Сто миллионов километров — это далеко или близко? А пятьсот лет — далеко или не очень? Для кого-то и первое, и второе — очень далеко! А вот есть такие ребята, для кого через миллионы километров перешагнуть или через сотни лет перепрыгнуть — всё равно что пару шагов сделать. А если в одной команде соберутся ребята из разных миров и разных времен, то ералаш получится знатный! Взрослым останется только хвататься за голову и глотать валидол. Но они честно пообещали, что больше не будут… наверное…
Приведённый ознакомительный фрагмент книги «Всего пара шагов. Конечно, фантастика» предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других
3. Как построить гравилёт
Я, конечно, по Венере очень скучаю. И по ребятам нашим, и по коридорам, и даже по своей каюте с подвесными койками. Она мне всегда казалась самой обыкновенной, «нормальной». А как прилетел на Землю — эх, долго не мог привыкнуть. Да у меня одна только кровать в спальне раза в три больше! А про ванну я сперва подумал, что это такой маленький бассейн. Ну, мало места на станции, ничего с этим не поделаешь. А тут — совсем другое!
И в школьном центре у нас всё маленькое — и деревья, и модели, и пособия наглядные. Потому что помещения не резиновые, всё в них не впихнуть. А тут в интернате — да я просто обалдел! Один только кабинет физики размером с четыре наших школьных центра! И это не считая лабораторий! И приборов, и материалов, и всяких разных наборов для опытов или для конструирования! И главное — никто тебе не запрещает, бери что хочешь, делай что хочешь, главное, чтобы интересно было и «по теме».
Я когда в первый раз подумал модель термоядерной энергостанции собрать, думал, что ничего не получится и вообще. А наш физик, Пётр Леонидович, наоборот, обрадовался. И материалов мне выдал, и файлов с чертежами разными в планшет, а когда я сказал, что модель хочу сделать большую, то обрадовался ещё больше и в школьных мастерских нам целое помещение с Сенькой отдал!
— Вот вам, инопланетяне, — говорит, — мастерская, — тут вам места на любой проект хватит!
И даже не добавил, чтобы мы не баловались, представляете? Так у нас такая модель в итоге получилась — просто загляденье! И работает всё как по-настоящему! Физик нас расхвалил, прямо даже уши у меня покраснели в тот раз.
— Ты знаешь, Сень, — я как-то другу своему признался, — если бы мне на Венере рассказали, что вот так вот можно — бери что хочешь, делай что хочешь, и даже мастерскую нате вам, то я бы ни за что не поверил!
Сенька пожимает плечами:
— На Венере там всё другое. На Венере мальчишка в школе учится — а дальше куда ему? Или в техники, или в шахтёры, или к учёным в лаборатории. Родился на станции — так тебе на лбу написано с приборами учиться работать и с научным оборудованием. А тут на Земле — возможностей и вариантов выше крыши. Хочешь этим стань, хочешь тем, хочешь туда, хочешь сюда. А как ребят заманить, чтобы они наукой и техникой увлеклись? Чтобы захотели все эти формулы и схемы учить, приборы сложные изучать, и всё такое? А не музыкальные голограммы обсуждать с развлекательными передачами? Вот взрослые и придумали — и лаборатории, и мастерские, и испытательный полигон. Чтобы таких, как мы с тобой, заманивать.
— Это как рыбу на наживку ловить, ну, на Волге, помнишь? — я смеюсь.
Сенька тоже смеётся. А потом вдруг и говорит:
— Ромк! А ты помнишь, как венерианский планетарный челнок устроен?
— Ну ты спросил! Основы знаю, само собой, подробности не помню, ну так это же можно в книжках посмотреть, как там устроено и чего. А ты почему спросил?
— Ну, если мы с тобой действующую модель реактора умудрились отгрохать, то почему бы нам планетарный челнок не смоделировать? Только не венерианский, конечно, без высшей защиты. А попроще. Типа глайдера, только свой собственный? И летали бы на нём, а?
Я задумался.
— А разрешат? — наконец, спрашиваю неуверенно.
Сенька за стол сел, руки задумчиво на руки положил.
— Построить-то точно разрешат. А вот летать — это уже под вопросом. Тут на Земле конечно порядки совсем не как на Венере, но на гравитрассы допуск строгий. А нас с тобой экзамены даже не допустят сдавать — нам же по одиннадцать лет всего! Разве что по кругу вокруг интерната разрешат… ну, как в парке аттракционов… С сопровождением взрослых…
Меня аж передёрнуло. Что я, маленький, что ли? Да я на Венере экзоскафом на поверхности управлял, а они мне тут чуть ли не малышовые постромки с памперсами в нос суют… Ни за что!
— Не, — говорю, — тогда я пас. Лучше чем другим займёмся.
— Ты погоди, — Сенька отвечает, — может, ещё придумаем что-нибудь. Просто… представляешь, как всем ребятам будет интересно, когда мы им модель такую покажем? Да ещё и расскажем, как оно на Венере, когда ты сквозь облака и молнии к поверхности летишь? Ну?
Я плечами пожимаю:
— Ну я тебя, если что, не брошу. Но кружочками вокруг школы летать и позориться точно не буду. Тоже мне, карусельки с лошадками для малолеточек! А где ты материалы собираешься брать? Опять к Леонидычу пойдём?
— Нет, — головой мотает. — Я тут подумал, зачем Леонидыча лишний раз беспокоить. У папкиного института же громадный испытательный полигон, не может же быть, чтобы там ничего никогда не ломалось? А значит, для всяких сломанных установок и приборов должен быть какой-нибудь ангар? Или площадка для хранения? Как её там… зона утилизации?
— А нас туда пустят? — сомневаюсь.
— Пустят! — говорит. — Вечером просто к папке надо на работу смотаться, поговорить…
— И рассказать, что ты хочешь работающий челнок построить? — ехидничаю.
— Нет. Скажем, что хотим присмотреть такие детали, каких в интернатской лаборатории нет. А для чего — ну, придумаем что-нибудь… В первый раз, что ли? Нам же всё равно летний научный проект с тобой готовить надо? Надо. Вот и скажем, что хотим что-нибудь присмотреть, чтобы придумать что-то такое необычное… Папка поверит, вот честное слово!
— Твой-то поверит, — хмыкаю, — а как насчёт моего? Он всё-таки заведующий таким же испытательным полигоном там, на «Саламандре», и у него всё жёстко. Он сразу что-нибудь заподозрит, как только мы на очередном сеансе связи расскажем ему о своей затее. А если он заподозрит неладное — фиг тогда разрешат нам копаться на том полигоне. Его рассказиками про научный суперпроект не замаслишь, я точно знаю…
— Зато твой папка как снеговик весной тает, если вдруг видит, как ты в технике хорошо шаришь! — Сенька хитро так говорит, с прищуром. — Скажем, что старое оборудование нас интересует потому, что по истории космических исследований большой доклад готовим… Или выставку образцов устаревших агрегатов для ребят, во! Типа манипулятор от экзоскафа как устроен, или что-то типа. А где нам такие образцы присмотреть, чтобы далеко не ехать? Ну конечно, в зоне утилизации, на полигоне! Главное, чтобы нас с тобой туда пустили. А там — техники молодые, они норм ребята, я с ними знаком немножко даже… У них уже какую железяку выпросить будет проще, им что, жалко что ли?
Сказал всё это Сенька, а потом вдруг застыл на месте, медленно ко мне повернулся и спрашивает:
— А чего это ты папку своего вспомнил, и меня запутал даже? Он же там, на Венере, а мы на местную земную свалку собираемся. Я понял, ты соскучился сильно, да? Давай вечером внеочередной сеанс связи с «Саламандрой» попросим. Нам разрешат, я знаю.
А и действительно, я совсем всё перепутал потому, что папку всегда вспоминаю, если что-то авантюрное наклёвывается. Вот само всегда так случается. Интересно, почему? Ой, чует моё тридцать третье чувство, что добром всё это не кончится!
Ладно. Попытка не пытка. Про планетарный челнок или даже мини-гравилёт — это я, конечно, не очень верю. Но вдруг и правда что-то интересное удастся на полигоне себе для мастерской подобрать? Главное — чтобы у техников настроение было хорошее.
Вообще-то пробраться на зону утилизации и что-то там взять — это ой как сложно! Но Сенька — он просто находка в этом плане. Мы туда только приехали, и он сразу же к техникам подбегает, которые этим делом занимаются:
— Дяденьки, у нас в школе проект, мы придумываем, как бы пятёрку получить! А можно мы из мусора какие-нибудь детали возьмём?
Техник ржёт:
— Да берите, конечно, что сможете унести! Только учтите — мусор он тяжёлый бывает!
А он реально тяжёлый, этот мусор. Сенька он, конечно, мне шепчет на ухо:
— Смотри! Этот вот гравитационный инвертер — он почти что целый! Вот бы к нему питание подать и тогда мы бы всё вообще могли бы с этой площадки сгрузить и забрать!
А техник расслышал, что Сенька шепчет.
— Вы, я смотрю, в технике хорошо разбираетесь, да? — друг мой покраснел как рак, а я почему-то кивнул. Хотя не могу сказать, что сильно хорошо разбираюсь. — Ты представляешь, какую мощность надо подать на гравиинвертор, чтобы он заработал? Сколько энергии нужно? У рабочего гравилёта половину корпуса генератор занимает, по сути, мини-энергостанция, от которой нехилый город запитать можно…
Сенька задумался:
— Ну а если гравилёт совсем маленький придумать? Только чтобы нам с Ромкой можно было покататься — и всё? Разве не хватит стандартного энергомодуля?
Техник отрицательно головой мотает:
— На стандартном энергомодуле этот инвертер даже плюшевого медведя не поднимет, не то что пацанов, да ещё двух сразу!
Я думал, Сенька сдастся быстро. Но не тут-то было! Кучу тяжеленных железяк выпросил, и тот самый инвертор — самый тяжёлый. За ним нам отдельно пришлось второй раз тащиться. Я даже рассердился немножко.
— Да зачем нам это всё? — спрашиваю.
— Ну, всё конечно не надо, — Сенька загадочно так говорит, — но вдруг у нас и правда свой гравилёт получится сделать?
— Тебе же объяснили — чтобы инвертор заработал, мощность нужна большая! Ну, выпрошу я у папкиных демонов один термоаккумулятор, ну пускай даже два…
— Молодец, соображаешь! — друг мой даже по плечу меня хлопнул. А я попробую через папку выпросить нам на время жидкого гелия термос и сверхпроводящий фидер из лаборатории. Скажу что для опытов… Нужную мощность можно через сверхпроводящее кольцо разогнать, я читал про такие штуки… Тогда инвертер нас с тобой точно поднимет, а то и побольше!
Я когда сообразил, что Сенька предлагает, даже присвистнул:
— Я про такие штуки тоже читал. Гравилёт так сделать, конечно, попробовать можно и на старом инверторе. Но ты представляешь, что будет, если вдруг температура поднимется? Нас же потом от стенок можно будет шваброй отскрябывать. Рванёт так, что ой! Опасно это, Сень!
— Ерунда! — Сенька, гляжу, уже весь в плену своей гениальной идеи. — Сделаем контур обратной связи, если температура вдруг начнёт подниматься — сбросим мощность автоматически. И всего делов-то!
А я-то думал у нас на станции я главный авантюрист и выдумщик опасных затей! Отец рассказывал, что бывает, когда из-за неисправности инжекторное кольцо нагревается и сверхпроводимость исчезает. В лучшем случае расплавится, в худшем и взорваться может… Только вот собственный гравилёт — это же ух как круто! А Сенька в технике отлично разбирается, может он и вправду контроль мощности хитрый придумает так, чтобы с кольцом всё было в порядке…
— А как мы наш гравилёт назовём?
Почему-то мне так захотелось собственный гравилёт, что я совсем в Сенькину затею поверил. Главное — не проболтаться отцу или Сенькиному папе. Если они вдруг узнают про инвертор и догадаются, для каких опытов нам ёмкость с гелием понадобилась, останемся без гравилёта, да ещё и такую воспитательную беседу нам устроят вдобавок, что ой. Особенно мой папка. Неделю потом ёрзать буду на стуле. Но свой собственный гравилёт же! Я уже живо представил, какие глаза будут у друзей по интернату, и куда мы полетим…
— А давай так и назовём: Рома — Сеня 1, РС1! — говорю.
Всё-таки у Сеньки прирождённый талант выпрашивать что-нибудь серьёзное и даже чего детям совсем нельзя у взрослых, особенно у учёных всяких. Потому что когда Сенечка с ангельским видом хлопает своими пушистыми ресницами и увлечённо рассказывает про задуманные научные эксперименты, взрослые яйцеголовые дяденьки просто тают, как лёдышки, вытащенные из холодильника. Не знаю, чего он в учебной лаборатории наплёл, только ему не только целый термос жидкого гелия выдали, а ещё и полный комплект синтетического пеноматериала для тепловой рубашки. А старый радиатор мы со свалки притащили. Мне попроще было — стандартные аккумуляторы всем для всего нужны бывают, так что техники мне три штуки выдали, правда, велели пупок не надорвать по дороге. Тяжёлые потому что термоблоки эти.
Сенька сперва на своём планшете долго считал и моделировал. А потом мы начали сборку. Главное, конечно, это чтобы инвертор гравитации заработал. На нём вся конструкция и держится. Но хитрую штуку с системой питания, которую друг мой изобрёл, пришлось собирать и проверять сперва отдельно. На всякий случай мы всё-таки провода протянули подальше, и когда первый раз ток подавали, то через видеокамеры следили и через планшеты, а сами за большой стол прятались. Однако голова у Сеньки и вправду — просто золотая! По приборам всё у нас шло просто идеально, получалось, что килограммов 100 инвертор поднимет, может даже чуть больше. Самый опасный момент был, когда мы собрали тепловую рубашку, пустили гелий в радиатор и питание на контакты уже реально подали. Я даже вспотел. А инвертор загудел, засветился красивым синим светом, а потом вдруг — рррраз! — и поднялся плавно в воздух! Я чуть не запрыгал — получилось! Работает! Надо было придумать ещё кабину, места для пилотов, систему управления, но это всё уже чисто мелочи, в такой технике даже я разбираюсь неплохо.
Фонарь и детали корпуса мы в школьной 3D-лаборатории отформовали, заведующему сказали, что модель космического глайдера делаем для выставки. Он глянул на чертежи, хмыкнул, пожал плечами и только кивнул на терминал управления — действуйте, мол, сами, что ли не умеете? Только спросил:
— А кресла-то вам внутри модели зачем? Вы что, на выставке внутри модели сидеть собрались вдвоём? Делать вам больше нечего? Одиннадцать лет вроде, не малыши уже для таких игр в пилотов…
Мы с другом напустили на себя самый детско-невинный вид, как будто так и говоря: да нет, что вы, как раз мы поиграть захотели, неужели малышам откажете, дяденька? Знал бы завлаб, что мы на самом деле задумали, он бы за голову схватился и капли от сердца кинулся пить. Но опять — прокатило! Вот честно скажу, как будто в те дни какой волшебник за нами приглядывал — то тут повезло, то там повезло, то здесь сработало. Хотя повозиться, само собой, пришлось изрядно. И полную мощность мы сперва осторожничали подавать — везёт-везёт, а вдруг система охлаждения всё-таки не сработает, как надо? Бабахнет так, что мама дорогая, хорошо если нас внутри не будет в этот момент. Но потом в какой-то момент прямо расслабились, дали питание по полной — и выходило так, что этот списанный инвертор не только нас тащил, а спокойно даже четверых мальчишек типа нас вытянул бы.
В какой-то момент Сенька вдруг задумался и говорит:
— Этот драндулет вообще-то не «Ромасеня 1» надо называть. А НВМНП — «нарушение всех мыслимых и немыслимых правил техники энергобезопасности». Взрослым показывать нельзя ни в каком разе — заохают, заругают и отберут тут же. Пара миллионов ампер внутри фидерного кольца со свалки на сверхпроводе крутится и инвертор активирует, самому такое ещё неделю назад рассказали — вот честно не поверил бы! Так что молчи, Ром. Самому так хочется похвастать перед кем-нибудь — а нельзя, хоть ты лопни!
— А про макет глайдера если спросят?
— Вот и говори, что макет. А что у макета двигатель антигравитационный работающий — ни гугу!
Только ходовые испытания нам начать пришлось раньше, чем хотелось. И вот почему. Как-то я между занятиями погулять по школьной игровой площадке вышел на полчасика. А тут — училка из младших классов с второклашками ходит, я даже не помню, как её зовут, а второклашки гуськом за ней — голоногие, голорукие, худенькие, как будто птенцы за какой-то экзотической птицей. А она им полевой гравиметр показывает и рассказывает — ну, там, обычное дело на природоведении. Про гравитационные аномалии, поиск полезных ископаемых, обнаружение объектов в космосе, всё такое. И тут у неё в руках гравиметр — раз! — и даёт всплеск на экране. Даже я заметил.
— Мариванна, Мариванна! — загалдели мелкие. — А это что было такое?
Мариванна озадаченно так на гравиметр смотрит.
— В жизни ничего подобного не видела. Очень странно. Вчера проверяла прибор — дети, он был исправен!
А тут мимо наш физик идёт. Умнющий дядька, не хуже Сенькиного папы.
— Пётр Леонидович, дорогой! — учительница к нему. — Что-то с нашим гравиметром случилось непонятное. Всплески какие-то странные. Не посмотрите?
Леонидыч прибор в руки взял, ленту наблюдений назад прокручивает небось. Внимательно так разглядывал, долго. Даже глаза у него заслезились, платочек достал, вытер.
— С виду прибор исправный, да и что может случиться с ученическим гравиметром, я понять не могу. Там ломаться-то особо нечему. Но показания действительно странные. Я таких давно не видел.
— А где вам такие попадались?
— Ещё студентом, в институтской испытательной лаборатории. Похожую картинку может выдать антигравитационный двигатель звездолёта, — тут я весь напрягся, — работающий при очень высокой удельной мощности, в сверхкритическом режиме, на грани полного разноса. Ещё чуть-чуть, и субатомный взрыв запросто.
Второклашки слушают, открыв широко рты.
— А как же вы не боялись, если там атомный взрыв? — спросил самый смелый.
— Так двигатель гоняли внутри железобетонного бункера, под землёй, там стены толщиной метров двадцать и только приборы для снятия показаний. Ни одной живой души. Но чтобы вот здесь, на школьной территории или совсем рядом… Я может, уважаемая Мариванна, что-то пропустил, и рядом с нами построили новый космопорт?
Мариванна добродушно рассмеялась в ответ:
— Нет, ничего подобного не происходило. Наверное, всё-таки, ошибка прибора.
И в школу все отправились. А я — пулей в наш секретный исследовательский сарай. Точно, Сенька там сидит и снова что-то в планшете считает.
— Сень! — говорю. — Признавайся, запускал движок у антиграва без меня?
Тот плечами пожимает:
— Запускал, конечно. Надо было кое-какие показания снять.
— Видел я твои показания. Школьный гравиметр с ума от них сходит. Физик сказал, что так бывает, когда антигравитационный двигатель на грани взрыва гоняют. На испытаниях.
Друг мой аж в лице изменился:
— Ром, это плохо. Нас так с тобой спалят. С гравиметром. Не сегодня — так завтра обязательно.
— Да я вот думаю, как нас с тобой до сих пор не спалили. Физик объяснил. Они такие испытания в подземном бункере проводят, за толстенными стенками, а у нас — вот оно, стоит, красивое, только кнопки нажимай. Это же субатомная бомба получается. А ты мне почему не сказал сразу?
— Нуууу… — Сенька, вижу, виновато глаза от меня отводит, — я хотел, но потом, когда всё окончательно заработает. Ты не волнуйся, я целую схему придумал. Энергия не непрерывным потоком подаётся, а очень короткими импульсами. Не успевает двигатель в критический режим перейти. Нагрузка большая, но не предельная, понимаешь? Плюс охлаждение. Так что бомбы можно не бояться… только вот взрослым попробуй это докажи… вычислят нас с тобой — это другое дело… Надо аппарат куда-то перепрятать, и срочно!
Знаете, всё-таки на Земле вот всё не так, как у нас на Венере. Скажем, безопасность. У нас на станции, да и на поверхности тем более, безопасность — это штука, от которой не отвертишься. В каждой каюте есть и спасательный комплект, и инструкция по эвакуации, и детей с малолетства учат — если, скажем, сигнал пошёл, разгерметизация аварийная, то даже малыши знают и как кислородную маску на себя натянуть, и куда бежать, где ближайшие гермодвери… Ну и служба безопасности, само собой — на всех накопительных площадках обязательно, плюс видеонаблюдение, а уж там, где что-то посерьёзнее, типа прохода к космическим челнокам и шлюзам наружу, то вообще могут и по двое дежурить. Нас, мальчишек, кстати, охранники терпеть не могут. Потому что говорят, что мы всегда везде лезем и от нас сплошные проблемы. Так что мы охрану тоже не особо горячо любим. Но это Венера — если там начать пускать кого попало куда попало, так и станцию на поверхность можно ненароком уронить. Порядок есть порядок.
А вот на Земле — никакого порядка, ну как по мне. Непуганые они какие-то. Ходить можно куда хочешь, никто тебя особо не спрашивает — куда ты пошёл, зачем? У нас на весь интернат один-единственный охранник, дядя Боря, да и тот не охраной больше занимается, а роботами-садовниками командует, кому газон стричь, кому кусты, а кому клумбы с цветочками поливать. Я сперва много с ним ходил, смотрел, как он чего делает — я на Венере такого никогда не видел! Но какой же он охранник? У нас на Венере такого охранника тут же отправили бы обратно откуда прилетел. И учителя никогда вопросов не задают, верят на слово… А с другой стороны — в нашей ситуации такие порядки только на руку… В общем, мы с Сенькой решили гравилёт на нашу дачу отогнать, и там потом уже доделывать.
— Сень! — спрашиваю. — А сколько из нашего гравилёта можно скорости на горизонтальном полёте выжать?
Сенька мизинец к губам задумчиво приложил:
— Если не сильно грузить, то на одной репульсорной тяге можно километров 400 в час. А если гравитационное скольжение добавить, то все 600.
Внушает, однако!
— А корпус у нас из школьного модельного пластика, — сомневаюсь, — его не сдует на такой скорости вместе с нами? Хлипковатая штука, тут бы титановый сплав…
Сенька прищуривается:
— Ишь ты, какой, титановый сплав ему подавай! Может, ещё и армированную подложку на метакарбоне с вольфрамовым волокном? Ты не на Венере, Ром, да и я вместе с тобой… Нормально, не торопись от страха в штанишки писать! — тут я захихикал. — Если аккуратно разгонять будем, без рывков, то и модельный пластик сгодится. Я считал на планшете…
Считал он… Ну ладно. Но всё равно боязно. Но даже если триста — то уже класс! За два часа до дачи долетим только так, ну там час. Обратно монорельсом придётся добираться, правда. Всё равно — если отправимся сразу после ужина, то сразу за полночь будем дома.
— А что ребятам скажем? И взрослым?
— Ну если вдруг начнут докапываться, скажем, что погода нынче хорошая, звёздная, за территорию недалеко хотим выйти, в телескоп в парке поглядеть! — Сенька отвечает. — Телескоп маленький с собой возьмём из астролаборатории, ну, для правдоподобности. Он лёгкий же.
— А если кто с нами захочет?
— Отбрешемся.
Однако даже отбрехиваться не пришлось. Колька и Петька, наши соседи по спальне, они на молекулярной химии оба повёрнутые. У них тоже свой проект, чего-то там синтезировать хотят. В общем, когда мы захватили из лаборатории телескоп (разрешения спросили, учитель кивнул — вот тебе вся процедура, эх, земляне-земляне!), пацанам ладошкой помахали — а они сидят у Кольки на кровати оба, чего-то обсуждают, я думаю, они даже не заметили, как мы смылись.
Во дворе уже стемнело, тишина. Ни дяди Бори, ни его роботов. Только сверчки поют, откуда-то музыка еле-еле слышна. Мы — в нашу мастерскую. Ворота распахнули, свет включать не стали. Сенька сел в кресло пилота, двигатель запустил, плавно гравилёт из мастерской выплыл, бесшумно почти. Гудит, но не сильно. Только гравиметром его и уловишь — но кто сейчас в кабинете физики будет гравиметром пользоваться? Вечер, все нормальные люди отдыхают уже… Ну, мы с Сенькой — это другое дело. Я ворота закрыл, на подножку впрыгнул, в кресло второго пилота уселся, ремень пристегнул.
— Автопилотом или на ручке? — голову к Сеньке поворачиваю.
— Во время испытаний, — друг мой важно так отвечает, пытается под взрослого косить, «баском», — согласно инструкции номер два-семнадцать пункт шесть автопилотом пользоваться категорически воспрещается!
Я ржу:
— Не может быть! А ты у нас, конечно, самый-самый большой любитель-исполнитель правил и инструкций!
Уже вдвоём ржём. Неосторожно это, услышат нас. Сенька мощность набрал примерно до серединки, трансформаторы запищали тоненько, а он ручки аккуратно вперёд — и наш РС-1 начал плавно набирать скорость и высоту. Под нами плыли деревья, дорожки и живые изгороди школьного парка, потом крыши зданий и силовые бордюры наземных транспортных линий. У меня внутри что-то прыгало, пело и плясало — работает наш драндулет, летит, да ещё как! «Плюшевого медведя вы на этом барахле в воздух не подымете!» — как же, как же! Головой просто уметь надо думать! Или таких друзей, как мой Сенька, завести.
— Высота сто, скорость сто пятьдесят, беру курс на юго-юго-восток! — друг мой рапортует, прям как в передачах по телеку.
Вообще-то лететь, когда Солнце уже зашло, довольно скучно. Потому что внизу почти ничего не видно. Если города или посёлки — то там огоньки, это конечно очень красиво, но опять же, что там увидишь-разберёшь? А так — просто чернота, и всё. А по приборам лететь — это всё равно, что почти как на тренажёре, не те ощущения. Так что уже через десять минут, как мой первый восторг прошёл, мне стало скучновато.
— Эх, — говорю, — ничего толком внизу не видать… Жалко…
— Ну и что? Зато и нас никто не видит! — резонно Сенька возражает.
— Всё равно так неинтересно. Даже скорость не чувствуется… — жалуюсь. — Может, прибавим мощности?
Сенька в планшет смотрит:
— Не было печали — черти накачали. Тут по карте у нас впереди гроза, довольно большая. Будем обходить?
— А крюк — спрашиваю, — насколько большой выйдет?
— Сложно сказать. Лишний час, а то и все два, по обстоятельствам… — отвечает.
— А если скорость на полную — и напрямик? Сень, а Сень, — я даже подпрыгивать в своём кресле начал, — я же только на Венере молнии в облаках видел, а на Земле — ещё ни разу! Давай через грозу полетим, а?
Друг мой, вижу, сильно сомневается.
— Атмосферное электричество, молнии, а у нас гравитационный инвертор на предельном режиме работает… А если в нас молнией шандарахнет, ты представляешь, что может произойти? Хотя… вот тут вот по карте вроде похоже на узкое место в грозовом фронте. Если на полную врубить — то проскочим минут за пять-семь, а дальше уже как по маслу… Ладно, давай рискнём!
Курс немножко сменил и скорости добавил. Чувствую, как меня в кресло вжало. Скоро впереди мы грозу увидели. Она ночью на Земле, оказывается, жутко страшная и красивая! На Венере грозы я видел, но там у нас как бы полумрак, полной темноты не бывает. А тут — чернота-чернота, как провал в никуда, и вдруг то тут, то там — молнии! Ветвистые, огромные, яркие, и снизу облака подсвечивают, и деревья внизу, и красиво это невероятно. Вроде и сердце в пятки уходит — а где ты ещё такое увидишь? Я даже начал на планшет фото снимать. Вдруг в школе пригодится, да и вообще… Корпус, чувствую, вибрирует, снаружи капли воды барабанят как пулями по корпусу, ветром нас сносит — но гравиинвертор штука серьёзная, чтобы локальное искривление пространства осилить, даже сильного ветра не хватит. Так что с курса не собьёмся!
Сенька по карте сверяется:
— Половину прошли. Ещё минуты три — и проскочим!
И ещё, чувствую, скорости добавил. Трансформаторы уже не тихонько пищат комариками, а визгливо завывают. На пределе идём!
Что было дальше, это надо было видеть. Справа сверху от нас облака изнутри засветились ярко-ярко, а затем как будто время остановилось. Молния — огромная, многорукая, чем-то похожая на гигантского уродливого осьминога — возникла будто бы из ниоткуда, набухла, протянула к нам свои жуткие щупальца. Сенька что-то кричал, но я его не слышал. Я вообще ничего не слышал — обрушилась жуткая тишина, и в этой тишине наш гравилёт со всех сторон окружило голубовато-белое сияние… А потом — темнота кромешная. И звуки все вернулись и не вернулись одновременно.
Не было слышно стука капель по корпусу. Не было вибрации. Не было свиста трансформаторов или гудения инвертера. Только дыхание своё слышу. А потом тьма стала медленно отступать. И сквозь неё неожиданно засветило… солнце! А гравилёт наш неподвижно стоял на земле, посреди густой травы. Точнее не стоял, а лежал под углом, немного зарывшись носом.
— Ром, ты это тоже видишь? — друг мой спрашивает.
— Ага… — растерянно отвечаю.
— Я про такое только в книжках читал.
— Про какое такое?
— Ну… теоретически при локальном искривлении пространства существуют экстремальные линии, как бы разрывы в поверхности решения, понимаешь? То есть при каких-то особенных условиях инверсия гравитации может привести к свёртке пространства-времени. Например, пилот может посмотреть на часы — а там как будто десять минут времени вообще отсутствуют, будто их не было. Или нечаянно оказаться на совершенно другом участке карты…
— Класс! — говорю. — Только судя по солнцу, у нас совсем не десять минут прошло. А уже белый день. И в интернате нас уже хватились наверняка. То есть по кумполу мы с тобой уже гарантированно получим. Ты хотя бы скажи, где мы? От дачи далеко? Я помню, что когда молнии подсвечивали, внизу был лес, деревья. А тут никаких деревьев нет. Насколько далеко нас занесло?
Сенька по планшету пальцами барабанит.
— Ничего не понимаю, Ром! Дай твой планшет, может у моего геолокация полетела?
Протягиваю свой. Сенька ремни отстёгивает медленно так:
— Пошли сами осмотримся и аппарат проверим. Судя по приборам, инвертор вырубился, тока вообще нет. По идее должен был быть взрыв, но никакого взрыва не произошло. Как будто всю энергию из фидерного кольца высосало чем-то… А геолокатор ничего не показывает. Как будто мы нигде!
— «Нигде» — говорю, — не бывает. Если мы тут оказались, значит оказались уже где-то. Ладно, давай выбираться… Вот тебе и сгоняли быстренько втихаря от всех на дачу… А времени сколько?
Сенька совсем растерялся.
— Часы и календарь не работают. Ничего не показывают. Планшет вроде исправен, а часы стоят. Таймер стоит. И на твоём планшете такая же беда. Ни даты, ни времени…
— Выбираться давай, глянем, что там снаружи… — Сенька говорит.
Я на кнопку жму — ноль эмоций.
— Серводвигатели, похоже, без питания. Руками фонарь сдвигать придётся.
Еле-еле, но сдвинули. Не иначе, корпус помяло довольно сильно. Сперва я через щель протиснулся наружу, потом Сенька. Хорошо, что у комбезов ткань прочная, а то порвали бы только так. Я кругом гравилёта обошёл, присвистнул:
— Ты только погляди, что творится!
Снизу и сзади у нашего драндулета аккуратно так кусок — будто и не было его, как если пирожное с кремом откусить за завтраком! Одного термоблока нет вообще, только концы кабелей лохматые, будто какие-то причудливые цветы, и оплавленные гребёнки разъёмов. От души нас шандарахнуло! Как и почему не взорвалось — непонятно, но хорошо же, что не взорвалось. А то нас тут бы уже не стояло… Я даже с досады пнул железяку и чертыхнулся пару раз. Это, честно сказать, я у папки своего один раз подсмотрел, как он на сломанный экзоскаф ругался.
Сенька сразу же внутрь полез, кричит мне:
— Крепление фидерного кольца выдержало, всё на месте! Можно попробовать на двух энергоблоках запустить, не быстро, но полетит аппарат!
— Ага, размечтался! — отвечаю. — Ты на охлаждающую рубашку-то глянь, там дыры размером с глобус… И жидкого гелия там уже ни капли не осталось, так что можешь торжественно спеть куплет из «Марша космического десанта». Где поётся про лишения и трудности…
Сенька, ничего не говоря, в систему охлаждения полез. Минут через пять вылез, мрачный:
— Вот уж влипли, так влипли! Ты прав, при таком раскладе своим ходом машинка точно не поедет, тут ремонт нужен. А у нас с собой ни запчастей, ни инструментов, мы даже бутерброды с собой не взяли и сок какой-нибудь. А я, между прочим, уже жрать хочу и пить тоже. Тут рядом может речка есть или ручей? Когда падали, ты сверху не заметил?
— Не заметил, — вздыхаю в ответ. — Но может и есть. А для ремонта нам много чего надо?
— Да так, пустяки. Жидкого гелия в систему охлаждения — литра три, плюс бронизола хотя бы квадратов десять для ремонта рубашки, ещё стандартный ремпакет для наземного транспорта… хотя нет, лучше усиленный, стандартного может не хватить… ну и добавь сюда весь инструмент — лазерный резак, хотя бы один, плазмосварку, гермоклей… И где всё это брать, я совершенно не представляю. Мы вообще куда попали? Если за помощью идти — то в какую сторону?
Я без лишних слов на самый верх корпуса гравилёта влез, встал и огляделся. Сверху Сеньке докладываю:
— Диктую по пунктам, товарищ командир. Травушка-муравушка — раз, цветочки-василёчки — два, небо голубое — три, солнце ясное, дорога… Кстати, дорога — совсем не трасса под гравитранспорт, а именно дорога, старинная такая. А по ней… Ого, кажется, нам повезло хоть в чём-то. По дороге в нашу сторону топают двое мальчишек!
— Что, правда мальчишки? — переспрашивает.
Я на Венере вырос. У нас что девчонки, что мальчишки одеваются совершенно одинаково. Комбез, ботинки, если нужно, то перчатки и дыхательная маска добавляются. Только мальчишку с девчонкой я в жизни не перепутаю — девчонки по-другому ходят, двигаются, даже голову немножко не так поворачивают. Я даже глаза закрою если, просто по шуму шагов легко скажу, кто идёт — мужчина, женщина, девочка или мальчик. И неважно мне, кто во что одет.
— А одеты в земное, — говорю. — Один в шортах, другой, кажется, в юбочке. Ничего особенного, у нас в Интернате в свободное время много кто так гуляет.
— Понятное дело, что в земное… — Сенька, гляжу, решил ко мне наверх тоже забраться. — Какую ты тут одежду ожидал встретить? Комбез разведчика или гермоскафандр космонавта?
Те ребята нас явно заметили, заторопились в нашу сторону. Один повыше, второй пониже. Мы стоим, ждём, а что ещё делать-то нам? Как мальчишки подошли уже совсем близко, я рукой помахал:
— Привет, ребята!
Только тот, что постарше, остановился шагах в пяти, лицо почему-то хмурое, и говорит:
— Привет! Кто тут чёрта звал? Вот он я, что дальше?
И стоит себе спокойно, хвостом помахивает! Представляете, у него ещё и хвост оказался — наверное, это костюм такой карнавальный. Но я сделал вид, что мне такое видеть не в первый раз, и спокойненько так спрашиваю:
— Вы не подскажете, где тут у вас ближайшая криостанция? Нам бы жидкого гелия-четыре литра три, а лучше пять, а хотелось бы восемь…
Приведённый ознакомительный фрагмент книги «Всего пара шагов. Конечно, фантастика» предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других