ГЛАВА 5
Несколько дней спустя
Оливия
С тех пор, как мы с Алисой живём вдвоём, прошло чуть меньше недели.
И эти несколько дней проходят, как в тумане. Я живу на автомате. На автомате готовлю еду, на автомате работаю.
И лишь тогда, когда я провожу время с дочерью, я чувствую себя живой.
Моя девочка… Мой цветочек, который заставляет меня каждое утро просыпаться и отрывать голову от подушки. Что особенно тяжело с учётом того, как отвратительно я сплю.
Если днём моя голова забита бытовыми и рабочими вопросами, но ночью меня буквально накрывают волны боли и горечи, не дающие уснуть.
Каждую ночь я задыхаюсь от осознания, что как раньше — уже не будет.
Он.
Меня.
Предал.
Эти три слова ежесекундно проносятся в моих мыслях, заставляют душу выворачиваться наизнанку.
Каждый день Миша мне звонит, но я не хочу его слышать — даю трубку дочери. Наши с мужем отношения не должны помешать их общению, это просто неправильно.
Мы всё ещё её родители.
Оба.
Как бы то ни было, Миша — просто замечательный отец, каких мало в наше время. И с моей стороны будет жестоко лишать Алису его любви.
— Мам, там в дверь кто-то стучится! — выводит меня из размышлений голос дочери.
Смотрю в глазок и вижу очередного курьера с цветами.
— Опять… — шепчу себе под нос.
Михаил каждый день напоминает о себе. Ежедневная доставка цветов и прочих прелестей, которыми задабривают девушек. Пытается откупиться…
Лучше бы ничего не делал.
— Что, опять дверью ошиблись? — кричит дочка из гостиной.
— Да, да… Ошиблись.
Отрываю дверь. Передо мной стоит молодой парень с огромным букетом в плетёной корзинке. Очередной привет от Михаила.
— Извините, вы ошиблись адресом, — вздыхаю я, зная, что адрес верный.
— Но… вот, это ведь ваша квартира! — курьер уточняет адрес, глядя в мобильник.
— Не могу их взять. Подарите лучше своей девушке этот букет. Мне он не нужен, — отвечаю я, расписываясь в бланке доставщика. — Я их не возьму.
— Ох-х… Он же кучу денег стоит! — присвистывает курьер. — Подарю их своей. Вот счастья-то будет!
Грустно усмехаюсь. Мне подарки от Михаила приносят только боль. Пусть лучше они доставят радость кому-то другому, чем страдания — мне.
— Только вот… Тут ещё записка была. Вот, возьмите, — парень осматривает букет, достаёт оттуда крошечный конверт и протягивает его мне.
Дрожащими пальцами беру конверт. Хочу развернуть,но пальцы не слушаются. Страшно подумать, что там будет написано.
— Мам, ты где? — даже в подъезде слышу голос дочери, доносящийся из гостиной.
— Я… Я иду, сейчас.
Сквозь пелену слёз, проступивших на глаза, читаю текст, написанный почерком Миши.
“Милая, прости меня. Я люблю тебя больше жизни. Я совершил ошибку, но, умоляю, прости. Знай, что я сделаю всё возможное, чтобы вновь вернуть твою любовь.
Твой муж”
Как бы я хотела верить ему, но…
Рву открытку на части и выбрасываю клочки бумаги в мусорное ведро. Остаток дня проходит относительно гладко. Я разобралась с отчётами по работе, мы сходили дочкой в магазин и я приготовила на ужин её любимую форель.
— Хочешь какой-нибудь мультик посмотреть, может? — интересуюсь у Алисы, которая ест без особого аппетита.
— Нет, мам… Без папы — не то, — ковыряясь в тарелке, отвечает дочь.
Сердце простреливает болезненный удар. Алиса ведь совсем не глупая и понимает, что что-то случилось у мамы и папы. Мы с Мишей решили придерживаться версии, что пока он в командировке, и поэтому живёт не с нами.
Даже не знаю, как сообщить дочери то, что, вероятно, мы так и будем жить раздельно. Как бы то ни было — боль от предательства любимого человека нанесла мне жуткие раны, от которых сердце, наверное, никогда не оправится.
— Да… Не то, — задумчиво отвечаю я.
— Вы что, больше меня не любите и поэтому папа уехал? — внезапно спрашивает дочь.
Этот вопрос разбивает мне сердце. Встаю со стула, подхожу к дочери и крепко обнимаю её.
— Ну что ты родная… Мы с папой очень сильно тебя любим, солнышко…
— Тогда где папа? Почему его нет рядом? — настойчиво спрашивает Алиса.
Я чувствую, что к глазам вновь подступают слёзы, а в горле встаёт ком.
— Алиса, у него сейчас много дел… Очень много. У папы ведь так много работы. Когда он со всем разберётся — обязательно приедет, вы поедете в парк и всё будет хорошо, — произношу это и не могу отделаться от мысли, что сейчас я просто нагло вру своему ребёнку!
Вероятно, во мне говорит моя тревожность и в действительности Михаил как был замечательным отцом, так им и останется, но…
С другой стороны, совсем скоро у него будет ребёнок…
От Светы. И он будет проводить всё время с ним, а не с Алисой…
Не знаю, как сложится жизнь. От этого невыносимо горько. Но я справлюсь.
Мы справимся…
— Не переживай, солнышко. Мы с папой очень сильно тебя любим, — вновь обнимаю дочку и она, кажется, успокаивается. — А теперь пора спать.
После того, как Алиска уснула, я возвращаюсь на кухню. Нужно помыть посуду и прибраться — не люблю, когда в квартире бардак.
Но не успеваю я включить кран, как мне приходит сообщение. Кто может писать в столь поздний час, ещё и в выходной день?!
Беру в руки телефон, и… Ноги подкашиваются.
Это пишет Света!
Наша семья распалась не без её участия! Она ждёт ребёнка от Миши! Что ей ещё нужно?!
