ИНТЕРЛЮДИЯ 1
— Игорь Константинович, почему дети не вернулись? — Алексей Владимирович, отец Артема и Арины, с тревогой смотрел на закрывшийся портал. Он, как и все присутствующие, видел ребят, но переноса не произошло.
— Мы смогли вычислить их координаты, гравитационное поле уже готово было захватить всех троих, но что-то случилось. Что? Мы не понимаем. Возможно, одна из линз повреждена.
— И что вы предпринимаете, чтобы вернуть наших детей? — Алексей Владимирович начинал закипать.
— Понимаете, управлять гравитационными полями нужно с максимальной точностью. Даже если мы их снова настроим, нужно большое количество энергии.
— Но мы сможем их найти? — воскликнула мама Вовки. Они с дедом тоже были здесь.
— Конечно, мы знаем, где они находятся плюс-минус один метр. Но для переноса они должны находиться либо максимально близко друг к другу, — он помолчал и, выдохнув, тихо проговорил, — либо в экстремальной ситуации.
— То есть они могут погибнуть!? — мама Вовки прижала ладони к лицу.
— Не беспокойтесь, они точно не погибнут, — ученый сам не мог найти себе места. Это был не только провал эксперимента. Жизнь трех подростков подвергалась смертельной опасности. И, конечно же, он не был уверен в своих словах. Жизни ребят зависели только от них самих.
Мужчины стояли, сжав кулаки. Однако дед Вовки в одном был уверен точно. Его внук не растеряется в сложной ситуации.
— Могу сказать, что они переместились во времени. На сколько лет вперед? Вычисляем. — Игорь Константинович повернулся к родным детей. — И они живы.
* * *
Аришка открыла глаза. Камышовый навес, шкуры. Рядом крепко спят Артем и Вовка. Повернув голову, она увидела, как одна из женщин осторожно трогает рубашку брата и восхищенно цокает языком. Заметив, что девочка не спит, та быстро заговорила на незнакомом языке.
— Не понимаю, — девочка отвернулась.
Женщина удивленно вскинула брови и убежала. Тут же она вернулась с другой женщиной, которая затараторила, видимо, задавая какие-то вопросы. В общем, было понятно какие: «Кто они и откуда?». Некоторые слова казались знакомыми, но смысл фраз ускользал. Наконец женщина замолчала.
Аришка тяжело вздохнула и медленно произнесла:
— Мы из рода Рыси, Кагр-ка — хаш1, — она показала на свой амулет, — все наши погибли в степи, нас приютил род Медведя. Барра. Их стоянка в пяти днях пути на восход солнца, — проговорила она заученную фразу и, растопырив пальцы правой руки, махнула в сторону реки.
Женщины, пошептавшись, ушли.
Долго ничего не происходило, проснулись мальчики. Шкуры, конечно же, не высохли. Кое-как натянув еще сырые джинсы, убрав лишние вещи в рюкзаки, ребята тихо переговаривались и осматривались.
— Только меня ночью комары покусали? — Артем потирал искусанное лицо и руки.
— Если бы не дымовуха, — Вовка взял в руки почти прогоревший гриб, — нас бы просто съели.
— А… — Артем морщил лоб, открывал рот, порываясь что-то сказать, но никак не мог сформулировать мысль и только размахивал перед собой руками.
— Темочка, что с тобой? — забеспокоилась Аришка и попыталась потрогать лоб брата. Тот отмахнулся, а Вовка рассмеялся:
— Он хочет сказать, что в Шикаевке не было комаров.
— Точно! — Артем наконец-то понял, что его беспокоило. — Комары. А почему их там не было?
— Ну, ты, спросил. Откуда мы знаем. Это надо у археологов спрашивать. Но вообще я думаю, — Вовка действительно задумался и наконец выдал: — вечная мерзлота и сухой воздух. А комарам надо тепло и сырость, — прихлопнул он очередную кровопийцу, усевшуюся на щеку. — Наверное.
* * *
Все селище состояло из пяти продолговатых полуземлянок, квадратный вход выходил в сторону воды. С двух сторон от каждой из них находились какие-то постройки, их пологие стенки также уходили в землю. Сверху все строения были покрыты корой деревьев и дерном2. Навес, под которым и уложили спать чужаков, был сооружен с восточной стороны. Чтобы все это видеть, ребятам пришлось выйти на поляну перед постройками, посередине которой располагалось довольно большое кострище. У входа в хижины играли дети, между хижин бродили собаки.
— Собаки? — Артем подпрыгнул от неожиданности и, выхватив нож, заслонил собой сестру. Вовка встал рядом, обнажив оружие. Но собаки обращали на них внимание ровно столько, сколько на пень, стоящий неподалеку.
— Уфф, — Ребята одновременно выдохнули и опустили ножи. У обоих перед глазами за короткое мгновение промелькнули ужасные сцены минувшей битвы. Такое не забывается.
— Это домашние собаки, — с некоторой дрожью в голосе проговорил Вовка.
— Блин, как я испугался. — Артем опустился на землю. — Я, наверно, еще долго буду от них шарахаться, — косясь на лениво роющихся в пыли животных, проговорил он.
Внезапно, словно из ниоткуда появился старик. Лицо как печеное яблоко, с глубокими складками вокруг носа и губ. Длинные седые волосы заплетены в две аккуратные косы, закинутые за спину. На голове череп зверя с огромными клыками, из-под которого во все стороны торчат перья. Странный изогнутый посох с искусно вырезанной головой медведя доходил ему до плеча. Он не столько опирался на него, сколько аккуратно придерживал. Так, будто посох опирался на человека.
Может, и выглядел он старым, но глаза… глаза смотрели молодо и остро, словно заглядывали прямо в душу. Зрительный контакт длился несколько мгновений, и каждому захотелось то ли спрятаться, то ли рассказать о себе все без утайки. Старик кивнул своим мыслям и обратился почему-то к Аришке. Свою речь он подкреплял жестами и отрицательным покачиванием головы.
Ребята поняли только одно слово: «Барра, медведь».
— Похоже, это шаман рода медведя, — задумчиво произнес Вовка, — по одежде видно.
— И что тебе видно? — удивился Артем.
— Ну, одежда вся из каких-то разных кусочков меха, перья во все стороны торчат. Вон, на поясе целая гирлянда из мешочков и фигурок, бусы, как у тетки, шапка странная, — в одном из фильмов Вовка видел шамана, он был одет похоже.
— Ой, много ты здесь людей видел, может, у них все мужчины так одеваются? — скептически хмыкнул друг.
Вовка молча выдохнул:
— И он нам не верит.
— Чему не верит? Мы же ничего не говорим, — возмутился Артем.
Вовка вздохнул и потянул за ремешок плетеную голову рыси:
— Мы не обманываем, — обратился он к старику, — вот наш Кагр-ка — хаш.
Остальные тоже достали тотемы.
Как только шаман увидел тотемы ребят, он на несколько секунд застыл в изумлении. Затем быстро развернулся и почти побежал к полуземлянке, стоявшей с другого краю.
Ребята недоуменно переглянулись.
— Так где мы? — завертел головой Вовка.
— Ты лучше спроси «когда мы»? — Артем тоже оглядывался по сторонам. Женщины, дети, подростки сновали между жилищ с разной работой. Кто-то нес шкуры, кто-то ветки, двое мальчишек тащили от реки корзину с рыбой, мужчина лет тридцати на вид и подросток примерно лет двенадцати направились к лесу. На чужаков поглядывали, но не подходили.
— Это куда же нас занесло? — Вовка не обратил внимания на слова друга. — Посмотрите, как одеты люди. Аккуратная одежда из шкур и кожи, много украшений из кости и перьев. И, кстати, у шамана на голове шапка вся увешана побрякушками. Больше ни у кого нет такой.
— А у нас с вами есть кепки. Больше ни у кого нет таких, — передразнил его Артем.
— А у нас вместо одежды просто шкуры, — продолжил Вовка, — неужели на несколько столетий вперед?
— Похоже, не столетий, а тысячелетий, — поправил его друг, — на несколько тысяч лет вперед.
— Все поближе к дому, — горько вздохнула Аришка и уже готова была заплакать, как из полуземлянки вышел шаман и приказал что-то женщинам, ожидавшим его.
Одна из них побежала к центральной хижине, а вторая поманила ребят за собой. Показав отхожее место, отошла в сторону, затем повела ребят к реке. Те быстро умылись и вернулись обратно к навесу. На земле уже стояло деревянное плоское блюдо с кусочками обжаренного мяса, бурдюк с водой. Горкой на плетеной подставке лежали поджаренные толстые стебли растений и….
— Лепешка? Это что, лепешка? — Артем открыл и закрыл рот, клацнув зубами.
— Не видишь, что ли? Конечно лепешка, — Арина взяла небольшой кругляш из теста, — не соленая, но вкусная.
— Доставай нож уже, — Вовка первым потянулся к блюду с мясом и начал быстро отрезать маленькие кусочки. Артем с Ариной не стали привередничать и тоже накинулись на еду.
— Спасибо, — Артем поблагодарил женщин, сыто рыгнув.
— Фи, как не красиво, — сморщила носик сестра.
— Зато доходчиво, они бы все поняли и без слов, — теперь мальчик икнул, и все трое рассмеялись.
— Это нам? — Вовка принял у женщины новую одежду. — Это, я так понимаю тебе, — он протянул один кожаный жилет, надевавшийся через голову, Артему, — а это, похоже, тебе, красавица. Аришка быстро надела длинную рубаху без рукавов из мягкой кожи и покрутилась перед мальчишками:
— Мне идет?
— Не просто идет, но и отлично сидит, — Артем разглаживал меховые вставки на своем жилете. — Это что? Лошадь? Прикольно.
— Походу, лошадь. Главное, чтобы тепло было и практично. — Вовке понравилась одежда. Одно время он мечтал стать индейцем и носить кожаные штаны и рубаху, загонять бизонов, скакать по прерии на диком мустанге. Дед не смеялся над его фантазиями. Он просто учил его ухаживать за лошадьми, ездить верхом, брал с собой в ночное. В селе, где жил дед, была конеферма. Виктор Алексеевич работал коневодом до выхода на пенсию. Вовка обожал кормить, чистить и купать животных. Особенно он любил конные прогулки.
— А у меня вставки цветные! — Арина любовалась треугольными меховыми кусочками, вшитыми вдоль ворота, по плечам и по подолу. Сверху были рыжие и белые, а внизу — черные. Девочка крутилась, радостно улыбаясь.
Не успели ребята примерить обновки, как вновь появился шаман и, сев на принесенную с собой шкуру, стал медленно нараспев что-то рассказывать. Ребята внимательно слушали, некоторые слова показались знакомыми, но они все равно ничего не поняли.
— Опять учить язык, — тяжело вздохнул Артем.
А шаман долго молча рассматривал каждого из них, затем осторожно и очень медленно раскрыл ладонь. На ней лежали несколько стеклянных бусин из набора Аришки.
— Как!? — Почти одновременно вскрикнули ребята и вскочили на ноги.
Шаман улыбался.
— Такого не может быть! Ведь это бусины из амулета Шаку. В этом времени больше нет таких! Откуда они у Вас? — затараторила Аришка, подступая к шаману.
— Погоди, мы все равно ничего не узнаем, пока не выучим язык, — остудил ее пыл брат.
Шаман, продолжая улыбаться, поманил их за собой.
— И здесь начинается то же самое, — сквозь зубы процедил Вовка.
* * *
Шаман указал на широкую площадку перед хижинами и велел подождать его там. Усевшись на длинное бревно, лежавшее перед кострищем, ребята снова начали осматриваться. А посмотреть было на что: сверху открывался великолепный вид не только на пойму реки, но и поля, и леса вокруг.
— Наверное, все поселения наверху, — заметила Аришка, оглядывая селище, расположенное на высоком песчаном мысу, и реликтовый бор, начинающийся почти сразу за хижинами.
— И какая это река? — задумчиво глядя на воду, спросил Вовка.
— Конечно, Тобол, — уверенно ответил друг, — все отметки на карте вдоль Тобола, ну или Исети.
— В основном вдоль Исети, — Вовка раскрыл рюкзак и достал карту, — вдоль Тобола и Миасса мало стоянок.
— А это, похоже, мезолит, а стоянки мезолита у нас где? — Артем уставился на рисунок, который, к счастью, не промок, и начал рассматривать его. — Вот смотри, есть Озерное, Звериноголовский район. Сухрино, это на Исети в Шадринском. А вот еще Ташково, это в Каргапольском, тоже на Исети. Тут еще Миасс в нее недалеко впадает.3
Но Вовка не слушал друга:
— Чувствуете, — мальчик принюхался, — воздух более теплый и влажный, и ветер дует целый день с юго-запада. Там, откуда мы пришли, воздух всегда был сухой и холодный. Я еще удивился, как мы не замерзли ночью?
— Че ты хочешь, столько веков прошло. Климат меняется, — вертел головой Артем, — нам же рассказывали о сменах климата в ледниковых периодах4. Точно мезолит! И посмотри: селище действительно наверху расположено, сто пудов весной уровень воды в реках повышается и поймы подтапливаются. Вон внизу разливные луга, или как там они.
— Заливные, — поправил друг.
— Я тебе че говорю? Это мезолит! — настаивал Артем. — Надо еще посмотреть орудия труда и все остальное. Тогда можно точно сказать, — уверенно произнес он.
— Ну прям знаток доисторических времен, — усмехнулась Аришка.
— Одно время я точно знаю, как и вы. Боюсь, что и это место не последнее, — погрустнел мальчик.
Незаметно подошел жрец и расположился на широком пне, находящемся в центре площадки по ту сторону кострища. Внимательно всматриваясь в лица ребят, он кивал каким-то своим мыслям и наконец заговорил.
— Ой, — пискнула Аришка, — я его понимаю. Ребята, — вскочила она, — я его действительно понимаю, — и радостно захлопала в ладоши.
Мальчишки удивленно переглянулись.
— Слушайте, я буду переводить, — Аришка восторженно смотрела на старика.
А шаман, продолжая улыбаться, снова заговорил:
— Наши предки пришли в долину со стороны гор, оттуда, где солнце уходит за горизонт. Много-много зим назад в степи было мало людей, но много тех, кого боялись люди и на кого охотились, — он не смотрел на ребят, он смотрел в сторону запада.
— В те времена, когда огромными табунами, текущими как бескрайние воды реки, паслись лошади и сайгаки; когда стада гордых оленей, никого не боясь, шли на водопой; когда не только человек уступал дорогу огромным горбатым зверям с двумя рогами на носу и красной, как кровь, каменной шкурой5, сметавшим все на своем пути; когда горы мяса с длинным носом и белыми, как снег клыками, одетые в теплые шубы, спокойно паслись на бескрайних равнинах, давая пищу, а после смерти кров6, люди добывали столько зверей, сколько хотели. Много зим род ел мяса вдоволь, не умирали от голода дети и старики, — шаман перевел дыхание.
— Однако людей становилось все больше, а места для жизни и еды — меньше. Смельчаки искали в долине новые стоянки, где было много зверя. И жадность ослепила охотников! Роды стали объединяться и загонять целые стада к глубоким промоинам и к обрывам рек! Животных гибло больше, чем могли съесть люди! В степь пришли падальщики, по многу дней пировавшие на местах охоты. Волки, еноты, гиены, шакалы, росомахи и даже серые медведи, — старик замолчал ненадолго, дернул плечом и снова продолжил:
— Духи больших животных долго терпели, но наконец рассердились на людей и увели стада с равнины. Наступил голод. Охотникам приходилось уходить далеко в степь, и не все возвращались с добычей, много храбрых мужчин погибло тогда от зубов волков и шакалов. Им тоже надо было есть. Часто стаи голодных хищников нападали на наши стоянки, унося малышей. Прошло много зим, и духи предков сжалились над своими детьми, они научили нас ловить рыбу, приручать животных, собирать корни и зерна, дающие пеки, жить на равнине, не замерзая зимой. Собаки стали верными спутниками охотников и охранниками поселений7.
— Постойте, — перебила его Аришка, — что такое пеки? Я не поняла.
— А разве не вы научили людей рода Медведя печь на огне пеки? — Как будто удивился мужчина.
— Не может быть, — от удивления Артем открыл рот, — как?
Шаман снова помолчал и стал говорить, но очень тихо, так что ребятам пришлось наклониться вперед, Аришка так же шепотом переводила.
— Далеко-далеко в горах, где жили наши предки, есть скрытая от всех пещера, в которой шаманы оставляют на стенах только самые важные события в жизни людей рода. Не каждому главе Рода доводится войти в нее, так как мало что происходит. Но много-много зим назад, наш род приютил детей Кагр-ка, которые научили женщин печь вкусные пеки. Великая шаманка А-ка подарила одной из женщин хаш, сплетенный из слез солнца. Шаманы рода хранили его и передавали своим преемникам. Теперь великая шаманка А-ка снова с детьми Медведя и научит нас новому, а я смело войду в пещеру предков, — старик с надеждой смотрел на Аришку.
Ребята потрясенно молчали. Молчал и шаман.
— Даже не знаю, что и сказать, — ошеломленный таким известием медленно произнес Вовка.
— Да че тут скажешь, — пробормотал Артем, — надо переварить все это. И вообще я думаю раз мы застряли в прошлом, то и жизнь немного изменилась, по крайней мере, у рода Медведя.
Так и не дождавшись, когда шаман заговорит вновь, Аришка тихо спросила:
— А зимой? Что вы делаете зимой?
Шаман повернул голову, и, как будто очнувшись от своих дум, продолжил:
— Зимой дети племени готовятся к новому теплу: плетут корзины, шьют одежду, охотятся на лося, оленя, ставят силки на зайца, охраняют стоянку от диких собак и волков.
Шаман поднялся и, велев гостям оставаться пока здесь, ушел.
— Это как это? Как ты вдруг начала его понимать? — Артем начал тормошить сестру. — Ну-ка, говори! Че молчишь?
Вовка тоже с интересом разглядывал девочку.
Аришка не отвечала, пока у брата не иссякли вопросы и он не замолчал, выжидающе глядя на нее.
— Не знаю, — скривилась она, — я сама не понимаю. Но это началось еще там, в степи. В первый день, когда треснула линза. Я быстро запоминала слова, я о многом догадывалась. Ну как будто уже все раньше видела. Вот. Но я думала, что мне только кажется. А сейчас, как вспышка в голове, раз — и все, я его понимаю. Не приставайте! — И девочка отвернулась.
— Дела, — покачал головой брат, — почему у нас нет такого: раз — и все понимаешь? Короче, учи нас языку да побыстрее, — толкнул он в бок сестру.
Дети Рыси долго еще сидели на площадке, вдыхая теплый воздух, наполненный терпким запахом трав и близкого леса. Из жилищ время от времени выходили женщины, бросая любопытные взгляды на ребят, и отгоняли маленьких детей, так и норовивших подкрасться к чужакам.
— Интересно, нас оставят? — Аришка поманила к себе девчушку лет четырех, держащую в руках игрушку, сделанную из кости. Та оглянулась и, не увидев матери, стала медленно приближаться, постоянно озираясь.
— Не спугни, — прошептала Аришка, остановив брата, попытавшегося встать.
— Иди, не бойся, — тихо позвала она ребенка, приветливо улыбаясь. Девочка не знала, чем можно угостить ребенка и что дать, ведь ничего не было. И вдруг она вспомнила, что в кармане джинсов лежит кусочек цветного шнурка, оставшегося после плетения, и осторожно достала его. Девчушка, осмелев, наконец-то подошла и уселась на землю напротив.
— Покажи, что это у тебя, — Аришка осторожно потянулась к игрушке. Девочка поколебалась, но подала косточку. — Класс! Это собака! — шепотом воскликнула она, чтобы не испугать ребенка. Быстро завязала шнурок на шее у костяной фигурки и протянула обратно. Но девочка недоуменно рассматривала свою игрушку и не торопилась брать в руки.
— Похоже, она не поняла, зачем ты повесила ее игрушку, — Артем хихикал, наблюдая эту уморительную сцену. — Она подумала, что ты его убила! — Вскрикнул он, видя, как наполняются слезами глаза девочки. Выхватив у сестры косточку, он быстро развязал шнурок, покачал головой и погрозил пальцем Аришке. Затем ласково погладил собаку по голове и протянул девочке. Та заулыбалась, выхватила игрушку и убежала, оглядываясь на Артема.
— Я же хотела как лучше, — Аришка сама чуть не ревела, не понимая, что произошло.
— Не реви, — брат прижал ее к себе, — они же не знают, что такое бантики. А веревка на шее — это веревка на шее. — Теперь она всем расскажет, что чужая девочка злая, — пошутил он. Неудачно, так как сестра после его слов уже вовсю рыдала.
Прошло минут пять, и снова появился старик. Из жилищ выглядывали женщины и дети, но только выглядывали, никто не выходил.
— Скажи, А-ка, а зачем ты хотела убить игрушку Белой кувшинки? — с ходу начал разговор шаман.
Мальчики напряглись, а Аришка не могла произнести на слова, только вздрагивала, размазывая слезы по щекам. Артем еще крепче прижал сестру к себе, а Вовка подсел поближе к шаману и попытался объяснить на пальцах, что А-ка хотела украсить игрушку.
— Понимаешь, там, где мы живем, жили, — уточнил он, — люди украшают себя лентами, бантами, — и принялся завязывать шнурок на волосах девочки, улыбаясь и цокая языком. Затем прикрепил шнурок себе на жилет, разгладил и тоже поцокал языком.
— Дай, — Аришка уже почти не плакала, она улыбалась, наблюдая, как старается Вовка. Еще пару раз всхлипнув, она объяснила шаману назначение этого шнурка. У нее на шее он, правда, не завязался, так как был коротким, но она приложила его спереди и заулыбалась.
Старик покивал, но так и не понял, от каких злых сил оберегает эта штука. Встал и пошел успокаивать женщин.
— Он решил, что это оберег, — наконец-то Вовка придумал, как можно назвать этот шнурок, — похоже все украшения на одежде, это обереги, — наблюдая за разговором шамана с женщинами, проговорил он. — Просто так никто ничего на себя не вешает, — и, как всегда, добавил, — наверное.
* * *
Немного погодя молодая женщина вышла из хижины, к которой был пристроен навес. В руках она держала двух куропаток. Подойдя к ребятам, положила птиц на землю, указала на место, где можно развести костер, и, не сказав ни слова, ушла.
Женщины селища только что разговаривали с шаманом. Гибкая ива, под навесом жилища которой разместили чужаков, должна была присматривать за ними. Шаман сказал только одно:
— Так надо. Духи сказали мне, что это не просто дети. Они принесут пользу Роду. Хорошо будет, если ваши ребятишки подружатся с ними.
— Мы примем их к себе? — удивилась Белая цапля. Она была женой главного охотника и самой старшей из женщин. — Они не знают наш язык! Как мы можем поселить их рядом?
— Замолчи, женщина! — звенящим шепотом процедил старик. — Так надо! — и все быстро разошлись по сторонам, боясь посмотреть в глаза разозлившемуся шаману.
— Гибкая ива, — обратился старик к жене младшего сына главы Рода, — дай им еды.
Женщина не посмела перечить.
— Надеюсь, я принял верное решение, — пробурчал себе под нос шаман и направился к своей полуземлянке.
* * *
— Только что из силков, — констатировал Вовка. — Видимо, я ощипываю и потрошу? — посмотрел он на Артема, который, заулыбавшись, кивнул. Артем видел птиц только в запеченном, вареном или жареном виде. И ни разу сам не готовил. В Шикаевке он их, правда, ловил. Но потрошил Вовка, а готовили женщины рода. Часто пойманная птица доставалась кому-то другому.
— Спроси, перья и пух куда складывать? — начал говорить Вовка, но женщина уже принесла плетеную корзинку с крышкой и поставила перед мальчиком.
— Нож не потеряла? — Артем ковырялся в рюкзаке.
— Какой нож? — удивилась Арина.
— Который я тебе еще в палеолите подарил.
— Так ты два дарил. Оба у меня, — ответила Аришка и побежала в сторону берега.
— Че ты ржешь? Иди, ощипывай птиц, — Артем с недоумением смотрел на друга, согнувшегося от смеха.
— Ой, не могу. Подарил еще в палеолите, — Вовка подхватил корзину и, не переставая смеяться, пошел вслед за девочкой.
— Не может он, — и тут до Артема дошло.
Спустившись к реке вместе с Аришкой и велев ей поискать растения для приправы, Вовка отошел немного в сторону от песчаного пляжа, за камыши. Быстро выпотрошил птиц, промыл внутренности, лишнее выбросил в воду. Затем сложил внутрь тушек ливер и корешки, найденные девочкой. После тщательно обмазал каждую тушку глиной, найдя ту под зарослями мать-и-мачехи. Вовка вспомнил, как несколько раз после охоты они с дедом оставались ночевать в лесной заимке и дед запекал в глине зайцев. Ведь рыба, запеченная в палеолите, получилась. Получится и птица.
Артем же соорудил овальное кострище так, как делали это аборигены в прошлом. Выбрал ножом дерн и уложил по краям. Насобирал сушняка в лесу. Был полдень, солнце жарило, поэтому разжечь огонь не составило труда. К тому времени, как вернулись Вовка с сестрой, угли уже были готовы. Отодвинув горящие ветки в сторону, заложили тушки и оставили Аришку следить за костром.
— А за нами наблюдают, — Вовка, делая вид, что никого не замечает, потихоньку поделился с Артемом. Затем как ни в чем не бывало взял бурдюк и направился к реке.
— Знаю, — так же тихо ответил друг, — они за мной в лес тоже ходили.
— У нас часа полтора есть, — Вовка медленно спускался по тропинке к воде, — накопаем корней рогоза. Я там чеснок дикий видел и мяту.
Сорвав на обратном пути три листа лопуха, ребята подошли к костру. Рядом с Аришкой сидел шаман, и они тихо переговаривались.
— Тёмыч, сорви еще лист, — кивнул другу Вовка, а сам начал выкатывать из углей глиняные колобки. Шаман с интересом наблюдал, как мальчик раскалывает на две части спекшуюся глину. А Вовка тем временем осторожно, стараясь не обжечься, руками разорвал на части исходящие паром сочные тушки. «Оставлю в черепках, как в тарелке», — решил он.
Аришка тем временем поджарила на углях корешки и разложила на четыре листа.
— Кушай, — пододвинула она старику импровизированную посуду, а Вовка прямо в черепке поставил перед ним половину куропатки.
Шаман с удовольствием принялся за угощение. Ели молча. Тщательно обглодав все косточки, побросали их в костер вместе с «тарелками» и запили обед водой из бурдюка.
Старик внимательно всматривался в лица детей. Он верил и не верил в то, что это те самые дети Рыси. Но как? Как они могли перенестись через столько зим из далекого прошлого? Он с еще большей силой поверил в могущество Духов и ласково погладил кончиками пальцев деревянную фигурку медведя, тотема их Рода. Он решительно не понимал, откуда они могут столько знать? Ведь это всего лишь дети! Особенно А-ка. «Наверно Духи вкладывают в их головы необходимые знания», — наконец успокоился он. Но все же было не понятно, почему именно эти дети? У них не было отметок Бога. Или он их пока не видел?
«Ничего, — вздохнул старик, — пусть поживут у нас, все и узнаю».
Видя, что шаман напряженно о чем-то думает, ребята не посмели его беспокоить. Наконец, наблюдая, как морщины на лице старика разгладились, видимо он принял какое-то решение, Вовка смог задать вопрос, мучивший его с самого утра:
— Арина, — обратился он к девочке, — спроси, где нам можно поставить шалаш? Под навесом много комаров. Да! Спроси еще, где можно охотиться и ловить рыбу? — он очень надеялся, что их не прогонят из-за случая с малышкой. Арина перевела. Шаман помолчал немного, пожевал губами и, наконец, ответил:
— Вы можете построить шалаш в том месте, где провели ночь. Охотиться можно везде, где уже не стоят силки. Вечером придут охотники, все вам расскажут. А ловить рыбу? — он помолчал, оглядывая берег, — ловите там, где ты потрошил птиц, а потом рыбаки покажут другое место.
— Надо выкопать яму и обмазать глиной, — Вовка задумчиво смотрел на костер.
— Зачем? — не понял друг.
— Видел, как у общего кострища сделано?
— Ну, видел, — Артем все еще не понимал.
— Там больше жару. Мясо быстрее готовится. — И тут Вовку осенило. — Точно! Глина!
— Да говори ты толком! — Артем начал раздражаться. Он всегда раздражался, когда его друг говорил загадками.
— Надо стенки шалаша сплести! — глаза у Вовка блестели от возбуждения. — Крыша есть! Столбики есть! Надо только поставить стенки из ивняка и обмазать их глиной!
Мальчик неожиданно вспомнил, как дедушка утеплял сарай на ферме. Стены, сбитые из горбыля, продувались всеми ветрами. Зимой в щели наметало горы снега. Поэтому дед, ворча на бесхозяйственность начальства, в конце мая натаскал с реки глины, и обмазал постройку смесью из этой же глины, конского навоза и соломы. Благо, второго и третьего было в избытке. После того, как все просохло, побелил. А через четыре дня, когда приехал директор, посмотреть на самоуправство старого конюха, он увидел, как из хлипкой развалюхи сарай превратился в белоснежную мазанку8. Вокруг дома вместе с внуком Виктор Алексеевич насыпал широкую, заполненную глиной лавку — завалинку.
— Чтобы нижняя часть стены не размокла, — пояснил он Вовке. И с тех пор на этой завалинке полюбили отдыхать не только конюхи, но и жокеи, и посетители.
— Зачем обмазывать? — Спросила Аришка, которую Вовка отправил копать глину и складывать в кучки.
— Чтобы щелей не было, и комары не кусали, — ответил он, — а вместо двери повесим одну из шкур, они нам пока не сильно нужны. — Вовка очень надеялся, что к зиме они с Артемом добудут достаточно шкур животных, а Аришка сошьет им одежду. Как они это сделают, он не знал, но время есть. Самое главное, что их ищут, и могут вернуть домой из любого места. Он это понял, когда портал открылся прямо у них на пути.
Притащили две охапки прутьев. Вовка стал плести стенки, а Артем — верши.
— Эх, не успеем до вечера шалаш закончить, — сокрушался Вовка.
— Так давай вместе стенки плести, — Артем бросил начатую ловушку.
— Все равно не успеем, а так хоть вершу вечером поставим. — Вовка оторвался от работы. — Пойдем, нарежем еще прутьев. Заодно посмотрим, как там сестренка, — поднялся он, потирая уставшие руки.
К вечеру две стены были готовы.
— Все, уже пальцы не гнутся, — Вовка взял у Артема ловушку и пошел на берег. Аришка подошла к брату и выложила на лист лопуха очищенные корни рогоза, мяту, несколько головок дикого лука и чеснока.
— Молодец, будет чем поужинать! — преувеличенно радостно воскликнул Артем. Он ужасно устал и хотел уже рассказать сестренке, как они трудились буквально не покладая рук. Но вспомнил, что девочка тоже сначала копала глину, затем собирала растения. Ведь не жалуется. Поэтому промолчал, просто присел рядом с уставшей Аришкой и обнял за плечи.
Когда Вовка поднялся от реки, брат с сестрой уже приготовили ужин, разложив каждому на лист лопуха его долю.
— Как классно быть древним охотникам! Охотиться на бизонов и мамонтов! Романтика! — воскликнул Артем, бросив «разовую тарелку» в почти прогоревший костер. — Сюда бы этих болтунов! Пусть пожуют корешки! Шоколадку хочу, картошку жареную! Пель-ме-ни хо-чу!
Он представил большое ведро на крыльце двухэтажного дома, полное мешочков с пельменями, по 50 штук в каждом. А вокруг снег и мороз. Бабушка Лена каждую зиму лепила пельмени. В холодильнике места мало, поэтому хранила на улице в ведре. Почему в ведре? Так, чтобы кошки и птички не залезли. Почему на крыльце? Так под рукой. Она жила в своем доме недалеко от города, одна после смерти дедушки. Каждое воскресенье внуки с родителями приезжали к ней в гости. Артем не очень любил пельмени, а вот сейчас, вдруг так захотел, что аж чуть слюной не подавился.
Ребята молчали. Они думали о том же. В конце концов Артем, распинав кострище, убежал под навес и, зарывшись лицом в шкуры, молча заплакал. Ведь он был всего лишь мальчик. Тринадцатилетний мальчик.
К Вовке с Аришкой подошли шаман и двое мужчин. Они издали видели, что происходило, но ничего не сказали. И так было понятно, как чувствуют себя дети, одни, без своего рода. Хотя в этом времени в тринадцать лет мальчики уже считались взрослыми. НО! Они были без своего Рода!
— Завтра можешь пойти с нами в лес, — перевела девочка слова одного из охотников, обратившегося к Вовке. — Мы покажем, где можно охотиться. — Развернулись и ушли, а шаман положил перед Аришкой гриб трутовик.
