3 глава
Чон Дунг снова повела Маджияртая за собой, периодически таща его на себе. Она шла осторожно, стараясь не шелестеть листьями под ногами. Наконец, они пришли к деревне. У домика старика стояла лошадь. Старичок гладил животное, ожидая Чон Дунг. Как только они подошли, он тут же протянул им поводья. Чон Дунг помогла Маджияртаю взобраться на лошадь, а потом села сама.
— Мы не забудем вашей доброты, — сказала Чон Дунг и погнала лошадь ко дворцу, потому что Маджияртай начал терять сознание.
Лошадь скакала, поднимая пыль, пугая прохожих. Все, кто видел их, возмущался и спрашивал сам себя или собеседника, куда же так спешат эти двое. Приехав в дом, где жила семья Маджияртая, Чон Дунг отдала его слугам.
Убедившись, что все с ним будет хорошо, она хотела идти, но заблудилась. Дом был довольно большим, ведь там также жил генерал Баян, хотя и у Маджияртая был не малый чин.
Чон Дунг вышла на балкон, где в углу сидел мальчик лет пятнадцати. Он закрыл лицо руками и тихо плакал. Его одежда была такой же дорогой, что и у Маджияртая. Чон Дунг присела на колени рядом с ним и хотела погладить его по голове, чтобы успокоить, но вспомнила, что на ее лице нет повязки. Она остановила руку совсем у его головы. Вдруг мальчик медленно стал поднимать голову. Чон Дунг тут же одернула руку, закрыв рукавом нижнюю часть лица. Опухшие глаза мальчика смотрели с испугом и печалью на нежданную гостью.
— Кто вы? — его голос звучал твёрдо, хоть он и был испуган.
— А ты кто?
— Я первый спросил.
— Мой ответ зависит от твоего.
— Я Тогто, сын Маджияртая.
— А я друг твоего отца, Ки Чон Дунг.
— Откуда мне знать, что это правда?
— Ну… — Чон Дунг задумалась. — Просто поверь мне на слово. С чего бы мне тебе врать?
— С того, что вы закрываете своё лицо.
— Если я уберу руку, то вряд ли понравлюсь тебе больше, чем сейчас.
— Если вы друг моего отца, то вы мне понравитесь независимо от вашего лица.
— Потом не говори, что я не предупреждала, — Чон Дунг убрала руку.
Мальчик замер в ужасе, пытаясь его скрыть. Он сглотнул комок в горле и осмотрел балкон, надеясь увидеть кого-то ещё. Не найдя никого, он вновь посмотрел на Чон Дунг.
— Вы пришли убить меня? Так же, как моего отца?
— Я же сказала, что я друг твоего отца, — Чон Дунг разочарованно вздохнула. — Я спасла его от смерти. С чего бы мне убивать тебя?
— Вы так выглядите.
— Как так? Страшно? Уродливо? — мальчик молчал. — Можешь не молчать. Я сама прекрасно знаю, как ужасно выглядит мое лицо.
— Вы выглядите, как злой человек, — сказал Тогто боязливо.
— Порой уродливые люди, как раз, добрые, а красивые — злые. Вот знаешь госпожу Ляо-хатун?
— Знаю, госпожа.
— Мне так льстит твоё вежливое обращение. Никто из господ ко мне так не обращается. А Ляо-хатун назвала меня шавкой. Она же убила госпожу Мяошири и пыталась убить твоего отца и меня.
— Это точно она? Она не выглядит так, будто может хотя бы обидеть кого-то словом, — Чон Дунг усмехнулась.
— Сколько в тебе сохранилось доверия до такого возраста! В твои годы я не просто никому не верила, я всех ненавидела.
— Почему?
— Сколько тебе?
— Четырнадцать.
— В тринадцать лет меня забрали из дома в Корё и отправили в качестве дани в Юань, лишив семьи и родного дома. Мой брат, пытаясь спасти меня, был убит. Перед смертью он сообщил мне, что матушка умерла от горя. Всех девушек, которые были со мной, по воле случая убили. Я скрывалась месяц в горах, питаясь летучими мышами. Тогда я была способна только на ненависть.
— А что же сейчас?
— Прошло восемь лет. Я встретила людей, которые помогли мне подняться и увидеть, как можно отомстить тем, кто лишил меня всего, что я имела. Больше всего на свете я желала мести. Я хотела лишить всего каждого купца и чиновника, которого встречу на своем пути.
— Всех?
— Да. Я считала, что все чиновники такие, как тот, который забрал меня из дома. Но потом я встретила Мяошири. Я увидела в ней возможность помочь людям, потому что она тоже этого хотела. Так постепенно моим главным желанием стала помощь людям, а не месть за мою боль.
— А что это были за люди, которые помогли вам…
— Это был свободный евнух, бывший офицер из Корё. Он поселил меня в корёской деревне. Мы все там перебивались с крошки на крошку.
— А почему не вернулись домой? В Корё?
— Вернувшихся считают предателями. Даже если они ушли не по своей воле. Даже если их путь домой был тяжелым.
— Поэтому вы стали жить здесь…
— Именно. Однажды, когда я приносила посылку в дом чиновника, я увидела, что он делал со слугами, и как он был богат. Я узнала, что все его состояние было частью заработанных денег с фальсифицирования чао. Он грабил народ, а я ограбила его и накормила его голодавших слуг на те деньги. А на остатки накормила и одела нашу бедную деревушку. Меня поймали и посадили в тюрьму. Хотели казнить, но я сбежала. Тюрьма у них никудышная, — оба усмехнулись.
— И что тогда?
— Тогда я показала, что справедливость возможна. Но правосудие мы не должны ждать, а делать все, чтобы оно стало реальностью. Я собрала всех согласных со мной вместе. Мы грабили взяточников, мошенников, в общем, плохих людей, а на деньги с продажи мы покупали еду и вещи наиболее нуждающимся людям. Иногда денег было так много, что мы выкупали рабов.
— А как вы назывались? Должно же быть название.
— «Драконий лотос». Поэтому и знак наш — лотос в огне.
— Крутое название. Я вроде слышал такое. А клички у вас есть?
— Нет, мы же не дети и не дикари. Мы поменяли наши имена, чтобы оградить свои семьи от себя и тем самым спасти их.
— То есть твоё имя не настоящее?
— Да. Его дал мне мой тот, кого я назвала в честь брата. Оно значит «истинная отвага», потому что я первая отважилась вершить правосудие.
— А как тебя звали раньше?
— Однажды ты узнаешь. Я и так рассказала тебе больше, чем другим. И давай договоримся, что все, что я тебе сказала, останется между нами, — Чон Дунг протянула руку для пожатия. Мальчик с полной серьёзностью пожал ей руку. — Вот и славненько.
— Пугаете моего племянника? — Чон Дунг обернулась.
Там стоял широкоплечий мужчина в доспехах. Его волосы были собраны в пучок, а маленькие темные глаза смотрели с подозрением. Чон Дунг встала с колен и подошла к мужчине.
— Никак нет, господин. Меня зовут Ки Чон Дунг, — она поклонилась.
— Генерал Баян.
— Я потерялась. Не проводите меня к выходу?
— Я должен отблагодарить вас за спасение брата. Сомневаюсь, что вам есть, где жить. Оставайтесь в моем доме.
— Ваша милость безгранична, господин. Но мне есть, куда пойти.
— Обращайтесь, если что-то будет нужно. Пойдёмте, я покажу, где выход.
— Скоро увидимся, господин, — Чон Дунг поклонилась Тогто и ушла вслед за Баяном.
Выйдя из дома, Чон Дунг направилась в дом кисен, которых сопровождала в Дайду несколько недель назад. Они с удовольствием дали ей постель в одной комнате с ними. Они обработали ее раны, накормили и вместе с ней помылись. Старшая дама разрешила ей остаться на условиях охранника, ведь по пути в Дайду Чон Дунг показала отличные боевые навыки, защищая девушек от бандитов.
Через пару дней девушки попросили Чон Дунг сходить на рынок за новыми украшениями, которых нет в Корё. Пока она рассматривала яркие ленты и выбирала оттенок для каждой девушки, к ней подошли два солдата. Ее лицо все ещё не было прикрыто повязкой, а потому ее могли принять за бандита.
— Вы госпожа Ки? — спросил один из патрульных.
— Меня вряд ли можно назвать госпожой.
— Вы Ки Чон Дунг?
— Верно.
— Вы арестованы за убийство своей госпожи Мяошири, — солдаты тут же схватили ее под руки.
— Погодите. Кто-нибудь из вас может отнести эти украшения кисен?
— Что? — удивились солдаты.
— Они попросили меня купить украшения. Если я не принесу их, то им нечего будет надеть на представление, которое они дадут императору. Они не смогут выступить, император будет искать причину. Не выступили почему? Украшений нет. А нет почему? Потому что Чон Дунг не донесла. А почему она не донесла? Потому что солдаты ее схватили и не выполнили ее чистосердечную просьбу. Вам нужны такие проблемы?
Солдаты переглянулись.
— Вы хотите сбежать, — сказал один из них.
— Я невиновна, зачем мне сбегать? В тюрьме я не раз была, чего мне бояться?
— Тогда я отнесу это в дом кисен, а ты отведи ее в тюрьму.
— А что я? Может она меня покалечит?
— Она женщина, а ты мужчина. Ты сильнее.
Солдат взял украшения и понёс их, а другой повёл Чон Дунг в тюрьму. Она шла, совершенно не противясь, потому что знала, что невиновна.
