Глава 10
— Туда! — крикнул Борисов, простирая руку к дальней проплешине в кустах.
— Не! Туда, — возразил Матвей, указывая в противоположную сторону.
— Да вы оба не протрезвели еще, — раздраженно заявила Дарья. — Яму видите? Это я стреляла. Туда он и пошел, прямо на восход.
— На восход?.. — спросил Борисов. — Поэтично… Нет, восходы здесь ни при чем, я вышел вон оттуда, с юга. Там меня и схватили.
— Арестовали, — поправил капитан. Сняв СТУРН, он упер приклад в землю и облокотился на него, словно был уже на болоте. В саму дискуссию офицер до поры до времени не встревал.
— При чем тут твои ямы?! — возмутился Матвей. — Женщине оружие вообще противопоказано! Стрелять ты могла куда угодно, а пришелец скрылся вон там, в тех зарослях. Я точно помню!
— Сомневаюсь, — язвительно молвила она. — После такой дозы надеяться на память просто наивно.
— Я докажу! — решительно произнес он и, добежав до ближайшего скопления кустов, помахал оттуда какой-то веточкой. — Ну! Я же говорил! — крикнул Матвей, хотя при радиообмене необходимости в этом не было. — Сучок отломан! Когда эта тварь продиралась, у нее ботинок вот здесь застрял.
— При чем тут ботинок! — презрительно бросила Дарья. — Ты этот сучок сам только что отломил. И не мог пришелец в кустах застрять, у него же излучатель был, — добавила она, обращаясь к капитану. — Короткий излучатель, вмонтированный в правый рукав. Или нет… в левый?..
Офицер по-прежнему соблюдал нейтралитет.
— Хватит бредить, — заявил Борисов. — Я пришел сюда с юга, и идти надо на юг. А ваши улики — доказательства более чем косвенные. Все эти рукава и веточки… Чушь! — подытожил он.
Капитан некоторое время постоял в раздумье, словно сравнивая достоверность показаний одного битого и двух небитых. Наконец, приняв какое-то важное решение, он опустил на шлеме забрало и уже из-за бронестекла улыбнулся всем троим.
— Зинчук! Построить расстрельную команду! — дружелюбно произнес он. Затем на секунду приподнял колпак и спросил: — Так куда мы идем?
— Туда! — одновременно выкрикнули Дарья, Матвей и Шуберт и одновременно же вытянули руки, все — в разные стороны.
Офицер удовлетворенно кивнул и защелкнул на шлеме гермоклапан. Один из бойцов, видимо, как раз Зинчук, споро выстроил в шеренгу пятерых десантников.
— Я согласна! — выпалила Дарья.
— С чем? — поинтересовался капитан.
— А-а… А со всем! — нашлась она. — Со всем согласна. Да мне, если честно, все равно, куда идти. Могу вообще никуда не ходить… — Она с независимым видом развернулась и направилась обратно к шлюзу, но офицер поднял длинный СТУРН и положил приклад ей на плечо.
— Зинчук! — позвал он. — Команда готова?
— Так точно!
— Оружие к бою. Защита — на максимум. В цепь. Среднее прикрытие. Направление… Запад, — сказал он после паузы. — Марш!!
Шестеро бойцов, включая неотличимого от прочих Зинчука, вскинули от животов чудовищные дула нанодиссамблеров и, вминая мелкие камни в сухую пыль, медленно двинулись на заходящее светило. Слева на траках со скрежетом ползла взводная МУЗА — Мобильная Установка Залповой Аннигиляции.
Когда стало ясно, что отделение Зинчука во главе с капитаном двинулось впереди отряда боевым дозором, у кандидатов на расстрел снова отлегло от сердца. Новая функция расстрельной команды была им более по душе. Не омрачало радости очередного спасения от нанораспада даже то, что шли они вместе с авангардом и почему-то — видимо, исключительно по совпадению — не за строем, а впереди. Капитан небрежно помахивал стволом тридцатикилограммового СТУРНа, и в его прицельном мониторе невзначай появлялась то спина Борисова, то ноги Матвея, то Дарья, шагавшая посередине.
Вскоре на пути попались первые заросли кустарника, уничтоженные десантниками так быстро, что Борисов не успел и моргнуть. Опасливо ступая по атомарному праху, он окончательно распрощался с идеей удрать, впрочем, так же как и с другими своими идеями — предложить взятку, сказаться больным или пригрозить связями в верхах. Мастер подозревал, что все многообразие вариантов в данном случае ведет к одним и тем же последствиям.
Глядя на вылизанную землю, Борисов глубоко задумался об этих самых последствиях и потому крики в радиоэфире воспринял не сразу. Когда же он поднял глаза, то увидел, что от прежней степи, кроме пепла под ногами, не осталось уже ничего.
Он оказался внутри огромного колодца, или, точнее, — в некоем пространстве, огороженном сплошной ширмой, если тут можно было говорить о какой-либо точности. Матовые стенки неопределенно-темного цвета поднимались метров на десять и образовывали почти правильный цилиндр примерно двадцати метров в диаметре. Борисов мог бы обойтись и без расплывчатого «почти», однако он почти сразу обнаружил, что это вовсе и не цилиндр, а замкнутый ряд прямоугольных панелей, каждая — шириной около полутора метров. Разумеется, мастер удивлялся тому, откуда на ровном месте взялся этот колодец и как он в него попал, хотя удивлялся он не сказать чтобы сильно. После стремительной смены ландшафтов появление этой странной постройки скорее злило, чем вызывало изумление.
А вот капитан встревожился не на шутку, о чем свидетельствовал мощнейший залп из нанодиссамблера. Непроницаемая секция поглотила заряд, как вечность поглощает бытие микроба. Остаточное поле на мгновение искривило углы и грани и, всколыхнув воздух, растворилось.
Интеллект офицера оказался достаточно высоким, чтобы не повторять попытку.
— Где мы? — задал он не слишком оригинальный вопрос.
Борисов повернулся кругом. В колодце также находились его новые знакомцы Матвей и Даша. Воины боевого дозора, да и всего отряда, остались где-то позади, хотя это слово мгновенно потеряло смысл: земля здесь была подозрительно ровной и однородной, без камней и растений. Последнее облако в небе как раз скрылось где-то за стеной. После пропажи этой приметы ориентироваться в колодце стало невозможно.
Капитан откинул на предплечье бронированную крышку киберпроводника, но здесь отказывался работать даже примитивный компас.
Матвей выглядел мрачным, но не испуганным — в предпоследнюю вылазку он тоже хлебнул немало. А вот Дарье было совсем плохо.
— Мужчины… — сказала она жалобно. — Куда нас занесло? Пойдемте отсюда…
Офицер, отойдя чуть в сторонку, продолжал возиться с компьютером, из чего Борисов сделал вывод, что каналы спецсвязи в колодце не действуют.
— Капитан, позвольте попросить у вас какой-нибудь предмет, — учтиво произнес мастер.
— Какой еще предмет? — озадачился тот.
— Ну, что-нибудь ненужное. Мне потребуется какая-нибудь вещь… весом до полутора килограммов, — закончил он, прищурившись.
— До полутора?.. — оторопело переспросил капитан, но отчего-то послушался и, вынув из поясного кармана какую-то металлическую трубку, протянул ее Борисову. — Почему до полутора килограммов?..
— Чтоб не тяжело было, — пояснил Шуберт, кидая трубку в стену.
Капитан бросился вниз и распластался по земле, точно спрессованный, остальные ничего толком не поняли. Железка, долетев до панели, как будто в нее впиталась или же вовсе исчезла — понять было невозможно.
— Почему упали, господин капитан? — поинтересовался Матвей. — Это была граната?
— А вы почему не упали? — буркнул тот, поднимаясь.
— Я не знал, что это граната, — признался Борисов. — Я человек гражданский…
— А я и так боюсь, — чистосердечно сказала Дарья. — Мне еще сильней бояться уже некуда.
— Ну а ты?.. — капитан зыркнул на Матвея.
— А я знал, что она не взорвется, — безмятежно ответил он. — А если и взорвется, то не здесь. Борисов одобрительно кивнул и продолжил:
— Похоже, это и есть транспортная система, о которой мы вам говорили. Да не простой тоннель, а… — Он пожал плечами и посмотрел на офицера, будто в чем-то его обвинял. — Это перекресток.
— Перекресток чего?! — взревел капитан. — Между чем и чем?.. Откуда и куда?..
Шуберт опять пожал плечами и пошел вдоль стены, тыча пальцем в панели и что-то при этом пришептывая.
— Ерундой какой-то занимаешься, — обронила Дарья.
— Тихо! Не мешай! Тьфу!.. Ты зачем с места сошла?
— А в чем дело?
— Да я по тебе засекал!
— Что ты по мне засекал? — насторожилась она.
— Даша, не мешай, он пластины считает, — подал голос Матвей.
— Ну вот, сбили! — трагически воскликнул мастер. — Теперь все по новой!..
— Не горячись, их тут немного, всего-то сорок четыре штуки.
— Да?.. Сорок четыре?.. А-а!.. Ну конечно! — обрадовался Борисов, но подсчет тем не менее возобновил.
Вместе с ним, тыча в стену пальцами и беззвучно шевеля губами, панели пересчитывали и остальные — не исключая капитана, который, кажется, так ничего и не понял.
— Тридцать восемь… тридцать девять… — бубнил Борисов, все более возбуждаясь, точно считал не мутные поверхности, а собственные деньги. — Сорок… сорок один… — Мастер почти завершил круг, и результат был уже ясен, однако он с какой-то детской настойчивостью продолжал: — Сорок два-а-а… сорок три-и-и… Мадам! Вы снова ушли?! Я же опять по вам засекал! То есть по вас… Тьфу!
— Никуда я не уходила, — уверенно произнесла Дарья. — Как стояла, так и стою.
— Как же это?! Тогда получается сорок пять!
— Да ну! — засомневался Матвей и, по-скорому обежав стену, вслух закончил: — …Сорок три, сорок четыре, сорок пять… Одна лишняя!
— Что тут лишнее? — не выдержал капитан. — Вы их сами, что ли, ставили? С чего вы взяли, что должно быть ровно сорок четыре?
— Дело в том, что сорок… э-э… как вы изволили выразиться, «ровно сорок четыре» — это количество планет в местной системе, — пояснил Борисов. — Планеты связаны некими внепространственными тоннелями, в существовании которых мы с коллегой…
— Я тебе не коллега, цивил нестроевой! — быстро проговорил Матвей.
–…имели счастье убедиться, — невозмутимо закончил Шуберт. — То, что заряд из вашей дуры прошел сквозь стену, и то, что граната, тоже ваша, ушла туда же, — как раз и подтверждает мою гипотезу относительно…
— Ты куда нас завел?! — рявкнул капитан.
— Я?! — Борисов отшатнулся и торопливо напомнил: — А я на юг предлагал…
— Выводи! — велел офицер. — Выводи нас отсюда немедленно!
— Но…
— Без «но»! — Офицер, демонстрируя серьезность намерений, вновь подхватил СТУРН и упер ствол Борисову в грудь.
— Господин капитан, сердце левее, — тактично подсказала Дарья.
— Сам знаю, — огрызнулся тот и передвинул регулятор мощности.
Шуберт, покосившись на зарядный блок нанодиссамблера, увидел, что рядом с делением «1» изображен улыбающийся черепок, рядом с «2» — перечеркнутый крест-накрест танк, рядом с «3» — крупная зигзагообразная молния, похожая на вопросительный знак. Против деления «4» гвоздиком была нацарапана надпись «не балуй!». Вот этим самым «не балуй!» капитан и зарядил свою пушку. Борисов уже хотел осведомиться относительно последнего желания, как вдруг офицер шагнул влево и, выхватив интел-кинжал с цепным лезвием, полоснул им вдоль стены. На землю возле самой панели упал чей-то палец.
— Что это было? — испуганно спросила Дарья.
— Рефлексы. Не люблю, когда в меня тыкают.
Едва он успел это сказать, как из той же стены, нецензурно выражаясь, выпал целый десантник. Он появился совершенно неожиданно, в том смысле, что если б его и ждали, то все равно не знали бы, из какой секции он возникнет. К тому же все произошло слишком быстро даже для капитана.
— Зинчук?! Ты?!
— Я, господин капитан.
— Палец твой?
— Мой, господин капитан… — молвил Зинчук. Он поднял обрубок и попытался приставить его на место. — Последний живой палец… — расстроенно добавил он.
— А остальные десять? — спросила Дарья.
В ответ Зинчук сделал обеими руками несколько хватательных движений, и из перчаток послышалось тонкое жужжание сервомоторчиков.
— Зинчук, рапорт! — потребовал офицер.
— Вы шли, шли, а потом пропали.
— Дальше!
— Рапорт окончен, господин капитан. Все.
— Ты здесь как очутился?
— Не могу знать, господин капитан. Показывал бойцам направление вероятной атаки вероятного противника…
— Пальцем показывал? — уточнил Борисов.
— Да вот этим самым… Потом он как-то так отвалился. Я присел на корточки, чтоб в траве поискать, споткнулся, и…
— Ты из какой двери выпал? — перебил его Матвей.
— Этого я не помню. Там, где все наши, вообще никаких дверей нету.
— Шуберт! Ты не помнишь, откуда он…
— Мне только за пальцами чужими следить! — фыркнул Борисов.
— Я тоже не помню, — заранее ответила Дарья.
Спрашивать у капитана Матвей не рискнул.
— Но приблизительно… приблизительно вон оттуда, — сказал он, кивая на одну из поверхностей.
— Почему оттуда? — возразила Дарья. — По-моему, из соседней, той, что правее.
— Ты же не помнишь! — вскинулся Матвей.
— Да ты и сам не помнишь!
— Глуши фанфары! — оборвал их офицер. — Пойдем… мы пойдем… Сюда! — объявил он, показывая стволом явно наугад.
— Как бы нам опять… — усомнился Борисов.
— Молчать! — в рифму гаркнул капитан. — Зинчук!
— Я!
— Обработай рану, и вперед!
— Куда, господин капитан?
— Вот в эту стенку.
Десантник сунул палец в карман, залил рану гелем и, сняв с плеча СТУРН, безрассудно шагнул в указанном направлении.
Борисов, хоть и раскусил назначение колодца, все же втайне надеялся, что никакого перемещения не произойдет и секция окажется обычным листом обычного пластика. В крайнем случае — необычного.
Так, примерно и вышло. Обычный на первый взгляд пластик необычным образом проглотил Зинчука вместе с оружием, отрубленным пальцем и бравым возгласом «Слушаюсь, господин капитан!». Проглотил и не поперхнулся.
— Ну?.. Чего ждем? — спросил Матвей.
— Сейчас боец разведает, туда ли он попал, куда нам надо, и доложит, — ответил офицер.
— Как же он доложит, если отсюда связи нет?
— Так он же вернется.
— Как же он вернется, если приказа не было?
— Правда не было?.. — рассеянно произнес капитан. — Тогда вот что… Ты, говорливый! — Он повел стволом в сторону Матвея. — Сходи за Зинчуком и передай, чтоб вернулся. И сам вернись. Понял?
— А-а… но… — замялся тот, но офицер подбодрил его легким пинком.
— Бегом, мясо!
Матвей, потеряв равновесие, всем телом ухнул в секцию. Борисов почему-то подумал, что, будь на месте стены вода, брызг получилось бы море. Однако брызг не получилось. Матвей просто исчез, как перед ним исчез десантник.
Прошло долгих пять минут, прежде чем офицер нарушил молчание.
— Дамочка…
— Ой нет!.. — отпрянула Дарья.
— Дамочка, вы давали присягу.
— Я от нее отказываюсь.
— От присяги нельзя отказываться, — мягко заметил капитан.
— А я все равно отказываюсь, — не растерялась Дарья.
— Марш в стену!! — заорал офицер, и она, съежившись от страха, нырнула в мутную темень.
Еще через пять минут стало ясно, что никто не вернется.
Борисов сквозь скафандр почесал спину и отвлеченно посмотрел куда-то в небо.
— Сам пойду, — буркнул офицер.
— Поддерживаю! — поспешно отозвался Шуберт.
— Ждешь восемь с половиной минут и следуешь за мной, — распорядился капитан.
— Нет, навсегда здесь останусь, — съязвил он.
Офицер хотел что-то сказать — или, быть может, просто выстрелить, — но передумал и бодро впрыгнул в неизвестность. Борисов, чтоб не запутаться, начертил каблуком стрелку и бестолково побродил по колодцу. Часы ему разбили еще при аресте, и единственное уцелевшее табло показывало только секунды. Шуберт пробовал честно следить за мигающими циферками, но несколько раз сбивался и в конце плюнул совсем. Решив, что времени прошло достаточно, он разбежался и рыбкой нырнул в проем.
В принципе он был готов ко всему.
И к такому — тоже.
Но это вовсе не значит, что он не огорчился. Огорчился — и еще как…
Десантник Зинчук лежал на земле — не то связанный, не то убитый, одним словом, человек не двигался.
Рядом с ним лежал Матвей, и про него можно было сказать то же самое.
К Матвею подносили Дарью — брыкавшуюся, но быстро затихавшую. Когда ее положили третьей в ряд, она уже не шевелилась. Неподалеку, метрах в двух, какие-то типы боролись с капитаном. Капитан был крут, но типы оказались не жиже. Вскоре его достали прикладом по затылку и еще несколько раз по лбу. По шлему колотили бесстрастно и методично, будто забивали в деревяшку гвоздь.
— А вот еще один! — возмущенно произнесли где-то под самым ухом. — Много их будет?
— Сколько ни будет — вяжем всех, — отозвались там же.
Борисов недоуменно обернулся. Ему в нос, гудя на ветру черным жерлом, смотрел прокаленный ствол стомиллиметрового калибра. Оператор МАСЛа — Малого Артиллерийского Самоходного Лазера — подъехал вплотную и, высунув от усердия язык, подкручивал верньеры тонкой настройки, чтобы нацелить дуло аккурат в правый глаз мастера.
Шуберт меланхолично следил за его стараниями, попутно любуясь хищной эстетикой пушки. Асимметричный лафет украшала жестяная табличка: «При неудовлетворительной работе изделия все рекламации направлять по адресу: Земля, Тульский Механосборочный Завод».
