Глава 3. Помойка.
Тем, кто родился в эпоху тотального изобилия вещей, наверное, будет нелегко понять и принять то, о чём я напишу в этой главе. Это сейчас можно пойти в любой магазин и купить себе всё, что душа пожелает, «от и до». Были бы деньги. А тогда… гм… ну, как сказать? Победнее жили, и значительно победнее. Нет, тем, кто сейчас по собственному незнанию представляет эдакое царство дефицита всего и вся, я уверенно возражу: голодных не было, и в обносках по улице никто не ходил. И игрушки в магазинах продавались, и в немалых, надо сказать, количествах. Но было немного иное отношение к вещам и к воспитанию детей, в частности, в вопросах покупки игрушек.
Что я имею в виду? Сейчас поясню. Мой папа зарабатывал неплохие по тем временам деньги — 200…250 рублей в месяц. Мама — около 150…160. В сумме получалось 350…400. А вот, к примеру, при посещении игрушечного магазина (ну, какой ребёнок может спокойно пройти мимо, и не попытается затащить туда родителей?!), то, на что я мог рассчитывать, была сумма что-то около 30-40 копеек, 50 от силы. Выклянчить игрушку за 1 рубль было НЕВОЗМОЖНО. И в этом была великая мудрость: нефиг баловать, для подарков есть праздники (День Рождения и Новый Год и т.д.), вот тогда и получишь. Вот так я и прирастал игрушками. По праздникам. И так жили 90 процентов моих сверстников. Никого особо родители не баловали.
Понятное дело, что мы пытались себе компенсировать «игрушечный голод» иными путями. И у нас это неплохо получалось. Проще говоря, мы сами находили себе развлечения, в большинстве своём бесплатные.
Про брызгалки я уже писал в прошлой главе. Теперь настало время осветить такую тему, как помойка. Вернее, не так, а вот так: ПОМОЙКА.
Причём, что характерно, в Ленинграде, на Петроградской стороне, где я жил до 1979 года (ул. Малая Пушкарская), помойка из себя ничего особого не представляла, так, загородка с несколькими бочками-баками. А вот помойка в Харькове… вот это да! Кладезь всевозможных сюрпризов и ценностей, в мальчишеском понимании, конечно же.
На местности это выглядело так: построенные метрах в 18-20 перед домом, в ряд 4 гаража, одним куском, воротами к подъездам дома, задами во двор. Вот сзади гаражей-то помойка и была! Огромная куча! Где-то метров 15х5. И высотой метра 1,5 у стенки гаража. По моим прикидкам там едино моментно находилось несколько десятков кубометров мусора. Уж не знаю, почему так было, но это было именно так. Скорее всего, проблема была в несвоевременном вывозе этого добра, и дворники ничтоже сумняшеся вываливали содержимое мусоропроводов (а дома были, напоминаю, 9-и этажные) прямо на эту кучу. Вывозилось это в конце концов, или нет, я не знаю, могу сказать только то, что всякий раз, приезжая к бабушке на лето, я эту кучу мусора находил в её неизменном виде. Понятное дело, что, тем не менее, она как-то обновлялась и дополнялась, иначе зачем бы нас, пацанов, тянуло бы (фактически каждый день) заглядывать на эти развалы в надежде найти что-то ценное.
Находили мы там много чего: сломанные игрушки, всевозможные поломанные механизмы, в виде часов-ходиков, швейных машинок и радиоприёмников, и много-много чего иного полезного и нужного с мальчишеской точки зрения. Но наиболее отчётливо врезался в память один эпизод. Утро, палит солнце, жара градусов 40. Идём с приятелем Серёгой Шакшуевым мимо мусорки (именно так её именовали местные), и тут наше внимание привлекает совершенно круглая консервная банка. В смысле, максимально приблизившаяся своей формой к шару. Так её раздуло. Ясное дело, что ни один здравомыслящий взрослый человек не то что не возьмёт в руки такую банку, но и постарается даже не приближаться к ней. От греха подальше. Но у двух юных, 10-летних опездолов мысли в их головах текут совсем иначе… «Опа, банка! Зырь, какая круглая! А чё в ней? Посмотрим? А давай! А ну-ка об камень её! Никак… а ну-ка теперь камнем сверху! Опять никак… а давай-ка гвоздём, вот этим, здоровенным, да каменюкой сверху, по гвоздю! Да бей ты сильнее, придурок! Да бью я, бью, держи крепче!»
Бабах! Трах-тибидох!
Короче, опыт удался! Тонкая жесть банки, и без того раздутая изнутри напором протухшего содержимого, была успешно пробита гвоздём, банка громко фыркнула, и нас обоих с ног до головы обдало фонтаном такой вонючей и гнилой мерзости, что думаю, любой скунс просто бы обосрался от зависти. Да какое там! Сдох бы этот скунс, вот и всё! Более гадкой вони я за всю жизнь более не отведывал, то есть не унюхивал! Это было что-то… Жалкие попытки стереть эту мерзость с себя сделали только хуже — мерзость размазалась по нам тонким слоем и завоняла ещё сильнее.
Надо срочно отмыться! Но где?! Как назло, краника-барашка у нас тогда в наличии не было, нужно было искать лужу. А ближайшая лужа была от нас метрах в ста, не меньше.
Как мы бежали к этой луже! Неслись, как два сайгака, и нам казалось, что вонь бежит впереди нас, опережая нас на пару метров! И при первой же попытке остановиться и отдышаться, потоки этой вонючей гадости, облепившей нас жирным слоем, начинали распространять вокруг нас такое благоухание, что пришлось снова набирать темп, лишь бы встречный напор ветра относил подальше от нас это амбрэ.
Что потом? Долгое отмывание самих себя (ноги, руки, шея, лицо), попытки отстирать одежду прямо на улице, получение заслуженных звездюлей дома за уделанную одежду. Да-а-а-а, умные учатся на ошибках других, дураки на своих. Впоследствии мы такие вздутые банки обходили десятой стороной.
