Атлас, составленный небом

Горан Петрович (1993)

Милорад Павич об этой книге Горана Петровича сказал так: «…роман «Атлас, составленный небом» подобен горстке соли, оставленной на черный день и найденной тогда, когда пришло время трудностей и нищеты». В предместье одного сербского городка возвышается странный дом. В отличие от окружающих его строений, крытых черепицей, крышей ему служит бесконечность неба. Под столь прекрасной сенью обитают необычные постояльцы — они могут поймать лунный свет, стряхнуть с персикового дерева бриллианты или магией песни пустить созвездия в пляс. Каждый, кто отважился постучать в дверь сего дивного дома, столкнется с доселе неизведанной и прекрасной Вселенной… Самая добрая книга. Сборник чувств, мыслей, состояний. Атлас из метафор и недосказанности. Сначала кажется фантасмагорией, а потом понимаешь, что это просто такая реальность, и уже не можешь остановиться. Волшебный мир магического реализма удивляет и поглощает, и нет желания из него возвращаться. Книга-загадка, книга-клад. А прочитаешь ее, и мир станет ярче, и более человечным станешь сам. И оказывается, что можно оставаться самим собой, мечтать и быть счастливым, не оглядываясь не мнение других. Любитель сказок найдет в этой книге умиляющую и забавную историю о жизни необычных существ, полную самых разных персонажей из народного фольклора. В ней переплетение сербской и русской мифологии. Ценитель афористического языка обнаружит массу гениальных цитат, каждая из которых имеет полное право быть выгравированной золотыми буквами в анналах человеческой памяти. Знаток игры воображения увидит психоделические мотивы, расширяющие сознание. Необычная книга доставит множество удовольствий лирическим юмором и поэтической фантазией. Сербский магический реализм. Книга Г. Петровича близка к творчеству Павича, Борхеса, Маркеса, Кортасара, Эко, Гофмана… Тем, кто любит такой набор смысловых историй, весьма произвольных по сюжету, можно рекомендовать знакомство с этой книгой.

День «Титаник», или О пропускной способности души

Забавно наблюдать за Подковником, охваченным страстью художника. Весь красный, он то и дело облизывает пересохшие губы, руки заметно дрожат от творческого вдохновения.

— Скорость крови у меня сто километров в час! — восклицает он возбужденно, время от времени нащупывая свой пульс и продолжая затем широкими мазками наносить на полотно краски.

Далекооблачнобелые, морскодонносиние, ужаскакчерные, мокрогазоннозеленые, закатносолнечножелтые — только брызги летят по сторонам. Рабочий уголок художника похож на изначальный хаос. Между тем из этого беспорядочного скопления элементов вовсе не рождается новый мир, неразбериха все более усугубляется и в конце концов непоправимо превращается в мазню. Подковник изранен болью. Его рабочий халат окровавлен резаносвеклокрасной краской. Глаза кажутся заплаканными, а вся фигура заметно уменьшившейся.

— В доме мне тесно, — решает он. — Завтра возьмусь за пейзажи.

Ранним утром следующего дня самозваный маэстро, оснащенный мольбертом и всем необходимым инструментом, решительно направляется в сторону реки. Возвращается он рука об руку с последними вздохами уходящего дня еще более мрачным, чем тьма надвигающейся ночи. Пейзаж, написанный им, можно воспринимать только как изображение нефтяного пятна.

— Этот день я назову «Титаник»! — в отчаянии стонет он, держась за голову. — Я погиб, пошел ко дну, это мое окончательное поражение!

— Глупости! — откликается Драгор, перелистывая толстую книгу. — Просто ты не можешь выразить себя через живопись. Вот в энциклопедии «Serpentiana»¹

Конец ознакомительного фрагмента.