Стерва на дороге.
На столе в кабинете руководителя Торгпредства СССР в Венгрии зазвонил телефон.
Грузный седеющий мужчина лет пятидесяти от роду поднял трубку и уже через минуту протянул её молодой даме в классическом, прямого кроя костюме, серого цвета. Этакая «железная леди» с туманного Альбиона — Маргарет Течер входила в моду и стиль «power dressing», говорил об утончённости натуры и принадлежности к сливкам общества.
— Вас.
Дама, не вставая с кресла, подняла трубку стоящего рядом с ней аппарата, показав жестом, что чиновник может положить свой на место и, вообще, ему самому лучше удалиться. Есть вещи, о которых, начальству, в его лице, лучше и не знать.
Дождавшись, пока дверь за торгпредом закроется, дама приложила трубку к изящному ушку, в мочке которого, была совсем неброская такая серёжка из белой платины с чёрной жемчужиной, стоившей чуть ли не как половина апартаментов, в которых она находилась.
— Я слушаю товарищ генерал.
— Катюша в пятницу тебе нужно быть у Ювелира (так за глаза в Конторе Глубинного Бурения звали всесильного Ю.А. Андропова).
— На Лубянку или…
— Или.
Они прекрасно понимали друг друга. Отец Кати Козловой был непосредственным начальником генерала Таманцева и это накладывало определённый отпечаток на их взаимоотношения.
— Самолёт, поезд?
— Машина. Бери посольскую Волгу и прихвати Баширова на всякий пожарный.
— Но я ведь…
— Это не моё решение. Выезжайте завтра утром. И счастливого пути.
Гудки в трубке ясно говорили, что решение принято и ей следует его просто выполнить.
«Ну что ж может это и к лучшему». Через полгода её ждала Европа и светиться в аэропорту не стоило, впрочем, женщина, выезжающая на Волге ГАЗ-24-76 «Scaldia» из ворот советского посольства в Будапеште была даже отдалённо не похожа на будущую агентессу.
Темноволосая красотка, этакая женщина-вамп, а по-русски стерва, гнала чудо советского автопрома на предельной скорости к границе.
Двухлитровый дизельный двигатель Peugeot Indenor XD2P мощностью 62 лошадки и был той изюминкой, на которую, клевал забугорный народец, а уж на родных просторах о таком чуде попросту и не знали вовсе. Российские ГАЗ-24 ездили исключительно на бензине.
Границу прошли без проблем и ничего не предвещало проблем. Катерина любила быструю езду и Руслам спокойненько, перебравшись на заднее сидение, большую часть пути дрых или читал Синди Шелдона в оригинале.
Гаишники пару раз останавливали «сладкую парочку», в надежде поживиться, но корочки капитана КГБ быстро превращали вымогателей в бдительных стражей правопорядка на дорогах.
Писец, как водится, подкрался незаметно. На заправке, куда свернула машина, не оказалось дизеля.
Ничего подобного в Европах не могло произойти в принципе, и это несколько сбило Катерину с радостной волны, напомнив о реалиях российской действительности:
«Это вам мадам не Европа — матушка Россия, извольте видеть», — напомнил о себе дух патриотизма.
«Мадмуазель», — смущённо поправила капитанша.
Баширов нарисовался за её правым плечом совершенно неожиданно.
— У нас проблемы?
— Да вот, — выразительный кивок на табличку, которая красовалась на колонке для отпуска дизельного топлива.
— Ну, а до ближайшей заправочной станции?
— Не хватит. Вот самонадеянная дура, — и дамочка прошептала в свой персональный адрес такую фразу, которую таким утончённым леди и знать-то не положено.
— Ладно не переживай. Поехали. — Напарник, в штатском, но с корочками старшего лейтенанта, направился к задней двери, намереваясь умоститься на своё место.
— Куда? — бестолково захлопав глазами, удивилась леди.
— До трассы доедем, выставим канистру, купим у леваков. Делов-то, — буднично заявил Русик, открывая книгу и умостившись на заднем сидении волжанки.
— Хорошо, будь по-твоему — согласилась дама, всецело положившись на опыт Баширова. — В конце, концов ты мужчина, а я всего лишь слабая девушка.
«Ага совсем слабая и безобидная, — съехидничал внутренний голос, — кобра и та безобидней».
«Хам! И вообще чья бы корова мычала».
Капитанша повернула ключ зажигания. Стартер запел свою песню, а там её подхватил и двигатель. Отъехав пару километров от АЗС, двигатель чихнул и остановился.
Набранной скорости вполне хватило, чтобы аккуратно припарковаться на обочине.
Пустая канистра из багажника перекочевала на обочину, сигнализируя о том, что: «Помогите люди добрые. Продайте Христа ради литров двадцать солярки, а лучше сорок».
Добрые люди не заставили себя долго ждать.
— Девушка вам слить бензинчику? — поинтересовался какой-то лысый хмырь.
— Не нужно дедушка! — съехидничала дама.
— А какого хрена ты тогда канистру выставила, — удивился «кучерявый».
— Ехал бы ты своей дорогой дядя, — дама впилась в доброго самаритянина фирменным милицейским взглядом, не оставляя сомнений у товарища, что это не просто так.
«ОБХСС?!» — быстро сообразил лысый и поспешил убраться от греха подальше.
Таким же образом удалось отшить ещё дюжину доброхотов.
Дух отчаяния уже начал витать над неудачливыми путниками, когда вдалеке показался МАЗ.
— Катерина, тормози!
— Спрячься, — успела прошипеть темноволосая леди, бросаясь наперерез фуре.
Скрип тормозов. Маз, прочертив на асфальте тормозной след, остановился.
— Ты что дура под колёса лезешь. Совсем очумела, — выскочивший водила густо покрыл фифу лаком, не стесняясь в выражениях.
— Отлейте топлива до заправки доехать. Я заплачу, — часто захлопав ресницами, пролепетала девица, всеми силами корча из себя классическую интеллигенточку московского разлива.
Мужик ошалел, а потом уже поднял было руку к башке, собираясь объяснить грёбаной интеллигенции, как устроены автомобили.
Но тут вдруг с задней кровати, как чёрт из табакерки, выскакивает заспанный сменщик и, подмигивая аж обоими глазами, вопит: «Сливай Вася, сливай. Отчего людям не помочь, конечно, красавица, отольём, о чём речь!»
Поначалу удивлённое выражение лица первого водилы постепенно проясняется хитрой улыбкой понимания, а затем и вовсе с коварным видом он, согласно кивает головой и, схватив канистру, бежит её наполнять и даже заливает в бак легковушки, в предусмотрительно поставленную воронку.
Получив деньги, барыги отъезжают на несколько метров и останавливаются в ожидании шоу. Даже на этом расстоянии видно, как они катаются по кабине от радости, ухахатываясь над тупой дурой.
Сообразив, в чём дело и решив подыграть шоферюгам, Катерина садится за руль и начинает играть педалью газа. Волга, не привыкшая к такому варварству, начинает брыкаться, отчаянно прыгая вперёд, попердывая глушителем и визжа стартером.
Работяги из МАЗа пялятся в зеркала заднего обзора и уписываются от смеха, отпуская солёные шуточки в адрес бабы-дуры.
Баширов, открыв заднюю дверь, быстро сообразил, что от него хотят, и тоже старательно изображает недоумка:
Стучит носком туфли по колесу, гладит капот и старательно изображает подкаблучника.
Минут пять длится представление.
«Ну, хватит!» — решает коварная дамочка и решительным жестом подзывает своего «козла безрогого» к бензобаку.
Открыв крышку, она что-то ему орёт.
Оба дальнобойщика сквозь смех недоумённо смотрят на её действия не совсем понимая, что эта шмара хочет от мужика.
Баширов, давясь от смеха, и старательно изображая из себя, «жертву домостроя», опускает штаны, достаёт такой немаленький инструмент полового размножения и делает вид, что мочится прямо в бензобак.
Хохот из невдалеке припаркованного МАЗа, доносится до Волги. Из открывшейся дверцы вываливается сменщик водилы и ржа «в голос» скатывается в придорожную канаву.
А в это время интеллигент-подкаблучник заканчивает писать, закрывает бензобак крышкой и садится на заднее сидение легковушки.
Евоная стерва садится за руль. Стартер с пол-оборота заводит двигатель. Взвыв мотором, резко сорвавшись с места, Волга, быстро набрав скорость, исчезает из вида обдав работяг и сам МАЗ облаком дорожной пыли.
Выпученные глаза бедных водил были видны в зеркальце заднего вида лучше, чем фары ихнего трудяги МАЗа.
