Глава 7
Приятно проводить послеобеденное время в кафе, где подают на редкость вкусные пирожные.
— Я впервые здесь, — сказала симпатичная брюнетка, сидевшая напротив меня, — милое местечко.
— Никогда сюда ранее не заглядывала, — призналась я, — мне просто название понравилось — «Котик и белочка».
Мара рассмеялась:
— Девочка остается девочкой, даже если она метко стреляет, ловко скачет на коне и дерется на шпагах.
— Последние два умения явно не мои, — рассмеялась я. — Вы близкая подруга Лены?
— Верно, — не стала спорить Мара, — мы со школы вместе. Она предупредила, что вы захотите со мной побеседовать, попросите ответить на вопросы и чтобы я не спрашивала, почему вы их задаете.
— А какие отношения у вас с Игорем? — спросила я.
— Ну, он, от души потрепав Еленке нервы, наконец-то женился на ней. К мужу лучшей подруги надо относиться хорошо, — ехидно вымолвила Мара.
— Гарик вам не нравится?
— Честно? Не особенно, — отрезала собеседница, — и вы, конечно, понимаете почему.
— Почему? — удивилась я.
— Он маменькин сыночек, — поставила диагноз Мара.
— Игорь сам себя сделал, — возразила я.
— Аха-ха! У них в семье все вопросы решает Мария Алексеевна, — криво улыбнулась пиарщица. — Мамуля наметила невесту, Ольга Сергеевна ее продала.
— Кого продала? — спросила я. — Кто?
— Мать Лены и Кати звали Ольгой Сергеевной, — напомнила Мара, — тетя кучер. Что вы так на меня смотрите?
— Представляю женщину-извозчика, — в тон Маре ответила я.
Та поставила чашку на блюдце.
— Именно так все и происходило. Отец сестер куда-то делся. Ольга врала всем, что супруг погиб в ДТП, но я подозреваю, что муж от нее сбежал или его вообще не было. Я давно удивлялась непохожести Лены и Кати. У них точно отцы разные. Лена добрая, эгоизма в ней нет ни капли, всех любит, всем помочь готова, стройная красавица, веселая, не ноет, не плачет, на жизнь не жалуется. Катька — антипод Лены. Злая, жадная, все себе, любимой, лапой подгребла. Женственности ноль. Ходила, как крестьянин на ярмарке: голову опустит, сгорбится, руками ать-два размахивает. Талии нет, от шеи до колен все ровно, фигура типа «кабачок». Ольга Сергеевна преподавала иностранный язык, подрабатывала репетитором. Нельзя сказать, что Майкины голодали. И конфеты были, и туфли новые, и дни рождения справляли, и отдыхать ездили. Ольга была трудолюбивой поневоле. Не было у нее возможности на диване валяться. Никто денег в клювике не принесет. Характер у бабы ого-го! Всеми пыталась рулить. Думала, что люди как лошади, а она кучер, за вожжи дерг-дерг, и поехали. Где они с Марией Алексеевной познакомились, история умалчивает. Мы с Леной учились в одном классе, Катька была старше нас. В первый день занятий принято приходить на торжественную линейку с цветами, за руку с родителями. Ольга Сергеевна всегда рядом с Екатериной стояла. Я один раз не сдержалась, поинтересовалась у Лены:
— Не обидно, что мама ни разу к тебе на празднике не подошла?
— Нет, — спокойно ответила подруга. — Она же тут, а с кем рядом стоит — не важно.
— А вот Головина всегда рядом с Игорем, — отметила я, — а ты одна.
Лена промолчала. Но я давно поняла — Ольга Сергеевна Катю больше любит.
— Головин тоже с вами учился? — с запозданием удивилась я.
— Он старше Кати на два класса, — пустилась в объяснения Мара, — матери их в хороших отношениях состояли, но для детской дружбы разница в возрасте огромная. Сорок лет и сорок два года — считай одногодки. А вот девять и одиннадцать лет — разный космос. Гарик в гимназии девочками не увлекался, был тихий ботаник. На Лену он вообще не смотрел, она была мелочь в белых носочках. И Катя его не интересовала. Официант! Ау! Чаю еще, зеленого!
Дав парню задание, Мара откинулась на спинку кресла и продолжила:
— Квартира у Ольги Сергеевны была мрак. В одной комнате она, в другой дети. Пока Лена и Катя в садик ходили, проблем не было. Но потом дочки выросли. Катя начала скандалить:
— Я старшая, почему должна с Ленкой вместе жить? Пусть убирается.
Ольга Сергеевна обожала Катю, все ей позволяла. С ней она никогда кучером не была, наоборот, лошадью, которой управляют. А Лене всегда сполна доставалось за малейшую провинность. Старшенькая девочка — лялечка, уси-пуси-мусенька, чмок-чмок. Младшая — капризная плакса, делай, как мать велит, не смей спорить, рот закрыла, получи по щекам. Когда Екатерина стала требовать отдельную спальню, Ольга Сергеевна занервничала:
— Доченька, наши квартирные условия этого не позволяют…
— Очень даже позволяют тебе иметь свою комнату, — отрезала Катя, — пусть Ленка с тобой живет.
— У меня восьмиметровка, — начала оправдываться мать, — а вы с Еленой в большой расположились, там целых семнадцать метров.
— Или я живу одна, или ухожу, — выдвинула свое условие девятиклассница, — мне Ленка мешает заниматься. Уроки делать некомфортно, когда в ухо сопят.
— Господи, куда ты пойдешь! — не на шутку перепугалась Ольга Сергеевна.
— Не твое дело, — заявила добрая доченька.
Мара вытерла пальцы салфеткой.
— И как, по-вашему, развивались события далее?
— Мать отказала Кате, — предположила я.
Собеседница потянулась к чайнику.
— Не угадали. Выслушав требования Екатерины, Ольга Сергеевна предложила:
— Переезжай в мою комнату, а я отправлюсь к Лене!
Как вам такая идея?
Я сделала глоток чаю.
— У меня нет детей, в вопросах воспитания я полный профан. Но, учитывая, что Катя была уже старшеклассницей, наверное, не стоило идти ей навстречу. Отдельная спальня положена матери.
Мара провела ладонью по скатерти.
— Я до окончания института жила в коммуналке в одной комнате с бабушкой. Плохие жилищные условия сподвигли меня пойти работать, я очень хотела приобрести нормальное жилье. Я не хвастаюсь, не ставлю себя в пример. Просто бытовые неудобства высвечивают характер человека. Например, очередь в нашей квартире в туалет утром, когда надо спешить на занятия или на работу. Один сидит там очень долго, газету читает, курит. А другой управляется за пять минут, да еще, выйдя в коридор, всегда извиняется, что всех задержал. Это просто сортирная история, но две личности как на ладони видны. Катя отказалась жить в крохотной комнатушке, устроила дома ад. Она вопила, что жить в норе для таракана не станет. Там душно, тесно, неудобно, в «пенал» влезла только узкая софа и тумбочка. «Мне что, одеваться в подъезд бегать?» Ну и через пару дней скандалистка оказалась одна в большой комнате.
— Елена перебралась к матери? — изумилась я. — В конуре Ольги сделали двухэтажную кровать, как детям?
Мара махнула рукой.
— Они жили в так называемом экспериментальном доме. Вот сейчас все в один голос ругают блочные пятиэтажки. Но мало кто знает, что до того, как их лепить начали, доброе государство хотело другие «дворцы» возводить. На окраине тогдашней Москвы построили три дома. В них получили жилье люди, которые ранее ютились в жутких коммуналках, «на тридцать восемь комнаток всего одна уборная». Помните стихи Высоцкого?
Я кивнула, Мара обхватила чашку ладонями.
— Ольга Сергеевна из такой выехала. Сначала, наверное, радовалась. Потом поняла: из огня да в полымя. Открываешь входную дверь, попадаешь в кухню.
— Куда? — удивилась я.
— В кухню, — повторила Мара, — ни прихожей, ни коридора нет, сразу плита, мойка, окна тоже нет, сбоку туалет, в него втискиваешься задом, а выходишь передом, там не развернуться. Проходишь крошечный, метра четыре, камбуз насквозь, оказываешься в маленькой комнатушке. Она как пенал с окном, типа форточка. Из нее попадаешь в большую комнату. Большую! Ха! Если первая кубатура — спичечная коробка, то вторая — аквариум, где даже тощему хомячку тесно. Нечто вроде анфилады. Экономия на коридорах. Ни кладовок, ни чуланов.
— А где ванная? — оторопела я.
Мара вскинула брови.
— Лежать в пене буржуазная привычка! Советскому человеку некогда отдыхать, надо коммунизм строить. В туалете над унитазом устроили душ.
— Над унитазом? — обомлела я. — А мыться-то как?
— Кое-как, — в рифму ответила Мара, — сидя на толчке. Жильцы в баню ездили, умывались на кухне. Высота потолка два метра десять. Двухэтажную кровать не поставишь. Лена спала на кухне на полу, на надувном матрасе.
— Не знала, что в Москве были такие квартиры, — пробормотала я.
— Слава богу, только три дома, — поморщилась собеседница, — даже советское правительство сообразило: это уж слишком, и решило серию «клетка для мышей» не запускать. Узнай народ, который пятиэтажки костерил, куда их могли поселить, мигом бы язык прикусил. Ну а потом Мария Алексеевна взяла Катю на воспитание, Ольге Сергеевне с Леной полегче в бытовом плане стало.
— Разговор с вами сплошное удивление, — призналась я, — сначала я услышала про невероятный жилой дом. А теперь про воспитание Екатерины. Я ничего не поняла. Когда и с какой целью Головина решила воспитывать старшую сестру Лены? И почему вы сказали, что Ольга Сергеевна ее продала?
