Бренность вдохновения
Для писателя малой руки
Остановишь искусственно плот,
Он негодный для прозы у мод,
Он стоит, изумляясь вдали.
Чтобы чудно нести этот век
Сквозь искусство на этом расти,
По воде, как по берегу гроз
За несчастьем и нормой тоски.
Приближается новому плот,
Не объят он от малой дуги,
Неприличен для годной тоски
И не учит почётом внутри.
Для писателя спали тогда
Идеальные розги в глазах,
Чтобы малое поле дуги —
Обнимало весь длительный страх.
Бренный возраст остался умом,
Он не вечен, что пламя тоски
В неприличии видеть тот сон,
О которого грозы в виски —
Ударяют, что мёртвый оскал
Между пошлостью смерти и нас,
Чтобы выдумать новый рассказ,
За которым обратное время —
Идеальному почерку — шанс,
Идеальному ветру под стиль
Анархической прозы внутри,
Где глотаешь ты ветер тоски.
Словно автора эго ведёт,
Забывает свой ветер внутри —
Это общество слова от гнёта,
Это ужасом смерти тоски.
Чудо стало за бренным умом
Раскрывать идеальному сон,
Чтобы завтра писатель от розг
Неприметно развёл этот лоск.
Он ложится, что чудо в виски
И катает по пламени грёз —
Небывалые грозы тоски
От увечности подлого чувства.
Где не стал ты искать идеал,
Словно бренное поле любви,
Только чувствам нашёл пьедестал,
За которым ты страхом устал.
Вдохновение малой руки,
Словно искорка лётной тоски
Пребывает в заглавии строк
И уносит под чувством твоим
Эту вечность у подлости гроз,
Этот формы овальный подъём,
Где не знали мы имени в нём,
Словно автор стоит между нас.
