Папина дочка
Папа сдержал обещание и приехал с работы пораньше. А мама, наоборот, уехала.
— Это называется рокировка! — сказал папа, играючи щёлкнув подбежавшую Олесю по носу. — Иначе говоря, перестановка. А от перестановки мест слагаемых сумма не меняется. Значит что?
«Что?» — Олеся вопросительно посмотрела на папу.
— Значит, моя очередь посидеть с тобой. Показывай, чем ты сегодня занималась, — скомандовал папа, а сам направился в кухню.
Олеся сбегала в свою комнату и принесла стопку рисунков. Папа присел за стол и принялся внимательно их рассматривать, откладывая наиболее понравившиеся.
На каждом листочке, вырванном из альбома для акварели, плескалось море! Лазурное, нежно-голубое, тёмно-синее, бурное и спокойное. С кораблями разной величины, толстыми китами и похожими на бочонки облаками, быстрокрылыми чайками и гигантскими бакланами. Кое-где, рядом с морем желтел пляж, а на двух рисунках возвышались коричневые горы. Но главное, почти на всех светило солнце!
Папа ещё раз обвёл довольным взглядом дочкины этюды и поднялся.
— А ты молодец, Леська! По-моему, из тебя может выйти хорошая художница.
Он притянул к себе дочку и обнял за плечи. Довольная похвалой Олеся зажмурила глаза.
Папа несколько раз прошёлся по кухне, по привычке теребя подбородок.
— А давай устроим твою персональную выставку. Тащи-ка сюда кнопки. Знаешь, где они лежат? В верхнем ящике стола. — И когда Олеся принесла коробочку, стал прикреплять картинки на стенку, приговаривая:
— Вот так! Вот этот сюда! — и между делом засыпал вопросами:
— Мама эти рисунки видела? Нет? А к бабушке с дедом ходили? И не гуляли? А-а-а, сыро было. Мы-то и в дождь тренируемся. А чем занимались? Мультики смотрели? Читали книжку? За продуктами ходили? Спали?!
Олеся стояла рядом и, приоткрыв рот, наблюдала, как её рисунки взлетают всё выше и выше, кивала или отрицательно качала головой.
Вскоре голая стенка преобразилась: заиграла лазурной волной, задышала солёным ветром. Подобно морской ракушке маленький домашний вернисаж щедро делился звуками моря.
Придирчиво осмотрев работу, папа пробарабанил пальцами по столешнице бравурный марш и произнёс:
— Слушай, Леська! Мы так увлеклись, что даже забыли подкрепиться.
Из-под стола показалась заспанная морда Бобо.
Олеся погрозила псу пальцем:
— Ты всё проспал, соня! Смотри, какую мы с папой выставку сотворили!
А папа улыбнулся:
— Услышал, что речь идёт о еде, да, Бобо? Ах ты, хитрец!
Хвост Бобо завилял туда-сюда. Олеся подумала, что на языке собачьих хвостов это могло означать: «Сейчас хозяин достанет мясо! Отгадай, кто самый лучший дегустатор мясных блюд»?
И мысленно ответила:
— Тут и думать не надо! Конечно ты, Бобо!
Папа тем временем открыл холодильник и вытащил оттуда большой бумажный свёрток.
— Зелень — это вещь! — провозгласил он, разворачивая пакет.
Бобо широко открыл пасть и смачно зевнул:
— Хорошо бы сейчас отведать шашлычо-ок!
Олеся его разочаровала.
— Шашлык обычно готовят на природе и по праздникам, а в простые дни — блюда попроще.
— Тогда жюлье-ен*, — предположил пёс и уселся посреди кухни. — Ох, Лейси, как давно я не ел настоящий жюлье-ен!
Он сладко потянулся, смешно вытягивая лапы.
— Хотя я не прочь отведать и фрикассе. Как тебе это слово?
Олеся пожала плечами:
— Звучит красиво, но непонятно. Мне кажется, если ты мечтаешь о вкусняшке, то не так-то и голоден. Я-то знаю, что после сытного завтрака ты сгрыз ещё и косточку!
— Скажешь тоже. Косточка — это так себе, для тренировки зубов. — А на обед хорошо бы бешбармак. В нём сплошное мясо! А вот в люля-кебабе его значительно меньше и оно прокручено с луком, как в пельменях…
— Бобо! — Олеся притворно строго свела брови. — Откуда ты всё это знаешь? Ты мне не рассказывал, что жил у повара.
— А кто читал мне вчера на ночь Кулинарную книгу?!
Олеся тихонько прыснула. Когда играешь за пса и за себя, самой смешно над своими выдумками.
— Вот оно что! А я и не знала, что ты запомнишь так много названий. Я просто рассматривала картинки.
— Ага! Из-за этих картинок я всю ночь глаз не сомкнул. Чуть слюной не поперхнулся. Хотел уже твою «вкусную» книжку сгрызть, чтобы её больше в жизнь не видеть, но вовремя одумался. Скажи, что я молодец.
Олеся вытянула губки:
— У-у-умница.
В глазах Бобо зажёгся лукавый огонёк, и он затянул, будто торговец на восточном базаре:
— Лагма-ан! Поджа-арка! Долма-а!
— Перестань!
— Бифштекс! Бефстроганов! Нет, пять котлет и четыре фрикадельки.
— Замолчи! Не хочу с тобой разговаривать.
— Плов, — гулко тявкнул пёс и нырнул под стол.
Олеся не повернула головы.
Бобо выглянул и схватил край Олесиных штанишек зубами.
— Чохохбили? Угадал?
Но тут слово взял папа и одним махом утвердил меню на обед:
— Заморачиваться не будем. Зажарим бутерброды и точка! Быстро, дёшево и вкусно. Я с третьего класса — в футболе, с тех пор обожаю бутерброды. — Папа загрохотал посудой.
— Готовить никогда не любил. Особенно после случая, когда хотел испечь на праздник торт и перепутал сахар с мукой, — пробормотал он, и принялся открывать ящики кухонного гарнитура все подряд.
Достал пару салатников, разделочную доску, тёрку и огляделся, отыскивая глазами ещё что-то.
Не так давно, на 8-е Марта, папа подарил маме аэрогриль, носящий секретное название «ВВК». Таинственный аппарат, предназначенный для изготовления папиных любимых бутербродов, был торжественно водружён на подоконник и с тех пор регулярно протирался от пыли. Сейчас папа решил, что настал час его опробовать.
Обнаружив прибор, папа поставил его на стол и задумался. Потом достал инструкцию, быстро пробежался по ней взглядом и выложил из ящика стола два ножа. Следом выгреб из холодильника, все, что ему приглянулись. Завернул Олесю в цветастый мамин фартук, как конфетку, вручил разделочную доску, тёрку и кусок сыра.
— Ну-ка, помощница, покажи, что умеешь! Натри сыр, а я займусь всем остальным.
Пока домашний повар нарезал помидоры и сладкий перец, у Бобо окончательно испортилось настроение. Он бросал на маленькую хозяйку скорбные взгляды и жалобно вздыхал:
— Вы хотите посветить меня в вегетарианцы? О, будьте милостивы, я не ем подобной пищи!
— Не беспокойся, я оставлю тебе кусочек колбасы, — отозвалась Олеся и от старания высунула язык.
Воодушевлённый идеей приготовить быстрый перекус, папа решил прочитать небольшую лекцию:
— Готовка блюд — это старинный и очень творческий художественный процесс, — начал он витиевато. — Миллионы людей во всём мире в данный момент нарезают овощи. Но если кто-то это делает по привычке, то мы будем творить даже простые блюда с любовью!
Олеся, соглашаясь, кивнула.
— Во-от! — на той же волне продолжил папа, выстукивая ножом «Танец с саблями». — У меня для такого момента даже девиз имеется: «Делай, что любишь. Люби, что делаешь!»
Увидев, что внимания к себе не добиться, а мясом не пахнет, пёс горестно вздохнул, улёгся на пол и заскучал. Папа завершил речь краткой фразой:
— Вот сейчас мы добавим сюда майонез и всё перемешаем… Олеся, возьми большую ложку — будешь намазывать овощную смесь на хлеб.
Скоро весь противень заполнился бутербродными заготовками.
— Жарить бутерброды мы на этот раз не будем, а просто засунем их в пузо этому другу! — с этими словами папа загрузил «космический аппарат» «сырыми» бутербродами, нажал кнопку.
— У-у-у! — радостно загудел аэрогриль.
Бобо от неожиданности вздрогнул. И так сильно разозлился на «эту непонятную штуковину», которая нагло похитила предназначавшийся ему кусок колбасы, что перешёл на собачий язык:
— Р-р-гав, гав! Гав! Гав!
Папа с Олесей пробовали его успокоить, но возмущённый Бобо не умолкал. Тогда Олеся решила увезти расстроенного любимца из кухни и взялась за ошейник.
Бобо резко дёрнулся, наткнувшись на ножку стола. Открытая бутылка растительного масла, стоящая на краю, пошатнулась и свалилась прямо на мохнатую спину пса: «шлёп»!
Пёс жалобно взвизгнул, странно подпрыгнул и опрометью понёсся в комнату, оставляя за собой масляные следы.
Папа на мгновение растерялся.
— Теперь я понимаю, почему собак лучше держать на улице! — произнёс он.
Услышав слово «улица», в глазах Олеси отразилось отчаяние.
Срывая с себя фартук, она закричала, громко и отчаянно, широко раскрывая рот:
— Не-е-ет!
Папа схватил Олесю на руки. Прижал к себе, крепко-крепко.
— Всё хорошо! Всё хорошо! — взволнованно приговаривал он, поглаживая по вздрагивающей девчоночьей спине широкой ладонью. — Ты не правильно поняла. Бобо будет всегда жить в доме. Мы его никому не отдадим и не выгоним на улицу. Вы же члены одной семьи. А ты — моя дочка! Папина дочка! Слышишь? Я так долго тебя ждал. И о собаке всё детство мечтал. А пролитое масло — это ерунда. Пол сейчас помоем, не беспокойся.
Олеся чувствовала, как под зелёной тренерской футболкой колотится папино сердце. А может именно так стучит счастье? Та-та-там! Та-та-там!
* — здесь и далее названия мясных блюд из Кулинарной книги
