Глава 6
Лоэнгрин
1 ноября 2020 г., г. Париж, Франция
Как видеть, смотря на Солнце?
На кафедре Парижского университета.
— Надеюсь, что профессор такого калибра, как вы, не будет ссылаться на хитреца Джона Грэя, упрощая всё до стереотипов. Как мы вообще что-то из этого сможем сплести?
— Поймите, очевидно, что мужчина и женщина — это не выходцы с разных планет, но что, если эти планеты внутри нас.
— Поясните, что именно вы хотите сказать.
— Давайте представим и воспользуемся этой примитивной на первый взгляд формулой, что мужчина с Марса, а женщина с Венеры. И сразу же обнаружим, что Земля между ними.
— Земля? Это ещё к чему?
— Если немного углубиться в мифологию, то можно обнаружить, что Марс когда-то был мирным богом, олицетворяя собой плодородие и спасение, до той поры, пока не был отождествлён с войной для установления порядка.
— Так…
— Венера — мать спасшегося Энея, потомки которого основали Рим, воплощала собой плодородие и спасение, пока не была отождествлена с красотой для плотской любви.
–…
— Земля — это гипотеза между Марсом и Венерой — предположение, которое предстоит доказать. Марс через гипотезу, «почитая» отца-Юпитера, стремится к Плутону — богу подземного царства и смерти, отменив тьму и смерть в процессе движения к тьме и смерти. Венера, восхищаясь силой Марса, время от времени закрывает глаза на недобрые свойства бога, уносясь с ним всё дальше, пока однажды не ощутит скрипящий холод бездны и, оглянувшись, — не оробеет.
— Что она увидит?
— Вектор. За время, данное Марсу, он сделался сильнее, неся гипотезу к гибели, однако, увидев, где чисто математически может находиться источник света, Венера берёт господство себе. Если воспользоваться уж совсем хиленькой метафорой, то можно сказать, что Венеру от Солнца отделяет Меркурий, отождествлённый когда-то с кошельком. И в благодарность за свет и спасение гипотезы капиталы хлынут в руки Венеры, за ними и власть.
— Звучит уж совсем мякло, ещё раз спрошу: как и что мы из этого сможем построить?
— Мы устроим экспедицию на Венеру. Для этого нам нужна женщина, в которой уже случилась страшная сила планеты, которая станет Евой этих широт, имея способность проникать под собственные ткани.
— Так или иначе под ткани могут проникать многие.
— Но так глубоко, как ей предстоит, пока не удавалось никому. Под давлением в сто атмосфер она погрузится туда, куда страшатся погружаться боги, чтобы передать ландшафт женщины изнутри, снимая скорлупу из пепла былых побед погибших мужчин.
— Да ты пойми — она погибнет, ведь, погружаясь в себя, самое сложное — вернуться. Человек — это парник, жаркий и питательный. Когда на улице холодно, мы в этот парник что-то сеем.
–…
— От человека исходит тепло в самом обыкновенном физическом смысле, и если на человека надеть скафандр и человека в этом скафандре не охлаждать, то через минут десять он умрёт от собственного тепла. Главная механика в скафандре — охладить тело человека, а потом уже обеспечить его кислородом. Так вот, женщина не умеет охлаждаться, она — шуба. Как говорят местные метафизики о них, «днём жарко, но туркмен ходит в халате, потому что ночью будет холодно».
— У меня есть та самая первая женщина. Она обрела способность не умирать от собственного тепла и умение колонизировать другую женщину, не опускаясь на её поверхность. Пока каждая женщина мешает свою кипящую воду алюминиевой ложкой и елозит внутри шубы, чтобы не свариться заживо, первая женщина учится питаться собственным углекислым газом в этой самой шубе, выдыхая живительный кислород. Она съедает свою шубу, в которую её заточил мужчина, рождая себя вновь из этой самой шубы.
— Первая женщина, говоришь? Это конкретная женщина или название проекта?
— Всё одно, но учти, что Первой женщиной может быть и мужчина, в котором та самая женщина и живёт, но может быть и женщина, в которой живёт мужчина. По-всякому может быть. Главное, понимать, что Мужчина, находясь в поисках себя, пожертвовал слишком многим, но так и не смог увидеть и собрать себя сквозь поднявшуюся с поверхности Марса пыль. Доселе всё было стимулировано изучением мужчины, который из века в век только и делал, что стрелял в простынку. Пришло время Первой Женщины.
— Осталось только мне теперь понять, что ты действительно понимаешь под словами «мужчина» и «женщина», потому что эти слова ты постоянно смешиваешь и используешь в разных контекстах, то ли чтобы запутать, то ли нарочно, чтобы я смог обратить внимание на что-то, вот только на что?
В это время на вручении премии «Женщина года»:
— Яна Александровна, эту премию можно было бы смело вручить моему бывшему. Вот только за эти слова я могла бы получить целую истерику от него.
— Истеричная особа этот ваш муж, мне нравится.
Звук то ли хрустальных бокалов, то ли хрустальных мужчин.
— За нас, дорогая!
