Новый русский
(Рассказ ужасов)
Это был какой-то кошмар! Я просто кипел от возмущения…
Судите сами: среди бела дня, возле престижной больницы, на глазах у всех какой-то молодой человек пинал лежащего на тротуаре старика, одетого в строгий дорогой смокинг.
Этот изверг так азартно орудовал ногами, что с него самого только перхоть сыпалась.
— Эй! Вы что делаете?! — не выдержал я.
Не удостоив меня взглядом, паренёк между тем прекратил пинать старика и начал снимать с него модельные туфли.
— Хорошие ещё, — буркнул он себе под нос. — Некоцаные.
Потом он брезгливо скинул с себя тапочки, похожие на больничные, и неторопливо надел жёлтые туфли старика.
После этого юнец снова принялся пинать несчастного.
— За что вы его так? — холодея, проговорил я, буквально чувствуя на себе удары модных туфель (носок выполнен «гробиком»).
— За дело! — косо глянув на меня, процедил раскрасневшийся парниша. — Я женщину хотел. А он не мог. Старый хрен негативный! Бацилла!
— Перестаньте! Его срочно надо отнести в больницу, — закричал я, видя, что молодчик раздухарился ещё больше.
— Да я этого стрёмного только что оттуда вынес, — отреагировал ухарь. — Ты мне батон ложкой не кроши…
О! Совсем забыл, — оживлённо проговорил он, перестал пинать старика и, быстренько нагнувшись, сдёрнул с его руки громадную золотую цепочку.
— Как?.. Зачем?.. — пробормотал я, чувствуя, что говорю не совсем то, что надо говорить в подобном положении. — Зачем вы его вынесли?
— А я его купил! — шмыгнув носом, твёрдо сказал этот… не знаю, как уже его и назвать… тип, надевая на палец печатку старика, резанувшую мне глаза зеленью изумруда. — Мне его не давали, потому что я сразу заявил, что с ним сделаю, поэтому пришлось покупать… А пинаю я его чисто за то, что… я повторяю, — он привычно сделал пальцами корявые «рога», — за то, что я хотел женщину, а этот набитый йогуртом и бужениной мешок не мог! Ты понял?!
Я в изнеможении повалился на старика, стараясь закрыть его руками.
— Эти удары ногами несовместимы с жизнью, — еле ворочая языком, выдавил я из себя.
— Да ты не боись… Расслабливайся, чувачок… Этот кулёк — давно уже неживой!.. — заверил меня типчик, видимо, испугавшись моего вида и состояния.
Я отрубился…
— Эй! — бросив терзать старика, переключился мучитель на меня, осторожно потрогав кончиком туфли мои рёбра. — Я его купил — уже мёртвого… Ты не переживай! Дёргаешься, как этот… Лобан!
— А что, продают? — с трудом раскрыл я глаза.
— Ну видишь ведь, — разъяснил он, показывая на старика (как бы конкретизируя). — Такая вот байда…
Я снова закрыл глаза…
— Да это вообще-то я сам! — возбуждённо заговорил он. — Ну, был — я… Видишь вот, дожил до девяноста шести лет, — он тронул туфлей старика, вроде бы даже душевно, но тут же настроение его легло в прежнее русло. — А меня уже давно за большие бабки подпольно клонировали. И вот я… — он нервно ощупал себя, и у него затряслась нижняя губа, — вместо того чтобы опять балдеть чумово, сидел пока, как арнольд сушёный, в большой банке со спиртом, как бы полуживой, и долго ждал, когда он умрёт, — он замахнулся на старика ногой, чтобы пнуть его, но передумал. — Потому что надо было пересадить мозг от него ко мне… Как бы от меня старого ко мне — новому… Ну, у них так положено, — кивнул он на больницу. — Да и, вообще-то, так даже удобней. Не надо опять всю эту бодягу с учёбой разводить, запоминать номера счетов во всех банках, да ещё за рубежом, снова искать ходы и выходы во властных структурах и тэ дэ…
Конец ознакомительного фрагмента.
