Глава 2
Загудели большие барабаны, и невесты яркими птичками выпорхнули в круг костров. Шуршали юбки, звенели мониста, девушки прятали лица за занавесками из разноцветных бус, но жадно смотрели в сторону женихов. У самого большого костра стоял шаман и соединял руки пар над огнем, землей, водой и жертвенной кровью. Таноя ждала своей очереди, высматривая в толпе женихов Бустара. Ее жених высокий, широкоплечий, его боевые топоры сверкают в свете огней… Где же он?
Вот уже все-все невесты и женихи соединили руки и разошлись в стороны — ожидать конца церемонии. Сердечко Танои замерло от ужаса — Бустар не пришел? Нет! Вот он! Вступил в круг огней, как всегда высокий, красивый, зеленая кожа смазана маслом, линии татуировок подчеркнуты сажей и запекшейся кровью, топоры сияют, начищенные мелким песком! Только… Орчанка дернулась к жениху и остановилась. Он держал за руку другую!
Лиена! Когда-то подруга, а теперь соперница кошкой ластилась к мощным рукам Бустара!
— Старейшины, шаман! — голос жениха перекрыл веселый гомон тех, кто уже заключил союз. — Я выбрал другую невесту и с ней хочу предстать перед духами!
Рокот барабанов затих. Пары расступились. Старики, сидящие на кошмах, зашевелились, обсуждая. Наконец тот, что помоложе, сказал:
— Бустар, ты славный воин и можешь сам выбирать, однако нехорошо обманывать невесту…
— Я предлагаю Таное замену! — объявил зеленокожий гигант и обернулся.
Из-за его спины вышел… В горле Танои встал ком. Младший брат Бустара. Очень молодой орк, почти подросток. Кем.
У юной орчанки от унижения заполыхали щеки. Стать женой младшего брата означало войти в семью Бустара младшей невесткой. Служить самому Бустару и его жене, жить в крохотной палатке, кланяться всем, не сметь носить украшения или наряды лучше, чем у жены старшего брата… А еще Кем был хромым, он никогда не станет воином, как Бустар. Останется навсегда пастухом и будет приносить жене только шкуры на выделку, и то те шкуры будут забирать старшие в роду, оставляя молодой семье, сколько посчитают нужным.
В свете костров глаза Лиены так сияли торжеством, злорадством, довольством, что Таноя поняла — жизни бывшая подруга ей не даст. Согнет в дугу. Потопчет ногами. Заставит жить в овечьем помете и служить до смерти!
Девушка беспомощно огляделась и поняла, что от нее ждут согласия на этот брак! Да-да! Выйти из брачного круга без мужа значит признать себя навсегда негодной к браку! Сознаться, что в тебе есть некий изъян, и бросить тем самым тень на братьев и сестер! И если братья легко отмоются от дурной славы, совершив удачный набег или вырастив добрых коней, то сестры… Таноя поймала суровый взгляд матери и опустила голову. Что остается в такой ситуации приличной орчанке из хорошей семьи, если она не желает быть изгоем? Только согласиться…
— Согласна ли ты, невеста Бустара, на такую замену? — вежливо спросил старейшина Таною, помня, что находится в брачном кругу перед лицом духов. Любое слово, сказанное в таком месте, духи слышали и могли наказать грубияна.
Орчанка подняла взгляд, смирясь со своей судьбой, собираясь уже дать согласие на брак с увечным, но перехватила взор Лиены. Довольная собой орчанка увидела драгоценный пояс и нехорошо прищурилась. Ей понравился подарок бабушки Эгев. Его она отберет первым, возможно, сразу после брачной церемонии. Или все же даст Таное провести праздник в нарядном украшении, а потом… Девушка так крепко стиснула пряжку, что крупный лиловый кристалл впился в ее ладонь, и острая грань прорезала плотную кожу. Кровь смочила самоцвет, кровь орчанки вскипела, и она внезапно для всех выпрямилась:
— Нет!
Толпа новобрачных и гостей ахнула, а Таноя повторила:
— Нет! Бустар обещал мне стать моим мужем! Клялся перед духами Белого камня, что назовет женой и введет в свой шатер.
Тут охнули даже старейшины. Все орки знали — шутки с духами Белого камня плохи. Если уж решился произнести клятву возле него — умри, но выполни!
Бустар побледнел, но держался:
— Неправда! — воскликнул он. — Ты заставила меня поклясться! Ты меня обманула! Принудила!
Таноя, все еще прямая и натянутая, как тетива любимого лука, громко хмыкнула:
— Старейшина, я слабая женщина! Моя рука в два раза меньше руки этого воина. Как могла я его заставить принести клятву?
— Ты его запутала! — завизжала Лиена, чувствуя, что желанный приз ускользает из ее рук. — Ты его обольстила, обманула!
Таноя, продолжая стискивать одной рукой пряжку, вторую протянула шаману:
— Говорящий, — попросила она его, — спроси духов, принуждала ли я Бустара к браку? Обольщала ли я его? Отдала ли я ему невинность ради клятвы на крови?
Шаман, скрытый пугающей маской, протянул руку к немного дрожащей руке внезапно осмелевшей девицы, чиркнул по ее пальцу острым кинжалом, собрал его кончиком пару капель крови и стряхнул в костер. Подождал, вслушиваясь в ответы, и возвестил:
— Девица невинна, ничем не угрожала, не обманывала, даже не просила взять ее в жены! А вот эта…
Пугающая маска с кровавым ртом повернулась к Лиене, и шаман угрожающе прогудел:
— Руку!
В кругу костров отказать говорящему с духами орчанка не имела права. Лиена нехотя протянула ладонь. Ее кровь так же упала в огонь, и маска шамана загудела. Не сразу орки поняли, что так звучит его смех:
— А вот эта девица уже давно не девица. Она обманула Бустара. Уверила, что клятвы ничего не стоят. Нацепила запрещенный амулет и затуманила ему разум! — с этими словами шаман сдернул что-то с шеи Лиены, и огромный зеленокожий орк, до того приобнимавший «невесту», попятился, разглядывая ее, словно незнакомку.
Орки зашумели, вокруг Лиены и Бустара моментально образовалось свободное пространство. А шаман показал всем сорванный с шеи орчанки амулет и быстро спрятал его в поясную сумку, буркнув:
— Духи сердятся за такое!
