что это и откуда. А может, и она не знает, да простятся мне такие слова…
— Ну, попытаться всяко стоит, — вздохнула Фергия. — А поскольку, как мы выяснили, лететь за ней вдогонку смысла нет, то придется нам задержаться здесь и подождать. Как вам такая идея, Эйш?
Я представил себе месяц, а то и два жизни под открытым небом — просто потому, что вряд ли добрые жители пустят нас в свои дома на такой срок, да я и сам не пойду в такую вот конуру. Вообразил бесконечно тянущиеся жаркие дни, скучные ночи и невольно содрогнулся. Развлечений тут нет: разве что порыбачить или облететь округу… Кошмар наяву!
— Вижу, не нравится, — вздохнула Фергия и повернулась к Игириду: — Шодан, а никакой связи с Великой нет?
Я хотел сказать, что мог бы отправить прабабушке зов, но вовремя прикусил язык: во-первых, Фергии явно что-то нужно было разузнать у нашего нового знакомого, во-вторых, я не был уверен, будто у меня получится дозваться Иррашью, а если и выйдет — что она сильно обрадуется. Вряд ли ей понравится, что какой-то недоросль (а по нашим меркам я еще очень молод) смеет прерывать ее путешествие без особенно важной на то причины.
— Вдруг случится что-нибудь ужасное, — продолжала Фергия, — нужна будет ее помощь?… Так вот вернется она через две луны — а поселок как джаннай хвостом смахнул! Мало ли, разграбили, сожгли или болезнь какая приключилась… Неужели нельзя дозваться ее и упросить прилететь поскорее?
Он долго молчал, перебирая бородку, заплетенную в перевитые цветными нитками косички, потом все же сказал:
— Я попробую. Только если Великая решит, что я зря ее потревожил и ей пришлось вернуться с полпути ради ерунды, пускай ее гнев обрушится на вас!
— Это уж само собой, — заверила Фергия. — Просто-таки всенепременно на нас! Не сам же ты решил позвать Иррашью, а мы тебя упросили, значит, нам и держать ответ. Так ей и скажи!
— Как совсем стемнеет, позову, — проворчал Игирид и зыркнул на меня. — Не стал бы, если б не чуял — шодан вправду родственник Великой. Вдруг с ним что случится? Тогда она меня живьем изжарит…
В этот момент я как никогда был благодарен тому, что среди драконов так ценятся семейные узы: пускай даже Иррашья вряд ли помнит, как я выгляжу, но все равно сильно огорчится, если я погибну из-за своего проклятия. В особенности если это произойдет на ее территории: позор на старости лет, не уследила за собственными владениями, да еще и за правнуком, пускай и не родным.
А еще мне страшно хотелось узнать, как именно Игирид намерен звать Иррашью: никогда не слышал ни о чем подобном.
Зов-то, повторюсь, послать можно, только он не мгновенно достигнет адресата, хуже того, тот не всегда в состоянии понять, что именно случилось и случилось ли вообще.
Так было с младшим сыном Гарреша — дядя услышал призыв, но оказался слишком далеко, и когда явился, было слишком поздно, ему никого не удалось спасти. И со мной в Арастене приключилось то же самое: если бы по счастливой случайности поблизости не оказалась Флоссия, уловившая мой отчаянный призыв и сломя голову ринувшаяся на помощь, я бы сейчас здесь не стоял. Дядя в тот раз тоже услышал, благо был относительно недалеко, но снова опоздал. Ну а до родителей, как я узнал позже, вообще ничего не донеслось через море и горы. Они только ощутили смутное беспокойство за меня, но не придали этому особенного значения: как не волноваться за сына, который отправился за тридевять земель искать приключений? Но даже если бы они восприняли это всерьез, где и как бы они стали меня искать? Я ведь даже не сказал, куда именно полетел, а обшаривать весь Арастенский полуостров и часть материка… На это уйдут недели, если не месяцы.
Вероятно, старая Иррашья знала какой-то секрет и поделилась им со странным Игиридом. Вот бы разузнать его…
Фергия, судя по выражению ее лица, думала о том же самом, но пока помалкивала. Впрочем, длилось это недолго.
— Игирид-шодан, выходит, в поселке не знают, что ты и есть летучий зверь? — спросила она.
— Может, кто и догадывается, да помалкивает, — буркнул он.
— А откуда ты родом? Ты на Эйша совсем не похож: гляди, какой он светлый, а ты…
— Откуда мне знать, в кого я таким уродился? Великая подобрала меня в Мертвой пустыне.
Я невольно встряхнул головой: чтобы дракон бросил свое дитя… Нет, бывало, что убивали в приступе ярости, но оставить на верную смерть — немыслимо! Разве только родители погибли и Игирид с младых когтей вынужден был выживать в одиночестве?
— Она тебя воспитывала? — не отставала Фергия. — Тогда почему ты так странно говоришь? Она ведь должна быть высокоученой… гм… особой?
— Зачем ей меня воспитывать? — нахмурился Игирид. Блестящая темная кожа у него на лбу собралась складками. — Я был уже взрослый.
Моя версия потерпела сокрушительный крах.
— Но тогда…
— Ничего не помню, — перебил он. — Ни как там оказался, ни кто мои родители. Других там не было. Следов тоже. Я один.
— Может, полетел на поиски приключений, в ту же Мертвую пустыню, но попал в песчаную бурю, ударился головой и потерял память? — предположил я. — А хотя ты же сказал, что там не бывает ветров… Ну, тогда угодил в бурю где-то еще, заплутал, обессилел и рухнул именно там.
— Великая так думала сначала, но потом сказала — нет. У меня на теле не было никаких знаков. — Игирид понемногу делался все более словоохотливым. — Она сказала — должны быть. У здешних драконов принято выжигать знаки рода. Одежды у меня тоже не было. Ничего не было. Я не умел говорить. Нет, умел, — подумав, добавил он. — Только меня никто не понимал, даже Великая. Не мог превращаться. Я взялся из ниоткуда. Если бы Великая не почуяла, что я — дракон, убила бы на месте.
— За что? — поразился я.
— А вдруг я кто-нибудь похуже джанная? Есть, знаешь, твари, которые хорошо притворяются людьми. Только их нельзя впускать ни в поселение, ни тем более в дом. Пустишь — всех убьют. Лучше убить их первым, пока они ничего не натворили!
— Резонно… Но как их отличить от обычных путников? Если ты не дракон, не колдун и даже амулетов у тебя нет?
— Разные есть способы, — туманно ответил Игирид, и Фергия снова навострила уши. — Но ты меня не путай, шодан. Я о другом говорю: Великая не стала меня убивать, а принесла сюда и приказала людям научить меня говорить.
— Постой, ты сказал, что даже она тебя не понимала. — Я уже отчаялся разобраться в его путаном рассказе. — Неужели даже тогда, когда ты был в облике дракона? Мы же на одном языке разговариваем!
— Эйш, он же сказал, что превратиться не мог, — напомнила Фергия. — Кстати, Игирид-шодан, а если бы это вышло нечаянно? Хотя постой… сколько тебе было лет тогда? Ты сказал, что был уже взрослым…
— Я имел в виду — не беспомощный ребенок, — покачал лысой головой Игирид. — Люди говорили — я еще подросток. Теперь вырос. Только тех людей давно нет, их внуков тоже.
— Эйш, а драконы когда начинают оборачиваться?
— Что значит — когда? — удивился я. — Как на свет появились, так и… Это от возраста и разума не зависит. В смысле, чем мы старше, тем лучше контролируем превращение, а в детстве за нами глаз да глаз: только что порхал, потом нечаянно превратился в человека, да и загремел с обрыва…
— Шодан правильно говорит, — сказал Игирид. — Только когда Великая меня нашла, у меня не было сил превратиться. Я был почти мертвый. А потом она мне запретила, чтобы я не убил людей. Я и так мог, я сильный, но нельзя убивать тех, кто дает тебе пищу и кров, заботится о тебе и учит, как будто ты младенец.
— Выходит, воспоминания к тебе так и не вернулись? И… ведь уже прошло немало лет, неужели ты не нашел семью? — спросила Фергия.
— Нет, шади. И Великая не сумела отыскать. Значит, их нет. А что случилось, неведомо.
Я подумал, что Иррашья летает в Мертвую пустыню не ради того, чтобы пересчитать свои бриллианты. Вполне вероятно, она ищет что-то или кого-то, осиротившего Игирида, лишившего его памяти и оставившего умирать.
— Если твоих родных убили, — сказала Фергия, словно читая мои мысли, — почему же тебя оставили в живых?
— Я не знаю, шади. И Великая не знает.
— Но, полагаю, подозревает, что тебя послали следить за ней?
— Так было, — кивнул Игирид и снова нахмурился. — Поэтому она не взяла меня к себе. Но это и хорошо. Мне лучше здесь — почти как дома. Я иногда вспоминаю немного — большая вода, дальнего берега не видно, хижины — почему-то на ногах, берега зеленые, а дальше пустыня и горы. Почти как здесь. Только та вода была пресная.
Я оторопел: большой пресный водоем? Где же может таиться такое диво? В тех краях, о которых рассказывала джанная Лалира, разве что… Но каким ветром Игирида занесло сюда? Он ведь совсем не похож на мою здешнюю родню: среди нас я самый светлый, пожалуй, но есть и смуглые, и меднокожие… А вот подобных я не упомню.
Даже черты лица у Игирида отличались: здесь, вдоль западного побережья, таких не увидишь. Кажется, я замечал подобного оттенка кожу — черную до такой степени, что кажется лиловой, — широкие плоские носы, толстые вывороченные губы и большие глаза с тяжелыми веками у рабов, но откуда их привезли, не интересовался. Может, из каких-то внутренних областей континента? Галеры ведь могут подняться по течению большой реки, и местные жители станут легкой добычей… Но Игирид ведь дракон!
— Знаете, Эйш, — негромко произнесла Фергия по-арастенски, когда он снова погрузился в раздумья. — Кажется, наш друг и здесь наследил.
— С чего вы взяли?
— Все одно к одному сходится. Прабабушка ваша зачем-то раз за разом летает в ту пустыню, в которой нашла полумертвого Игирида, а ему совершенно неоткуда было там взяться. Или, может, вовсе и не в пустыню? Кто за ней проследит?
— И куда же?
— Да мало ли…
— Я тоже подумал, что она ищет следы преступника, — сознался я. — Но столько лет кряду?
— Почему бы и нет? Если Игирид ничего не помнит и не может указать, где его дом, то… Сами представьте, сколько можно обшаривать континент! Мало ли тут пресных озер?
— Хватает, в общем-то, но в других местах, — пробормотал я.
— Значит, там Иррашья уже искала, — отрезала Фергия.
— Вы что, хотите сказать, что Дженна Дасс хотел завладеть телом подростка? Но тот оказался слишком слаб, поэтому его сочли негодным носителем и оставили погибать?
— Нет, наверно, случилось что-то иное. Что-то выгнало Дасса из тела нашего нового друга, иначе бы мы с ним сейчас не разговаривали. Но что? Или кто?
— Прабабушка? — сглотнул я.
— Скорее всего, — без улыбки произнесла Фергия. — То, что жертва ничего не помнит, — ерунда. Ваша прабабушка вполне могла подправить память мальчишке. Она, судя по всему, колдовать умеет, в отличие от вас.
— Меня никто этому не учил, в отличие от вас, — огрызнулся я, вспомнив свою идею. Но нет, вслух я ее не выскажу, не то потом ни за что не отделаюсь от Фергии.
— Хватит говорить, — перебил Игирид, хмуря густые брови. — Время идти звать Великую, если не передумали.
— Нет, конечно же, нет! — Фергия вскочила. — Скажи, может, тебе чем-нибудь помочь?
— Ты, главное, не мешай, шади, — ответил он к моему превеликому восторгу, подошел к выходу и махнул нам могучей рукой: — Ну, что встали? Да оставьте свои вьюки, никто их не возьмет!
