Клоп.
По приезде в Москву Катерина рассчитывала на краткосрочный отпуск. Ну вот хотелось девушке в Сочи смотаться, на камешках полежать, хвостом покрутить — дело молодое и кошке понятное.
Но вместо Сочи её отрядили в группу, которая вела наркоторговца. О нём уже шёл слух по Москве, но:
«Не царское это дело, о всякую шелупонь руки марать. Пусть менты поработают», — решили на Лубянке.
А вот барыгой, что продавал контрамарки, у Большого театра, втридорога, заинтересовались. Этот бизнес курировали комитетчики, так как «билетёр» часто имел дело с иностранцами, которые прямо-таки мечтали попасть в царство Мельпомены.
А где актриски там и секс, которого, как известно, в СССР и не было вовсе, а вот вербануть нужного информатора из числа забугорных гостей можно было запросто.
Интересы пересеклись и, скривив рожу, будто за щекой у него был ломтик лимона генерал Таманцев, отведя взгляд к окну, негромко через губу, заявил:
— Катерина, вот полковник МВД, — за столом сидел средних лет мужчина невзрачного вида в сером костюмчике, с совершенно недружелюбным взглядом. — Поступаешь в его распоряжение.
Когда практикантка выкатилась в приёмную, генерал преобразился:
— Сергей ты знаешь, чья она дочь?
— Ты хочешь сказать…, — удивлённо начал мужчина.
— Да, — и показал указательным пальцем в потолок, а потом приложил к губам, выразительно поведя глазами по интерьеру служебного кабинета.
— Тогда на кой хрен она мне нужна, — беззвучно губами и мимикой, одним дыханием прошептал, прошедший с Таманцевым не одну горячую точку товарищ, такой же волчара, как и сам хозяин кабинета.
Генерал махнул рукой и также беззвучно заявил:
— Она одна десятерых стоит. Благодарить потом будешь.
— Чем и как?
— Водкой, конечно, и банькой с девками, — улыбнулся Таманцев.
***
Конопляный торговец оборзел до невозможности и не стеснялся барыжить травкой прямо на театральной площади.
Катерина в броском костюмчике, модном в среде «золотой» московской молодёжи с презрительным выражением на холёном лице, и чуть подрагивающими кончиками пальцев подошла к барыге.
Четверо ментов из центрального аппарата расположились на солидном расстоянии и заподозрить их в причастности к органам было нереально, скорее к таким же барыгам или фарцовщикам.
— Почём баш? — дамочка опасливо озиралась по сторонам.
Холёное личико, серёжки и сумочка явно из-за бугра. Всё говорило о том, что денежки у мамзельки водились.
Красноватые глаза, расширенные зрачки и потрясуха рук:
«Наш клиент», — безошибочно определил торговец.
— Червонец. Коробок. В коробке грамм.
Дамочка трясущимися от волнения руками вынула из сумочки пухленький такой кошелёк:
— А не дороговато…
Барыга уже понял, что клиент у него на крючке и наживку заглотнул.
«Ишь, как глазёнки забегали и ручки затряслись. Точно наш клиент», — мысли роем закружились в его голове.
— Иди, мороженое купи детка, копейки стоит, — презрительно поморщился клоп, почему-то именно эта зверюшка всплыла в мозгу Кати Козловой. — Пломбир или эскимо, что любишь? Ломает? — участливо прошептал мужчина.
Девица часто закивала головой и поспешила раскрыть свой «лопатник». Руки у неё тряслись. Пухленький кошель ходил ходуном и не желал раскрываться.
Наконец, дама глубоко вздохнула и вместо того, чтобы достать деньги предложила:
— Давай за четвертак три коробки. Не хочу здесь отсвечивать. Товар хоть у тебя нормальный?
Юная практикантка, командированная в помощь жлобам из центрального аппарата МВД, искусно изображала из себя начинающего торчка, который ужасно волнуется и собирается совершить нечто незаконное, по тяжести сопоставимое с убийством президента Кеннеди.
— Не здесь, — прошипел клоп, — иди за мной дура.
— Да, да, конечно — пробормотало трясущееся мелкой потрясухой создание, неуклюже и торопливо пряча кошель обратно в боковой карман пиджачка.
Прижимая рукой пухлик с немалой сумой советских дензнаков, Катерина в глубине души плотоядно облизывалась, понимая, что бумажник из коричневой кожи с тиснениями в виде башни Кремля засвечен и жертва уже почти в её руках.
Клоп, потащился в сторону укромного места, подальше от праздношатающихся прохожих и прочих туристов из наших краёв и забугорных стран.
Получить по голове юная нахалка не опасалась потому, что специфические навыки ей вбил чуть ли не с пелёнок отец, а потом и мама, а уж в Академии просто закрепили и отшлифовали.
Группа прикрытия дёрнулась было к ней, но условный жест остановил их, и они ограничились только наблюдением на весьма почтительном расстоянии, остановившись у киоска с мороженым и создав там очередь из жаждущих освежиться граждан.
На горизонте нарисовался пеший наряд ППС. Два парня с сельскими харями в шинелях, подпоясанных портупеями. Из-под сдвинутых на затылок шапок выбивались наружу соломенные кудри.
«Двое из ларца, одинаковы с лица, — невольно подумала девушка, — вот сейчас прямо среди площади начнут дрова месить и тесто рубить»
— Менты! — ужас прямо-таки плескался в глазах начинающей наркоманки, готовой броситься прочь со всех ног, вместе с её лопатником.
А вот этого, торгаш допустить не мог. Её денежки он уже считал своими, а терять своё бабло он решительным образом не желал.
— Всё нормально. Не дёргайся, — клоп даже глазом не моргнул. — Давай деньги.
Двадцатипятирублёвая, извлечённая из кошелька, перекочевала в лапу торговца. Три спичечных коробка он сноровисто сунул в руку девушки, которая на автомате открыла один. Внутри оказался квадратный брикетик, похожий на застарелую ириску с зеленоватыми вкраплениями.
«Не обманул. Натуральный гашиш. Даже запах специфический чувствуется, — уж в чём другом, а в наркоте её разбираться учили. — Скорее всего, откуда-нибудь из Узбекистана или Казахстана. На Тувинский, «ириска» явно не тянула».
«Всё, пора заканчивать комедию», — молниеносный удар в пах скрутил клопа поперёк. Размахивать корочками и кричать милиция Катерина могла, но попросту не успела.
Дуремар её опередил и заверещал как недорезанный кролик:
— Милиция! Грабят!
«Ну что ж, тем лучше», — подумала практикантка, вывернув руку торговца особым приёмом, которым милиция вряд ли пользуется.
Наркоторговец скрежетал зубами, шипел, но взывал к блюстителям правопорядка. ППС-ники почти что бегом приближались к ним.
То, что произошло далее, никак не входило в планы Катерины, потому что подскочившие «двое из ларца» с ходу попытались скрутить не клопа, а её.
Поняв, что всё только начинается, юная Комитетчица, выпустив кисть барыги, отточенным пируэтом ушла в сторону.
«Ну что ж будем ловить гадюку на живца. Прости змеючка, что сравниваю тебя с этой падалью», — подумала девушка.
— В чём дело гражданка? — воскликнул один из сотрудников. — Документики предъявите.
— А вы лучше, товарищи милиционеры, проверьте вот этого подозрительного субъекта, — кивок в сторону барыги, который медленно и никого не опасаясь поднимался на ноги. — У гражданина наркотики. Досмотрите его, а то, как бы у вас неприятности ни образовались.
— Слышь, девка, — сержант придвинулся к Козловой и тихо, чтобы не привлекать внимания заявил: «Шла бы ты отсюда по-хорошему. А мы без тебя разберёмся».
— Не пойдёт, — заметила юная практикантка. — Очень мне интересно на ваши доблестные действия посмотреть и куда вы этого мизерабля доставите.
— Какого ещё мизерабля, — вмешался уже младший сержант. — Мы и слов-то таких не знаем. Подозрительно выражаетесь гражданка. Да ты пьяная, наверное? А ну-ка, давай пройдём с нами в отделение. И больно физиономия мне твоя знакома. Уж не проходила ли ты по ориентировке, вчерашней, по грабежу. Вася! — он повернулся к напарнику, — Что думаешь?
— Точно она, помада на губах фиолетовая!
— Помада у меня не фиолетовая, — возразила Катерина, — А вот вам я настоятельно рекомендую обратить своё внимание на означенного товарища, которого я пыталась задержать.
— Ну точно пьяная, — заключил младший сержант издевательски ровным голосом, — ещё и на граждан бросается.
— Ага, — лыбился напарник. — Хулиганка у тебя уже есть. Руки протяни, — приказал он, снимая с пояса наручники.
Барыга, прямо-таки сиял от злорадства.
«Недолго тебе тварь радоваться, — подумала Катерина, покорно протягивая навстречу браслетам, кисти своих рук. — Прикормил ментов, совсем ручными стали. Не за идею работают — за деньги иуды. Ишь, как глазёнки бегают, добычу высматривают с которых можно денежку срубить по лёгкому».
Схема вымогательства была проста: ловят подвыпившего, но сознательного гражданина, лучше интеллигента и грозят вытрезвителем и сообщением на работу, но за соответствующую плату отпускают. Мзда от пятёрочки до чирика, могли и за трёшку отпустить, но только, если работягу под градусом повяжут, но в качестве компенсации могли надавать напоследок зуботычин, чтобы душу отвести, и для профилактики.
Пока сержант, пыхтя, пытался застегнуть на юных девичьих руках железные браслеты, а девушка, создавая иллюзию помощи, ему в этом, всячески противилась. Наркоторговец подкатился сбоку и нагло, просунув лапы в карман пиджака, извлёк коробки с гашишем. Кошелёк брать не стал, — видно роли у троицы негодяев, были расписаны заранее.
«Вот сволочь», — подумала Катя, активно помогая сержанту, которому всё никак не удавалось сковать ей руки.
— Да не вертись ты дура, — буркнул на девушку сержант, пытаясь втиснуть её запястья в дужку наручников.
«Пора!» — решила Катерина, чувствуя, что группа поддержки уже рядом и ломать комедию смысла большого уже нет.
— Давайте я вам помогу, улыбнулась она и неуловимым для глаза движением, ударив в болевую точку руки, парализовала кисть ППС-ника. Завладев наручниками, она ловким взмахом, защёлкнула одно кольцо на руке сержанта.
— Э-э-э! — тот сначала опешил, но уже через мгновение без малого не пёр на девушку, в надежде засветить ей в глаз и только толпа зевак вокруг, сдерживала его пыл. — Совсем офигела падло!
Не теряя времени, Конторская дама перешла в атаку. Крутанувшись, в полуприсяде она ловко подбила торговца под колено и продолжив поворот примерно тоже проделала и с незадачливым сержантом.
Вторая половина наручников щёлкнула, и запястье клопа оказалось в капкане.
Скованные одной цепью барыга и ППС-ник вопили и крутились, мешая друг другу. Сержант, видимо, вспомнил о ключе, пытался вынуть его из кармана шинели, а ошалевший торговец ему в этом активно мешал.
Эти двое орали и матерились, а всё прибывающая на представление толпа зевак улюлюкала и свистела.
Надо отдать должное второму ППС-нику, он, видимо, сообразил, что обычная девушка, может быть и общественная активистка, не может так ловко орудовать и знать приёмы рукопашки, о которых он даже и не слышал.
Попятившись назад, он выхватил пистолет, но выстрелить не успел, потому что красная книжечка, которой её снабдили, в МВД уже была вынута на свет божий.
— Товарищи сержанты, вы задержаны. И не советую сопротивляться.
Скованный сержант всё же добрался до ключа и активно освобождался.
— Ах ты сука, — пистолет, взметнулся кверху.
«Ну да, с таким проворством тебя можно было нашпиговать свинцом, что булочку маком», — невольно подумала Козлова, уходя с линии огня.
Собственно, не она, а её хрупкое девичье тело сделало за неё всё. Сержант был сбит с ног, а его пушка была направлена на освободившегося от наручников мента.
— Руки. Подними лапы кверху! — на лице девушки не было никаких эмоций, но её взгляд гипнотизировал, и ноги сержанта приросли к асфальту.
— Васька, валим, — раздалось за её плечом, но смотаться ППС-ник вряд ли смог бы, даже если и захотел. Анаконда тоже милое создание, вот только опасна и стремительна. Практикантка держала пространство и даже без поддержки смогла бы справиться с негодяями.
Вот только зачем! Четыре неприметных типа, как оказалось, были в толпе, всё видели. Только вколоченная в сознание нелюбовь МВД к Комитетчикам их сдерживала.
Им было попросту интересно посмотреть, как выкрутится из заварушки, КГБшная фифа, которую они были обязаны страховать.
Когда стало окончательно ясно, что лавры могут перекочевать к «соседям», они вмешались. Дама не возражала.
Бить морды ментам, на глазах прохожих ей явно не хотелось.
«Пусть сами разбираются. В конце концов, она не коза, чтобы лезть в чужой огород. Её командировали помощ. Она помогла. А с лаврами пусть Таманцев разбирается». Умение незаметно исчезнуть тоже искусство. Потом уже в участке, когда потрошили троицу, никто толком, из свидетелей, не мог вспомнить героиню. А вот тех, кто вязал негодяев, помнили прекрасно.
После досмотра у клопа помимо гашиша нашли «аптечный набор»: заводской морфин в порошке и раствор промидона в аптечках АИ-2.
Их разработали и изготовили на случай ядерного конфликта. Потом, когда разобрались, запретили, но партию в несколько сотен тысяч оранжевых футляров уже выпустили. Они были на складах Гражданской обороны под надёжной охраной.
Но как выяснилось несуны были и там. Этим предстояло заняться ОБХСС-никам.
А вот при личном досмотре милиционеров обнаружилось много занятного: рубли в количестве четырёх тысяч, цыганские паспорта, которые вымогатели изъяли у незадачливых ромал и которые в скором времени должны были вернуться к своим хозяевам за солидную мзду.
А ещё восемь сотен долларов, — видно «двое из ларца», щипали и иностранцев. А вот это была уже расстрельная статья.
И придётся ими заниматься бедолагам с Лубянки.
Впрочем, об этом юному, и, как оказалось, вовсе не безопасному созданию, поведал в сжатой форме полковник Сергеев уже в служебном авто, когда лично подвозил её до дома.
— Спасибо Катюша, но пришло распоряжение. Так что с завтрашнего дня ты уже не наша, а честно говоря, жаль.
Машина скрылась за поворотом. Накрапывал мелкий и противный дождик. Жизнь продолжалась.
