Глава 5. Битва.
«Странно еще, что дорога вымощена белым камнем, а не желтым кирпичом», — думала Ева, в то время как ее тело, превратившееся в безвольную марионетку, выдерживая определенный ритм, само бежало за двуколкой волшебника. Собственно, думать — это все что ей и оставалось. Остальное отобрал тот тип, за которым она следовала как привязанная собачонка.
«И все-таки, если это действительно реальность, а не галлюциногенный бред, то где же я? Страна ОЗ, страна чудес? В кроличью нору я вроде не падала, ураган мой домик не уносил? Да и сквозь зеркало не проходила. Что это за страна мифов и легенд такая?», — в ее размышления ворвались чьи-то крики и цокот копыт.
Видимо, не она одна их услышала. Кентавры внезапно насторожились и как по команде остановились, развернувшись в сторону приближающегося шума.
— Почему мы встали? — соизволил поинтересоваться Векслер.
— Похоже, за нами погоня, ваша милость, — объяснил кентавр, тащивший его двуколку. Его рука в это время нащупывала меч. — Мы могли бы попытаться оторваться, но человеческая девчонка не сможет бежать с такой скоростью.
— Ну так пусть один из твоих солдат посадит ее к себе за спину! — раздраженно молвил чародей.
— Мы воины, ваша милость, а не безмозглые ездовые животные! — одетый в серебряную кирасу кентавр аж побледнел от такого предложения. — Еще одно дело ваша двуколка — это честь для нас. Но посадить себе кого-то за спину! Это же позор на всю жизнь!
— И эта жизнь может оказаться очень короткой, если кто-то осмелится перечить моим словам! — сам голос чародея, казалось, начал источать угрозу.
Неизвестно, чем бы закончились их препирательства, если бы на сцене не появились преследователи.
— Вы еще кто такие? — выпучил глаза один из гномов, на выстроившихся посреди дороги полукругом кентавров, которые к тому же выставили копья вперед. Для того чтобы их объехать пришлось бы съезжать с тракта.
— Я Варгос, капитан королевской стражи королевы Рэйвен, — представился кентавр в серебряной кирасе, положив руку на рукоятку меча. — А кто такие вы? И по какому праву нас преследуете на свободном тракте?
Казалось, гномы немного смутились. Наконец, один из них, выглядевший старше и солиднее остальных, выехал вперед, и, вальяжно поглаживая бороду, произнес:
— Я Торн, один из советников прославленного князя Брана. Великий князь счел возможным почтить своим присутствием эту знаменитую гоблинскую ярмарку, дабы воочию узреть ее прославленные чудеса. И какого же было удивление князя, когда вернувшись с ярмарки, он обнаружил пропажу своего боевого кабана! Какие-то мерзавцы…
–… украли любимую свинью князя, — изогнув губы в жестокой ухмылке, закончил за него Векслер. — Неужели, по-твоему, мы похожи на похитителей свиней, недомерок?
— Да как ты смеешь так разговаривать с нами?! — возмутился покрасневший, как свекла, гном, под яростные крики товарищей. Его рука при этом машинально выдрала из роскошной бороды целый клок волос. — Да мы…
— Вы можете съехать с дороги в лес и поискать там вашему князю новую свинью, — продолжал глумиться над ними чернокнижник. Его темные глаза при этом, казалось, стали еще темнее. — Какая ему разница, на чем ездить? Или для него она была нечто большим? Говорят, у вас, гномов, большие проблемы с женщинами…
–… и самоконтролем, — невозмутимо продолжил он, одновременно делая какой-то пас рукой. Боевой топор, ловко брошенный кем-то из гномов, замер в воздухе, а потом с грохотом упал на камни тракта.
«Вот черт!», — подумала Ева, когда гномы, окончательно потерявшие самообладание, с яростным визгом, который они сами почему-то принимали за грозный боевой клич, бросились на обидчиков. Она-то стояла подобно соляному столпу, не в силах двинуться ни влево, ни вправо. Любой следующий топор мог прилететь ей прямо в лоб. И все, что оставалось, гордо выпрямив спинку, с по-королевски невозмутимым выражением лица наблюдать, кто кого скорей замочит.
Между тем, схватка уже кипела вовсю. Гномы, яростно визжа, наскакивали на кентавров, пытаясь подрубить им ноги. Выше они попасть особо и не старались — ведь даже верхом они доставали врагу только до пояса. Точнее, до того места, где тело лошади переходило в человеческое. Кентавры в ответ довольно ловко кололи их копьями. Не без успеха — уже двое бородачей валялись без движения в дорожной пыли.
Вообще, судя по всему, чаша весов склонялась именно в пользу человеко-лошадей. Хоть тех и было меньше — зато их длинные копья не давали гномам, на которых не было даже легких доспехов, приблизиться к врагу для удара. И уж совсем положение стало безнадежным, когда в схватку решил вмешаться человек в черном, которому надоело быть просто безучастным зрителем.
— Ахх! — небольшой огненный шар, который метнул чародей, попал прямо в одного из гномов. Которым как раз оказался Торн, советник князя. Волшебное пламя практически сразу же погасло, но бедняга, чья борода полностью сгорела, покачнулся в седле и упал вперед на шею своего боевого кабана.
Гномы, оставшиеся без своего лидера, тут же запаниковали и бросились прочь, по той же дороге, по которой они и прибыли. Боевой кабан Торна жалобно хрюкнул и понесся, с безвольно свесившимся с его спины хозяином, вслед за своими товарищами.
Вслед им долго несся издевательский смех чародея.
— Ну, хоть немного развлеклись, — отсмеявшись, сказал Векслер. — Однако, негоже заставлять нашу королеву ждать. Трогай Варгос!
— Да, ваша милость, — склонил голову в почтительном поклоне кентавр. — Но вы не могли бы…
— Ах да, — поморщился чародей, посмотрев на свой эскорт. Хоть кентавры, в отличие от гномов, и остались после битвы стоять на ногах, на всех четырех, двое из них все же были ранены. Один совсем легко, а вот у второго кровь тоненьким ручейком струилось из рассеченной топором руки. Векслер порылся в своей бездонной сумке и швырнул им какую-то склянку.
— Спасибо, ваша милость! — пробормотал легкораненый, ловко поймав пузырек и, вынув пробку, полил руку своего товарища. Колдовское зелье зашипело, смешиваясь с кровью и тут же начало стягивать края раны. Какая-нибудь минута и на руке остался лишь шрам, уже бледнеющий и исчезающий прямо на глазах.
После того, как лечение было закончено, и отряд наконец-то вновь тронулся в путь, о происшествии напоминала лишь пустая склянка, брошенная под ноги, да два неподвижно лежащих тела. Убиты или тяжело ранены — кто его знает?
