Драма в кукольном доме

Валерия Вербинина, 2018

Накануне коронации Александра III молодая баронесса Амалия Корф отправилась навестить дальних родственников своего мужа. Вначале ей очень понравился их ухоженный, словно кукольный, особняк, но позже Амалия стала свидетельницей нескольких весьма неприятных семейных сцен и поняла, что в доме не все так гладко, как хотят показать его обитатели. А вскоре она узнала, что Наталья Дмитриевна, почтенная мать семейства, ушла на прогулку и не вернулась, а в ближайшем лесу была найдена ее окровавленная перчатка. Подозреваемых предостаточно – это и муж, имеющий семью на стороне, и его сын от первого брака, ненавидящий мачеху… Амалия была почти уверена в разгадке, но события вдруг приняли совершенно неожиданный оборот…

Оглавление

Из серии: Амалия – секретный агент императора

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Драма в кукольном доме предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 2

Кот

— Госпожа баронесса!

— Амалия Константиновна! Очень, очень рад приветствовать вас под нашим, как говорится, скромным кровом…

— Ах, Жорж, ну полно тебе! Мы здесь живем почти безвыездно и так рады новым лицам…

— Особенно такому очаровательному лицу, как ваше, Амалия, — вставил хозяин дома, улыбаясь.

— Жорж, Жорж! Не смущай нашу гостью… Госпожа баронесса может плохо о нас подумать!

— Уверен, госпоже баронессе это в голову не придет, — промолвил Георгий Алексеевич галантно, склонившись в полупоклоне.

Едва войдя в дом, Амалия оказалась в центре общего внимания, и нельзя сказать, чтобы ей это не понравилось. Сами Киреевы тоже располагали к себе: хозяйка — хлопотунья, улыбчивая и приветливая, ее супруг — седоватый, высокий, с изящными руками, которым позавидовал бы любой пианист или художник. В Георгии Алексеевиче, что называется, чувствовалась порода — однако, присмотревшись внимательнее, гостья отметила некоторую помятость лица, характерную для людей, слишком усердно налегающих на спиртное. Любопытно, мелькнуло в голове у Амалии, что именно может не устраивать хозяина дома в его нынешней жизни. (По молодости своей она не допускала и мысли, что люди могут пить просто так, без всяких видимых причин, по одной только склонности.) Амалия знала, что Георгий Алексеевич был вполне обеспечен и мог позволить себе нигде не служить, стало быть, неприятности по работе исключались. Старший его сын учился в университете, младший посещал гимназию. Нельзя сказать, чтобы Георгий Алексеевич много вращался в свете, но у него имелось достаточное количество влиятельных родственников, способных помочь с решением практически любой проблемы. О его имении Амалии приходилось слышать, что, хотя оно не приносит больших доходов, в нем вполне можно жить безбедно. Дом Киреевых понравился ей до чрезвычайности: выкрашенный в бледно-розовый цвет, с белыми колоннами и наличниками, издали он походил на хорошенькую игрушку, а вблизи становился еще очаровательнее. Есть дома, при одном взгляде на которые думаешь: «Вот тут я хотел бы жить», и баронесса Корф, увидев жилище хозяев, именно так и подумала.

В самом доме царил образцовый порядок, и Амалия чувствовала, что он наводился тут не ради нее — нет, он был частью атмосферы, частью уюта, которым здесь все дышало; а создание прочного уюта — да будет вам известно — есть одна из самых сложных задач на свете, который сам является порождением хаоса. Баронесса Корф решила, что пленивший ее уют создавался не год и, пожалуй, даже не десяток лет, а больше; и еще — что вряд ли Георгий Алексеевич приложил к нему руку. Конечно, всем тут заправляла Наталья Дмитриевна, и кресло, которое она подвинула гостье, было мягко, как пух, с нежнейшей на ощупь обивкой и не смело ни скрипеть, ни шумно волочить свои ножки по полу. Тут взгляд Амалии упал на Ивана Николаевича, который неловко мялся в дверях гостиной, и ей стало немножко совестно, что она размышляет о всяких пустяках, о домах и креслах, в то время как вблизи нее человек стоит с таким неприкаянным видом. Она подумала, что жизнь учителя школы для глухонемых должна быть не слишком весела. Воображение тотчас нарисовало Амалии тесную квартирку — а то и комнату у ворчливой хозяйки, чадящую печь, отклеивающиеся лохмотьями обои, стопку книжек на столе и, конечно, номера «Вестника Европы» в щегольских красных обложках, с названием, расположенным полукругом. Вероятно, журнал был единственной надеждой Митрохина разорвать кокон нищеты и выбраться в иную, лучшую жизнь, где нет ни дребезжания старческого голоса, требующего немедленной уплаты денег за квартиру, ни вечной тесноты, ни ощущения собственной бесприютности и ненужности.

— Я надеюсь, Иван Николаевич не опоздал к приходу поезда? — спросила Наталья Дмитриевна, присаживаясь в кресло возле Амалии. Судя по тону хозяйки дома, опоздание приравнивалось к lèse-majesté — оскорблению величества, за которое в старой доброй Европе можно было и лишиться головы.

— Нет, господину Митрохину даже пришлось меня ждать, — ответила Амалия и лучезарно улыбнулась.

Иван Николаевич поднял голову и посмотрел на баронессу с удивлением.

— Он еще никак не хотел поверить, что я приехала без багажа и прислуги, — добавила Амалия быстро, чтобы не дать учителю возможности опровергнуть ее. — Маленькое недоразумение: я-то думала, что приеду к вам ненадолго…

Ее засыпали словами с двух сторон. Нет, ну почему бы ей не остаться на день-два? Киреевы были совершенно уверены, что госпожа баронесса проведет у них как минимум завтрашнюю субботу, а также воскресенье и вернется в Петербург не ранее понедельника. К тому же завтра обещал прибыть Володя (старший сын) вместе с братом Алексеем. Оба они в восхищении от своей новой родственницы и будут весьма огорчены, если ее здесь не окажется.

Поотнекивавшись немного для приличия, Амалия сказала, что, пожалуй, останется до завтра, а там будет видно. Наталья Дмитриевна просияла и объявила, что распорядится насчет обеда.

— Вы, конечно, отобедаете с нами? — спросила Амалия у Митрохина.

Учитель покраснел.

— Да, разумеется, разумеется, оставайтесь! — воскликнул Георгий Алексеевич, оживленно потирая руки.

Наталья Дмитриевна метнула на него быстрый взгляд, и ее губы на секунду сжались в неодобрительной гримасе, но уже в следующее мгновение на них царила обычная для этой маленькой кругленькой женщины приветливая улыбка. «Уж не думает ли она, что ее супруг собирается воспользоваться присутствием Митрохина, чтобы лишний раз выпить? — подумала невольно заинтригованная Амалия. — На собутыльника, впрочем, Иван Николаевич не очень похож — слишком уж чистое лицо…»

— Если вы так настаиваете, — неловко проговорил Митрохин, — я сочту за честь…

Его слова упали в пустоту и в ней же и растворились, потому что никто, кроме Амалии, не обратил на них внимания. Наталья Дмитриевна отправилась отдавать указания насчет обеда, а гостья осведомилась у хозяина дома, где она может помыть руки. Георгий Алексеевич вызвал горничную и поручил баронессу Корф ее заботам.

Когда Амалия вернулась в гостиную, там уже никого не было. Солнце перешло на эту сторону дома и ломилось в окна золотым потоком. Амалия заметила в углу зеркало, поглядела на себя, убедилась, что она хороша — и даже очень — и серо-сиреневое платье ей к лицу, как никогда. Если бы для настроения существовал термометр, то на таком воображаемом термометре ее собственный внутренний настрой достиг бы сейчас наивысшей отметки. Она поправила в прическе одну шпильку, которая посмела немного выбиться из волос, и снова повертелась перед зеркалом. Ей захотелось рассмеяться — без всякой причины, просто так; и она засмеялась. Заложив руки за спину, Амалия прошлась по комнате. В сущности, прекрасная идея познакомиться покороче с этими Киреевыми, которым Полина Сергеевна, судя по всему, придает такое значение. Они расскажут ей о гостье много приятного, и свекровь станет лучше относиться к своей невестке.

Тут внимание Амалии привлекли висевшие на стене фотографии в рамках. Снимки всегда завораживали ее; она любила рассматривать изображения даже незнакомых людей и размышлять, какие у них были характеры, как сложилась их дальнейшая судьба — или как могла бы сложиться. Кроме того, Амалия не могла отделаться от ощущения, что в каждой фотографии запечатлен словно кусочек вечности, маленький ее осколок, который, может быть, переживет века. Пройдет двадцать, сорок, сто лет, а юная, очаровательная и уже тогда кругленькая, как наливное яблочко, Наталья Дмитриевна в светлом платье все так же будет стоять на фоне занавеса ателье фотографа, повернув голову и лукаво улыбаясь. На других снимках были запечатлены Георгий Алексеевич — молодой и красивый, он же, уже постарше и с обозначившимся лицом пропойцы, и снова он в кругу своей семьи. Несколько старых фотографических карточек в рамках были повешены неудачно и почти скрыты высоким шкафом, но Амалии все же удалось разглядеть, что на них изображена одна и та же изможденная молодая женщина, лицо которой оказалось гостье незнакомо. На одном снимке неизвестная держала на коленях черного кота, на другом сидела в саду того самого дома, где Амалия находилась сейчас. Глаза молодой женщины, казалось, были устремлены прямо на гостью, и баронесса Корф даже поежилась. «Чахотка? — мелькнуло в ее голове, когда она присмотрелась к чертам лица незнакомки. — Да, пожалуй, что она серьезно больна». Третий снимок оказался полностью закрыт шкафом, и разглядеть его не было никакой возможности. «Семейные тайны, — усмехнулась про себя Амалия. — Странно, почему они не хотят просто снять эти снимки со стены». Обернувшись, она вздрогнула: в гостиную только что бесшумной походкой вошел черный кот, как две капли воды похожий на того, которого незнакомка держала на коленях. У Амалии на мгновение даже мелькнула мысль, что он сошел с фотографии, но потом она сообразила, что, наверное, это один и тот же кот. Женщина когда-то жила в этом доме, теперь ее нет, а кот остался. Но кое-что все-таки подспудно беспокоило Амалию: судя по платью незнакомки и тому, что бумага изрядно пожелтела, снимок был сделан лет двадцать пять тому назад, если не больше. Вошедший кот выглядел явно моложе. Амалия перевела взгляд с пышного кринолина незнакомки на кота — и у нее даже мороз по коже прошел. Кот исчез; в комнате, кроме нее, никого не было.

«Но ведь я не могла ошибиться: он стоял тут, перед пятном солнечного света на полу, и смотрел на меня. — Амалия поежилась, но тут же опомнилась и одернула себя: — Нет, так не годится. — Изображение требовало объяснений, и она решила начать с него. — Это какая-то родственница хозяев, которую они не слишком жалуют, раз убрали ее снимки за шкаф, а кот… Что кот? В конце концов, котов на свете много. Двадцать с лишним лет назад у нее был черный кот, а теперь в усадьбе живет другой черный кот, потомок того… Вот и все».

— Амалия Константиновна!

Наталья Дмитриевна стояла на пороге, и теперь, при ярком солнечном свете, Амалии показалось, что в хозяйке произошла странная перемена. Хлопотливая мать семейства, улыбчивая и приятная во всех отношениях, выглядела поблекшей немолодой женщиной, поглощенной заботами. Гостье только сейчас бросилось в глаза, что у хозяйки довольно редкие светлые волосы, несмотря на все парикмахерские ухищрения, и что передние зубы у нее выпирают, как у кролика. Кожа лица Натальи Дмитриевны была сероватая, нездоровая, вокруг глаз собрались лучики морщинок. «И все же меня беспокоит вовсе не то, что она выглядит как обыкновенная немолодая и некрасивая женщина, — смутно подумала Амалия. — А что? Почему у меня сейчас было такое ощущение, словно…»

— Я смотрела на фотографии, — промолвила она вслух, чтобы хоть что-то сказать. — А как зовут вашего кота?

— Кота? У нас их несколько, — пожала плечами Наталья Дмитриевна. — Кто именно вас интересует?

— Я имею в виду черного кота, — пояснила Амалия. — Он только что был здесь.

Нет, ей не показалось: хозяйка дома напряглась, любезная улыбка стянулась в мучительную гримасу.

— Черный кот? — пробормотала Наталья Дмитриевна. — Должно быть, вы ошиблись, Амалия Ивановна.

Она и сама не заметила, как в свой черед допустила промах, намудрив с отчеством гостьи; но Амалия не стала ставить ей это на вид.

— Я видела сейчас черного кота, — проговорила гостья.

— Нет-нет. — Наталья Дмитриевна решительно потрясла головой, словно отгоняя наваждение. — У нас нет черных котов. Вы, верно, обознались, госпожа баронесса.

— Может быть. — Амалия решила не спорить, видя, что упоминание о черном коте отчего-то взволновало и даже испугало хозяйку. Повернувшись, гостья сделала вид, что рассматривает на противоположной стене портрет нахального молодого военного, который отчаянно рисовался, положив руку на эфес сабли и выпятив украшенную орденами грудь. — Кто это? — спросила Амалия, указывая на него.

— Князь Петр Александрович Барятинский, герой войны двенадцатого года и дядя моего мужа, — ответила Наталья Дмитриевна, не без удовольствия поглядев на портрет. — Награжден за Бородино и взятие Парижа… Тайный советник и камергер. Сейчас, конечно, в отставке — возраст, что вы хотите…

Амалия, может быть, ничего не хотела, но кукольный дом, полный тайн, начал ее увлекать. В одной и той же точке вселенной сошлись черные коты, появляющиеся из фотографий, герои войны двенадцатого года, водившие дружбу с Пушкиным, и таинственные дамы, чьи снимки прятали от посторонних глаз, но все же не решились убрать окончательно. Амалия подумала, что в ближайшее время ей точно не придется скучать; и, как мы вскоре увидим, она ничуть не ошибалась.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Драма в кукольном доме предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я