Глава 4
Одиночество жены — нечастое явление, любит она припахивать посторонних. Чтобы приняли участие и помогли. Например, встретить мужа на вокзале. Жену уважают за удивительную и непонятную открытость, искренность и общительность. За качества, которые обычно тяготят мужей.
Одинокая супруга будто собралась плакать.
— С приездом! — расстроено чмокнула, пахнув алкоголем. — В моей жизни случилось новое — приехал ты!
День выдался холодным и ветреным. Глеб улыбнулся, обнял жену и провёл по ней рукой. Лицо такое же милое. Тело, по которому скучал, вот оно. Скорее бы домой, укрыться вместе верблюжьим одеялом.
Держась за руки, супруги шагнули к метро, но путь преградил человек непомерного роста. Огородив голову поднятым барашковым воротником, великан двигался в сиреневый туман хвоста поезда.
— Господи! Заместитель директора! — воскликнула жена.
Памятник обречённо застыл в непогоде пустого перрона. Жена широко поклонилась барину и дёрнула рукав Глеба.
— Евно Фильшевич! Вот муж мой, Глебом звать. На поезде приехал! — счастливо залопотала баба.
— Асеев! — прохрипел начальник. — Потерял сотрудника!
— Как же так? — удивилась жена. — Вы, лично? Здесь?
— Проскочил, наверное, с толпой. Мерзавец!
— Евно Фильшевич! Поезжайте в институт, мы постоим — подежурим, мимо не пропустим. Правда, Глеб?
Но сибиряку администратор что сосна.
— Ожидание — дело смутное! — Глеб потянул жену уйти. — Дожидалась девушка парня из армии, а он вернулся, закурил и запил! Тебя, говорит, ещё посередине службы разлюбил!
Асеев неприятно наставил рачьи глаза:
— Что? Когда?
— Шутит супруг, Евно Фильшевич! — пропела жена. — В Сибири так принято, повсюду КВН. Кого ловить прикажете, кто опоздавши?
— Марк Рывкин!
— А, ДОЗ-120? — догадался Глеб. — Досрочно сошёл с дистанции. Ехали вместе, а какая разная судьба!
— Почему сошёл — не знаете? — нахмурился руководитель.
— В купе журналист пробрался.
Асеев словно цыплёнком подавился. Помолчал, шевеля сочными губами.
— Почему не позвонил? Или телеграмму?
— Не успел, думаю, приедет следующим поездом.
— Мы сбегаем к расписанию, посмотрим прибытие! — вклинилась жена.
Взмах начальственной руки прервал инициативу. Асеев поблагодарил и крупно зашагал к расписанию. Стало свободно, словно отъехал автобус.
— Найдётся он, Евно Фильшевич! Обязательно найдётся! — закричала вдогонку жена.
Она добрела от начальства как от рюмки.
— Бывает же такое! Рывкин в плановом отделе напевал.
— И что?
— А теперь пропал! — рассмеялась жена необычному совпадению.
Пешеходы проходят вокзал насквозь, телеги объезжают снаружи. В зале ожидания буйство торговли, множество неуместных ларьков. Вместо Ленина, глядящего вдаль, прямо на Глеба уставился Пётр.
— Странно, почему он лично? — озадачилась жена. — Мог послать.
— Объясняю. Заместитель директора внимателен к работникам. Рассудил, что надо приехавшему Рывкину? Поскорее оказаться дома. Значит, оркестр и торжественный митинг можно не устраивать, цветы неуместны. Достаточно отвезти домой на машине, помочь донести вещи и пожелать отдыха.
Глумление над начальством надуло лицо жены.
— Почему, кстати, он Евно Фильшевич, а не Евгений Филиппович? — На эскалаторе Глеб любил, чтобы женщина сверху.
— Сейчас не социализм. Евреи такие же люди, а некоторые даже лучше.
Питерская квартира встретила без вина, рюмок и расстеленной тахты. Глеб озирался, как в гостинице. Жена вывернулась из объятий и засобиралась в институт.
— Волнуюсь, добрался ли Рывкин? Ты пока ищи работу.
Костёр желаний погас, но угли ещё тлели. Пока она не надела пальто, Глеб полез за подарком.
— Пойми, работы нет. Особенно гидродинамику. Отыскала одну нормальную вакансию, очень советую.
Подарок — немецкое печенье в жестяной банке с картинками ретро — презентабельный, но скромный.
— Не кофточка, духи или помада? — поморщилась жена. — Ты не примитивен.
— У меня денег нет.
— Как — нет? Совсем? А доля?
— Чуприн с бандитами отжал.
— Мило. Так лохов учат. Может, хоть заразу в дом привёз?
Жена забыла про работу, готовя атаку. Гормональная система начала разогрев тела. Выросло артериальное давление, участился пульс. Мышцы рук, ног и челюстей налились кровью и сжались, голосовые связки набухли для рыка.
— Можно не давать жене денег? — она выставила цветные когти.
Глеб отскочил за стол.
— Да! Если оплатил коммунальные и хозяйственные расходы! — Когти прыгнули рвануть лицевое мясо, но Глеб отшатнулся. Жена шагнула вокруг стола, Глеб — тоже, сохранив дистанцию.
— Не давай, если потребовала третью шубу! — Жена прыгнула. Когти вонзились в бок, но жертва вырвалась.
Появилась бутылка перцовки, женщина отпила из горла, потом ещё.
— Не давай алкоголичке, она пропьёт! — Жена перевернула стол и настигла. Когти Глеб удерживал, но клыки раздирали плечо. Силу женщины увеличила злость.
— Всё упрощается, если добытчик — жена! — Она вырвалась, не дав скрутить руки. — Зачем ей твои деньги?
Взмокшие бойцы разошлись в углы ринга.
— Наоборот, жена заработанные средства принесёт в клювике. А ты распределяй на продукты, коммуналку, одежду, иначе в семье разлад?! Так, царь природы?
Жена рыкнула и перешла на бокс. Отбив о твёрдого Глеба руки, истощила гормоны стресса, и организм включил успокоение.
— Алкоголик и азартный игрок обязаны отдавать! Но лоху не обязательно. Быстрее сдохнет!
И удивительная жена сочинила рифму:
— Лох, чтоб ты сдох!
* * *
Глеб мирно питался бутербродом с маслом, запивая молоком. Колбасу и сосиски не трогал, деликатесы — для белых. Вдруг с шумом распахнулись обе двери. На работе жена вновь обозлилась.
— Наслаждаешься? Как ни придёшь — ты на кухне! Прожуй, потом говори!
Твёрдыми шагами жена подошла к окну на старые петербургские фасады. Распахнула — и кухню заполнил воздух дождя и тумана. Закурив тонкую сигарету, посмотрела пристально.
— Звонил?
Жующий не смог ответить.
— Я спрашиваю, звонил? Ты не слышишь? Или заболел?
Речь шла об «одной нормальной вакансии» в перспективе приближающейся старости. Газетная вырезка гласила:
УЧЕНИК ПЕЧАТНИКА
Для обучения специальности «печатник флексопечати», мужчина до 45, зарплата после обучения до 550. Денис.
Раздражённый Денис ответил, что печатной машины нет, когда будет, неизвестно. Жена не удивилась:
— И здесь не берут? Барахтайся в многоуровневой грязи!
— Давай сходим куда-нибудь? — Глеба увлекло переодевание жены. — Затраты компенсирую в будущем.
— Ну, не знаю… — задумалась женщина.
— Поужинаем!
— Вечерами не ем, — соврала она.
— Выпьем!
— Слушай, Глеб, — жена выдержала паузу.
— Да?
— Иди к чёрту!
Алкоголем встречу не усугубили, спать легли вовремя. Вместо ужина при свечах с цветами и шампанским — огромное верблюжье одеяло укрыло обоих. Неизвестно, на что надеялись, обнявшись в ночи. Жить вместе? Расстаться?
Кончилось быстро: жена застыла, широко открыла глаза и закричала. Вроде бы повеял холод, и прямо над ними тьма сгустилась в человеческую фигуру. Фигура ринулась с потолка и испустила ненависть. У жены остановилось дыхание. Потом она забормотала молитву, которую не помнила. Договорив священные слова, завернула тело в халат и убежала на кухню курить.
Опешивший Глеб поднялся и включил свет: на потолке — никого, только люстра. Он рухнул в постель сбитым пикирующим бомбардировщиком. Иллюзия случилась или фантазия? Просто ушло лето, и вечер перестал быть томным. Глеб нашарил в чемоданчике подаренную бутылку виски. Свинтил крышку и отпил, а жена отказалась. Ведь мама одного парня тоже видела тёмную фигуру и заболела раком!
В восемьдесят седьмом Глеб мечтал на ней жениться. В танцах выкручивал как бельё. Возраст подгонял или соотношение талии — бёдер? Соотношение, оно и сейчас убивает военных. Плюс загадочное курение, откинувшись в кресле и положив ногу на ногу. Наполняешь рюмку и поневоле заглядываешь в колени. А она в ЗАГС не рвалась, дискотека и коктейль вполне устраивали.
Став женой, удалялась в ванну говорить по телефону с нежной улыбкой, иначе звонки сбрасывала. Оттуда доносился певучий голос, звучали элементы флирта. В отличие от большинства опаздывала не на работу, а с работы. Иногда возвращалась растрёпанная как Алёна Дмитриевна (жена купца Калашникова), выдыхая запах спиртного. Детально рассказывала про мероприятия, иногда молчала или грубила. Была замечена с посторонними мужчинами, по легенде — разовыми помощниками. Перед отъездом в Питер прищурилась, в фильмах это предшествует разрыву.
Думается, холод встречи не из-за денег. Похоже на адюльтер, по-русски говоря, завела хахаля. Надо понять, кто? И мало не покажется.
Постепенно бутылка ополовинилась. Известно, что выпив, сибирские учёные не прекращают мыслительную деятельность. Более того, интеллект обостряется. Одного математика идея настигла посреди застолья, и он ушёл телеграфировать Брежневу. Вот и Глеб, закрыв глаза, увидел вдруг танцплощадку, где кружились в вальсе несовместимые пары. Жену вела тёмная фигура, ученик печатника обнимал гидродинамику, президента кружило пьянство. Они толкали других танцующих и наступали на ноги. Так вот, эти странности предназначены дать ему новый опыт.
И книжной полкой на голову упал сон.
Жена ворочалась и вспоминала любовное свидание. Затеяли ролевую игру: у студентки задолженности, строгий декан жучит виноватую. Долго не стихает шум унитаза, восстанавливая водный объём. Это реконструкция шума между лекциями, когда задолжница входит в деканат. Наконец затихло — начинались занятия, но декан отошёл от текста.
— Планировали жить совместно, но приезжает муж. Причём законный!
Он выдержал паузу, снимая трусы невиданного размера. Студентка, не сдержавшись, хихикнула.
— Как случилось, что дело приняло такой оборот? — потребовал ответ декан.
Студентка опустила глаза.
— Не виновата я, он сам пришёл. Думала, врастёт в Сибирь. Но вырвался.
— Врастёт и забудет долю в квартире?
— Ну да.
— Развод бы напомнил. А теперь займёт жилплощадь, и совместная жизнь откладывается на неопределённое время. Из цели превращается обратно в мечту. Цель — это мечта с планируемым временем исполнения.
Огорчённая студентка неукротимо взмахнув ногами, стянула колготки. Декан подобрел, он не зверь:
— Сильно захочет развода, плюнет на жилплощадь!
Чтобы декан не читал нотацию, студентка перечислила пункты:
— Флиртую с гостями, критикую при посторонних, ляпну краской на серый костюм, морю голодом и не стираю. Фразы: целыми днями вкалываю, можешь не ходить в магазин, кто выключил сериал?
— Хорошо. Будет занят или захочет спать, требуй внимания! Устроится на работу, звони туда, ругайся — почему мало платят? Доставай ревностью — что было и с кем? За десять дней нормального человека до самоубийства доводят.
Студентка не девочка, многое опробовала, даже у психолога была. Объявился в Сибири платный психолог, бабы и набежали. Дошла очередь жаловаться на мужа, думала, как в Америке. А психолог рявкнул: «Чего, сука, собачишься?!»
— Вопросы? — подвёл черту декан.
Студентка опустила глаза. Сибирские учёные люди закалённые и крепкие. Как засохший прыщ, не сковырнёшь.
— Замороженный он, плохо поддаётся. Проголодается, яичницу пожарит. Расстроится, выпьет. Обзову, а наука утешит. Колдовать пришлось. В полночь свечи треугольником жгла, бросила в пламя свадебную фотографию. Трижды произнесла заклинание.
— Современная наука колдовства не отрицает, — дал оценку декан. — Есть там древние слова?
— Как день заканчивается, так любовь уходит. Как свеча догорит, так Глеб уйдет. Да будет так!
