Как тебе такое, Iron Mask?

Игорь Савельев, 2020

Главный герой нового романа Игоря Савельева, студент Кембриджа Алекс (Алексей Николаев) не афиширует, что он сын могущественного российского чиновника. Но вдруг его срочно вызывают на родину. Желание отца, наконец, поговорить и расставить все точки над «i»? Шанс для Алекса разобраться с подростковыми травмами? Или всё это – грязная игра спецслужб? «Фантасмагоричная жизнь путинского “нового дворянства” с самого начала предсказуемо привлекала к себе внимание крупных сатириков – которые разоблачали, бичевали и высмеивали ее. Но лишь Савельеву удалось то, что не удавалось ни Пелевину, ни Доренко, ни Сорокину, ни Проханову, – перевести на язык художественной прозы главную фразу десятых годов: “ОНИ О..ЕЛИ”». Лев Данилкин

Оглавление

Объект хочет остаться в нейтральной зоне

Все так рвались в Москву, а Алекс — нет. В длинных шереметьевских переходах он дал обогнать себя всему эконом-классу и встал в самый хвост очереди. Наблюдал за тем, как пограничная служба или менты в сторонке прессуют какого-то испуганного мужика, у которого что-то не так с визой (а тот ни бе ни ме по-русски), Алекс вяло подумал помочь, но нашелся кто-то другой. Он понял, что это может случиться здесь. Арест.

Несмотря на отупение и на то, что ему стало почти по барабану, зачем он в Москве (ребус, Matryoshka какая-то — Russian doll), он продолжал почти машинально просчитывать варианты. И сначала самым бредовым, а потом не самым, показалось, что это может быть операция спецслужб. Похищение спецслужбами (Тео, любитель конспирологических теорий, был бы в восторге). То есть отец вообще не в курсе происходящего и, увлеченный госпереворотом, не знает, что кто-то выманил его сына в Москву. Значит, арестуют, скорее всего, в аэропорту. Прямо на паспортном контроле. Алекс продвинулся к переднему краю, к самой черте, и смиренно ждал, когда красный крестик сменится на зеленую стрелку.

Между прочим, он ведь может не перешагивать. Развернуться прямо сейчас, остаться в транзитной зоне, пробить возвращение обратным рейсом, если нужно, заплатить за это… Его же силком не втащат за эту черту? Означающую государственную границу? В Шереметьево он не на территории РФ, даже будучи гражданином РФ? Это надо быстро загуглить; вспомнились истории про Сноудена, который якобы месяц провел в здешнем капсульном отеле, для такого не предназначенном. Английские журналисты специально командировались куда-нибудь со стыковкой в Москве, чтобы побродить по нейтральной зоне Шереметьево и чуть ли не простучать саркофаги… Или как уж он там выглядит, капсульный отель…

Зеленая стрелка.

А отец и не заметит. Даже если это действительно он поручал. В его круглосуточном сидении в Кремле, в Сочи, в бункере — где уж они там делают переворот? — в развороченном обыском Ново-Огареве, где бумаги клипово-печально, медленно валятся с потолка в стробоскопах, отцу явно не до того. Он в своем кофейном или коньячном бреду тотального государственного недосыпа и не вспомнит, что вызывал сына, и не заметит, что тот не прилетал, и…

Пограничник шлепнул штамп и протянул паспорт.

Алекс даже не стал вымучивать ответной вежливой улыбки.

Если уж арест в паспортной будке не состоялся, жизнь все ближе подводила Алекса к желанному варианту. Взлелеянному еще на взлете. Он приезжает в Барвиху. В отцовскую приемную — в Белый дом. В бункер. В Кремль. Куда угодно. Как это ни смешно, Алекс никогда не был в Кремле, если не считать концертного зала. Отец примет его минут на пятнадцать — с красными глазами, с взъерошенными волосами, такой Робеспьер, отвлеченный от рубания голов, — и они заключат пакт. Алекс тоже будет предельно трезв в решении проблемы. Отец начнет объяснять — почему никто не должен узнать об их родстве. Алекс будет кивать. Он все понимает. Они взрослые, деловые люди. Отец, вернее, больше не отец отпускает его. Это последняя встреча. И счастливый Алекс с дарованной волей вылетает к…

К нему наперерез бросился человек в сером пальто, как в плохих комедиях про шпионов.

И все-таки арест.

— Такси? Такси! Молодой человек, такси!

Shit.

Алекс смутно помнил семейную притчу, как его деда, приехавшего в Москву учиться и разве что не веревкой подпоясанного, так обобрали таксисты — в те времена чуть ли еще не извозчики. Впрочем, считать ли семейной притчей то, что Алекс вычитал вместе со всеми в интервью, пусть и в детстве?.. (А если не считать, то что тогда — свое?) Отец тогда очень хотел понравиться не то Москве (в которой питерская команда еще озиралась), не то «гражданскому обществу» (перед которым тоже пытались еще что-то изображать). Но, в общем, вся эта команда еще готова была вежливо отвечать на вопросы типа Who is [Mr. P.]? и имиджмейкеры расшибались в лепешку.

Однажды в те годы в их доме даже побывало телевидение. Хорошо бы, кстати, вспомнить или как-то узнать — дату, телекомпанию… Ведь хранятся же где-то архивы программ? Да. Это важно. Потому что их тогда снимали с мамой. Режиссер или журналист сажал его на диван и подбадривал: «Ну давай, обними маму». Почему Алекс и запомнил-то.

— Алексей Михайлович!

Так.

Алексей Михайлович уже успел пройти половину маршрута на аэроэкспресс и прокрутить в воображении половину «вольной жизни».

Обернулся: двое, в костюмах. Не слишком запыхались.

— А мы вас встречаем.

— А почему без таблички?

— Не надо таблички.

— Вы из ФСБ? — осведомился Алекс. Да какая разница, в конце концов.

— Мы из ФСО. Личная охрана Михаила Андреевича.

— Как вас стало много.

Тот, который постарше, протянул руку за вещами; Алекс не отдал вещи; они повернулись и пошли впереди него. Так. Если бы арестовали, шли бы сзади.

— Может, представитесь?

— Извините, Алексей Михайлович. Меня зовут Ринат. Это Юрий.

Остановились, чтобы пожать руки.

— Вы начальник охраны?

— Можно сказать и так. — Ринат достал телефон, большой, как лопата для снега. — Але, да, мы выходим из третьего выхода.

Если они сядут сзади по обе стороны, то это арест.

BMW подъехала задним ходом по полосе для автобусов. Машина, по крайней мере, реально правительственная — по номерам. Впрочем, для ФСБ не составило бы труда… Да они могли тащить его хоть с мешком на голове на глазах у всего Шереметьево. У Алекса в этом смысле не было иллюзий. Это вам не Европа.

Ринат сел вперед. Ладно хоть так.

Второй, Юрий, почему-то явно смущался и пристально смотрел в окно, хотя там не на что было смотреть (BMW расталкивала крякалкой скопление Яндекс. Такси на выезде). Может, им не положено ездить рядом с хозяевами?

Толчея такси, толчея в терминале. Как будто и не было никакой революции. А может, и правда не было.

Проехали шлагбаумы и наконец понеслись.

— Мы едем в Барвиху или в Москву?

— В Москву.

Тем лучше. «Не дома» больше настраивало на краткий деловой разговор.

Когда обгоняли автобус, в его блестящих бортах отпечатались вдруг фиолетовые отсветы. Бо-оже. Что бы ни происходило в жизни Алекса, его еще не возили с мигалкой (за исключением скорой, тогда).

Поискав кнопку, он опустил стекло — на такой скорости их всех чуть не снесло внутри нахрен, — поднял в ветер руку с телефоном и поснимал — кажется, поснимал — крышу.

— Алексей Михайлович, — укоризненно сказал Ринат.

То ли ветер, то ли протоколы безопасности.

Алекс поднял стекло и отправил видео Тео.

— А почему без сирены?

Ролику требовался достойный звук.

— Кстати, а где танки?

Ринат, кажется, усмехнулся, помолчал немного.

— Я не знаю, что вам там рассказали, но Москва живет совершенно нормальной жизнью. Да мы сейчас поедем через центр, сами увидите…

ALEX: я возглавил колонну танков

THEO: вау я трахаю лидера революции

ALEX: будешь так шутить отрублю голову холоп

THEO: что такое kholop?

ALEX: приеду расскажу

THEO: не сможешь рот будет занят

ALEX: отъебись маньяк

Взбудораженный шутливой перепалкой, или что это такое было, Алекс победно посмотрел на Юрия как на ближайшее физическое тело, просто перевел взгляд. Юрий отчего-то засмущался, стал нервничать и сильнее прежнего таращиться в окно, так, что Алекс даже подумал: вдруг он успел прочитать переписку на экране айфона. Хотя вряд ли. Да здесь вообще никто не знает английский.

Они бодро пролетели в Москву, когда и ойкнуть не успел, а ты уже в центре.

— Куда мы едем?

Танков, кстати, не было, да. Ничего подобного. Алекс особенно внимательно приглядывался, когда подъезжали к площадям. Иногда ему казалось, что слишком много народу и все как-то возбужденнее, чем раньше, но затем он видел, что народ просто ломится со всех сторон к метро.

— К Михаилу Андреевичу.

— Я понимаю, но мы проехали поворот на Белый дом.

— А мы едем к нему домой.

— Интересно… Интересно. Очень интересно. Но его дом в Барвихе.

— А это городская квартира.

Алекс подумал еще.

— Наша квартира была на Смоленской, и, насколько я помню, мы ее давно освободили. Очень давно.

— За это время многое изменилось, — оборвал его Ринат.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я