Глава 4
Второй раз за день Ляпин стоял перед глубоко неприятными ему людьми, к тому же на этот раз он был вынужден улыбаться им.
— Прошу простить меня за беспокойство, — произнес он елейным голосом доброго соседа, стоя по ту сторону открытой створки ворот, — но мы не договорили. Я, собственно, зачем заходил… Не хотелось бы вас пугать, однако мой долг как председателя садоводческого товарищества обязывает предупредить вас о некоторой опасности…
— Что, ожидается нашествие колорадских клопов-ниндзя на наши картофельные кущи? — насмешливо отозвался Иван Петрович Вась-Васькин и, переглянувшись с женой, стоявшей поодаль от него, рассмеялся.
— Да нет, тут дело серьезнее, — вкрадчиво ответил Ляпин. — Не доводилось ли вам когда-либо слышать о секте душителей?
— Нам-то? Коне-е-ечно, — охотно согласился Иван Петрович. — Слышал, их главаря поймали на Владимирском проспекте в столице, а что?
Ляпин отрицательно покачал головой.
— Боюсь, о них придется услышать еще раз, и не в столице, а у нас в горах, в Псыгыпе. — Ему было приятно наблюдать, как у обоих Вась-Васькиных непроизвольно открылись рты. — Позвольте вам вкратце напомнить, — продолжал Ляпин ровным, спокойным голосом. — В прошлом году в соседнем поселке Кужгурык произошел весьма резонансный случай помешательства на религиозной почве. Птицевод агрокомплекса «Аграриум-холдинг», начитанный, умный молодой человек, ранее ничем не выдававший своих пагубных наклонностей, вдруг возомнил себя древнеиндийским тугом, или душителем по-нашему. Как это и происходит, в короткое время безумцу удалось сплотить вокруг себя небольшую группу из шести единомышленников, с готовностью принявших новое для себя учение. Преимущественно это были сельхозрабочие, люди образованные и интеллигентные, и, к счастью, дальше кур их ритуальные жертвоприношения не распространились. Но случилось так, что затесался среди них тот, кому показалось мало курей… Секту быстро разогнали, кого запрятав в нашу знаменитую психиатрическую лечебницу, а кого отправив к родственникам, подальше из этих мест — всех шестерых… и лишь седьмой так и не был пойман. На сегодняшний день все уже и позабыли о той истории, даже я сам, несмотря на то, что участвовал в поимке беглецов. Но только в прошлом месяце в окрестностях Псыгыпа произошел странный случай удушения лося, напомнивший нам о кужгурыкской трагедии. Лесник рассказывал: у мощного животного, найденного им на самом дне Кушхэтского ущелья, была буквально пополам переломана шея. В общем, есть опасения, что это дело рук сбежавшего в прошлом году душителя…
— Маньяка! — перебивая, выпалил Иван Петрович.
— Ну почему же сразу «маньяка»? — возмутился Ляпин. — Просто проникся человек философскими идеями…
— Пф! Тоже мне, философ! — пренебрежительно фыркнула молчавшая до сих пор Мария Сергеевна. — Передушил кур, напал на дикое животное, задушил его, неизвестно, что еще с ним сделал — настоящий маньяк.
— Вот именно, — поддержал жену Иван Петрович. — Страшно представить, что бы он сделал с человеком.
Ляпин внимательно следил за бурной реакцией Вась-Васькиных, стараясь не выдавать ликования: похоже, его слова возымели нужное действие.
«Ладно, черт с ними, пусть будет маньяк, раз его они боятся больше религиозного фанатика», — мысленно рассудил он.
— Ну да, маньяк… — нехотя согласился Ляпин. — Так что вот вам мой добрый совет, будьте предельно осторожны и, прошу вас, не привлекайте к нашим дачам излишнего внимания: громкая музыка и дым от мангала могут заинтересовать его…
— Ага, сейчас прям! — возмутился Иван Петрович. — Так и попрятались в норки!
— Пусть только сунется к нам, у нас многозарядный Хатсон! — выкрикнула Мария Сергеевна.
— Да мы его закоптим на мангале! Все небо закоптим, чтобы он задохнулся! Мы ему все перепонки музыкой порвем!
— Вот именно! А то — ишь ты! — маньяк выискался! Да мы сами кого хочешь придушим!
На Ляпина было жалко смотреть, его лицо превратилось в выжатый кислый лимон. Это и понятно, ведь все его ухищрения оказались бесполезны в борьбе с непрошибаемыми Вась-Васькиными. Более того, он достиг обратного результата. Нет, ну кто бы мог подумать, что эти двое окажутся такими агрессивными нигилистами? Им одно говоришь, а они тебе другое. Говоришь, не шумите, а они, перепонки порвем. Говоришь, не привлекайте внимания к дачам, а они, закоптим небо шашлыками. Чертовы индивидуалисты. Действительно, душителя на них не хватает!
С трудом сдерживая нарастающий в душе гнев, Ляпин раскланялся и сухо попрощался с продолжавшими визгливо верещать Вась-Васькиными:
— Всего хорошего… соседи.
Нервной, дерганой походкой Ляпин вышел за калитку садоводческого товарищества и направился в сторону спасительного леса, чтобы зарядиться от Матушки-природы ее чистой, доброй энергией.
