Глава 22. Кружева
Ущипнув за сосок полногрудую брюнетку, Август Бонке пьяно засмеялся, когда девчонка вскрикнула и соскочила с его колена.
— Ишь, недотрога! Плевать! Я толстух всё равно не люблю! А тут у нас кто?
Повернувшись к сидевшей с другой стороны рыжей шлюхе с полными губами, закинувшей на него ногу в чёрных чулках в мелкую сетку, Август, сначала опустил плотоядный взгляд на обнажённый живот женщины, а затем ловко подцепив пальцами жёлто-красный кустик на лобке дёрнул волосы на себя.
— Ай! Больно! Ты что идиот?! — оттолкнув его соскочила с диванчика проститутка.
Всё ещё давясь от смеха старший надзиратель погрозил рыжей пальцем и пошлёпал потной ладонью по диванчику рядом с собой.
— На место! Тоже мне цаца! Я оплатил целую ночь!
Нехотя, та вернулась на диван усевшись рядом с Бонке.
Внизу раздались крики, шум, у дверей затопали подошвы тяжёлых сапог. «Опять что ли девку не поделили? Дурачки вон же их сколько!» — подумал Август сжимая в ладони острую грудь с большими тёмно-вишнёвыми сосками.
Тук! Тук! — раздалось за дверью. Старший надзиратель и ухом не повёл. Губы его впились в шею рыжей оставляя на коже лиловый засос.
Бам! Бам! — на этот раз в дверь постучали сильнее.
— Грон, выкини ты их к чёрту! Пусть ищут других девок! — в бешенстве заорал Бонке своему охраннику — здоровенному детине с кулаками размером с пушечные ядра.
Клац! Дверь открылась и Грон, лицо парня было словно вырубленным из камня, заглянул в комнату.
— Гер Бонке, простите, но я не могу их выгнать…
— Почему, глупый ты дебил?! За что я тебе плачу?!
— И всё-таки не могу. Это же…
— Потому что в гости к тебе Август зашли Городские стражи!
Старший надзиратель «Десяти пальцев» икнул и быстро-быстро начал натягивать штаны, которые уже было спустил до колен.
— А ч-ч-ч-то т-т-т-акое? — произнёс он, заметив среди заполнивших комнату вооружённых мужчин Эмиля Бюлова.
Мурашки побежали по спине надзирателя. И он тут же трижды пожалел, что взял те деньги и… хотя, конечно, от такой огромной суммы отказаться было невозможно.
— Вот же счастье тебе привалило, да приятель? — бухнулся рядом с ним на диван улыбчивый страж с зубочисткой в зубах на шее которого висел грязно-жёлтый шарф.
Пистолет в руке балагура уставился в живот надзирателя покрытый кучерявыми волосками.
— Я, не п-п-понимаю, — зазаикался Бонке, провожая взглядом покинувших комнату девиц, за ночь с которыми он отдал своё месячное жалование.
Лис, так кажется звали преступники Бюлова, перешёл сразу от слов к делу. Схватив Августа за шиворот, он потащил его к окну.
— Отпусти меня! Отпусти! Что тебе надо?! Ты право не имеешь! Я работаю на город и регента! — кричал надзиратель пытаясь вырваться из крепкой хватки инспектора.
Не обращая внимания на вопли, инспектор распахнул второй рукой окно и вытащил мужчину на балкон.
— Меня интересует двадцать третье число.
— Что?! Почему?! А что там было?! Я не знаю!
— В этот день ты приказал выпустить заключённого Иво Бремера из изолятора. Кто тебе приказал это сделать?
Новая порция мурашек заставила старшего надзирателя передёрнуть плечами.
— Приказал начальник тюрьмы! Начальник тюрьмы! Я тут не при чём!
— Не ври. Начальника тюрьмы в этот день не было на службе. У него заболела супруга, и он сопровождал её к врачу. Кто?
— Я не знаю! Я не при чём! — спиной Бонке упёрся в ажурные чугунные перильца балкона.
Бюлов резко столкнул Августа вниз в последний момент схватив за ногу. Падение с шестого этажа на острые камни, по которым в бешенстве хлестали волны, вызвало пронзительный вопль у старшего надзирателя.
— Кто?
— Они убьют меня! Убьют! — дрожа всем телом кричал Бонке.
— Я так и понял, — кивнул Бюлов. — Поэтому даю тебе выбор, либо ты умрёшь сейчас, разбившись о камни, либо всё расскажешь мне, а там мало ли как выйдет. Вдруг сумеешь выкрутится. Сбежишь из города. Службу то ты уже бросил.
— Бюлов, ты отпустишь меня? — жалостливо заскулил Август обливаясь холодным потом. — Обещаешь?
— Обещаю.
— Человек в плаще подошёл ко мне в «Красной луне» и предложил шестьсот талеров. ШЕСТЬСОТ! Это целое состояние.
— За что?
— Чтобы убить Метель! И всё! Целых ШЕСТЬСОТ талеров за убийство никчёмного уголовника!
Инспектор переглянулся со своими товарищами замершими позади.
— Как платили?
— Всё сумму сразу и бутылку Аранийского. Бутылка ценой в двести талеров! Божественное вино!
— Что потом?
На мгновение старший надзиратель задумался, а потом снова завопил чувствуя, что штаны сползают с него:
— Всё! Честно! Я встречался с ними один раз. Мы договорились о том, что убийство должно произойти в течении суток. Если Метель не удастся ликвидировать внутри тюрьмы нужно просто вывезти его к Ослиным ушам. Нас там должны были встретить.
— Ты не поехал?
— Конечно нет, — боясь делать лишние движения Бонке прижал руки к груди. — Я же не дурак.
— Что ещё можешь сказать? — на этот раз вопрос задал парень с зубочисткой.
— Ничего! Ничего!
Будто издеваясь инспектор тряхнул побелевшего от страха Августа.
— Как мне найти этих людей?
— Ааа! Я не знаю! Не знаю! У говорившего со мной не было мизинца на левой руке.
— Что-то ещё?
— Да всё! Честно! Всё! Отпусти меня!
— Где вино?
— Вино? Аранийское? На столике перед вами! Я его даже открыть не успел! Сохранил для специального случая! Отпусти меня! Ты обещал!
— Из-за тебя погибли люди.
НА этот раз Бонке с удивлением взглянул на Лиса:
— Какие люди? Те преступники которых убил Метель? Туда им и дорога!
— Кубер и Лонкест бывшие солдаты и в «Десять пальцев» попали из-за кляузы своего бывшего командира. Оказалось, что они не виновны.
— Это Метель! Метель их убил!
— Нет, он всего лишь защищался. Это сделал ты, когда пообещал им свободу в обмен на убийство грабителя, планирующего побег.
— Но они сами согласились!
— Ты не оставил им выбора.
Нога бывшего старшего надзирателя онемела, и он её уже не чувствовал.
— Эмиль, ты обещал меня отпустить! — жалобно застонал он.
— Я всегда держу своё слово.
* * *
Напольные часы грудой обломков лежали возле стены. То ли их тиканье достало хозяина кабинета, то ли…, впрочем, что с ними могло произойти придумать я не успел.
— У меня просто нет слов, — начал со своей любимой фразы начальник городской стражи облокотившись на стол.
Рядом с ним стояла кружка горячего какао, но он даже не притронулся к нему.
— Бойня в госпитале, сгоревший дом Галгарпера, попытка покушения на Рассаду, нападение на Бремера, смерть Пибоди, да вас всех хотели убить! Есть мысли инспектор?
Мулине был бледен и в сумраке кабинета лицо его выглядело весьма болезненным.
— Есть, — коротко бросил я.
— Слушаю вас.
При посторонних он всегда обращался ко мне на «вы».
–…
— Ну чего вы замолчали, инспектор?
В углу кабинета в кресле у окна кто-то кашлянул. Когда человек подался вперёд я разглядел его — Арнольд Пфейффер собственной персоной. Старший инспектор Городской стражи Висмарбурга. Самый странный сотрудник Мулине.
Нет, раньше должность старшего инспектора было одной из ключевых. Тот же Аддингтон обладал большим влиянием и пользовался уважением. После назначения Мулине всё изменилось. Сначала я заподозрил нового начальника стражи в любви к власти, которую по сути он ни с кем не делил, но мнение моё со временем изменилось.
Так зачем же нужен Пфейффер? Этот склизкий, холодный типчик ничего кроме омерзения у меня не вызывал. Откуда он вообще взялся на нашу голову?
Сплетя пальцы рук на груди, старший инспектор осторожно, тщательно подбирая каждое слово, произнёс:
— Кхм. Может быть я смогу пояснить, гер Мулине?
— Попробуй.
— МЛАДШИЙ инспектор (младший было специально выделено интонацией), наверное, предполагает, что цепь трагических случайностей преследует его после рейда в Геенну.
— Трагических случайностей? — удивился я развернувшись к говорившему всем телом. — Вот как вы это называете, СТАРШИЙ ИНСПЕКТОР?
— Но ведь мы ничего точно не знаем, — развёл руками Пфейффер.
Взяв кружку с какао хозяин кабинета взглянул на неё, а затем снова поставил на поверхность стола.
— Где дети?
— В надёжном месте, — ответил я, взглянув в глаза Мулине.
— Хорошо. Это хорошо.
Зашипев как змея, старший инспектор скривил тонкие губы. Он явно мнение начальника не разделял.
— Если бы мы знали их местонахождение…
— Нет, — отрезал я, постаравшись, чтобы в голосе моём звенела сталь.
— Но это возмутительно!
— Это спасает им жизнь!
— Арнольд успокойтесь, — начальник городской стражи устало потёр лоб ладонью.
Некоторое время мы словно корабли в тумане плавали в напряжённой тишине, а затем Мулине встал и обошёл стол.
— Чем займётесь теперь, инспектор?
Продолжая разглядывать буравящего меня взглядом Пфейффера, я пожал плечами:
— Нужно ещё кое-кого навестить.
— А может быть хватит?! — старший инспектор топнул ногой по полу застеленному мягким ковром.
— Я сам Арнольд! Бюлов, я требую, чтобы о каждом своём шаге, впредь, вы докладывали мне лично. Ваше самоуправство неприемлемо. Это понятно? Иначе я лишу вас поддержки и ресурсов управления.
Всё вышесказанное Мулине оставило у меня странный осадок фальши. Будто он играл. Или это я просто устал и что-то придумываю себе на пустом месте?
— Понятно, гер начальник, — согласился я, видя, как Пфейффер расслабился и вернулся в своё кресло.
Будто снова услышав громкое тиканье напольных часов, я нашёл взглядом их обломки у стены. Когда они работали ненавидел их, а теперь кажется скучаю. И всё-таки что произошло здесь?
— Вы свободны Эмиль, — устало махнул рукой хозяин кабинета быстро теряя ко мне интерес.
— Да, гер начальник, — щёлкнув каблуками я отправился к двери.
Уже выходя из кабинета, я мельком взглянул на стоящего ко мне спиной Мулине и чуть не вздрогнул. Указательный и безымянный пальцы правой руки начальника городской стражи, удерживаемой за спиной, были скрещены между собой. Он будто специально демонстрировал мне это, прося помощи.
