Глава 4
Я пропускаю момент, когда мы оказываемся в машине. Для меня не существует этих мгновений. Я одно средоточие боли и отчаяния. Прихожу в себя от того, что меня опять начинает тошнить. Правда, приступ как начинается, так и отступает. Как только я понимаю, что все это время сижу на коленях начальства. Как осознаю, так и замираю в ужасе, боясь пошевелиться и посмотреть в глаза Владислава Владленовича. Но он все равно замечает.
— Ну, как вы, Алёна Игоревна? Успокоились хоть немного? — интересуется заботливым тоном, а я вновь несколько тушуюсь.
— Да, спасибо, — отзываюсь гнусавым от слез голосом, боясь поднять на него глаза.
Мамочки мои, какой стыд!
Просто кошмар!
И, что хуже всего, я не спешу исправить положение. Слишком тепло и спокойно. К тому же мне вдруг протягивают платок. Самый простой. Носовой. И это так старинно и по-джентельменски, что я невольно хихикаю.
— Я думала, такое только в фильмах можно увидеть. Что мужчина платки носовые носит с собой, — поясняю в ответ на вопросительный взгляд.
— Привычка. Дедушка всегда говорил, что настоящий мужчина никогда не выходит из дома без двух вещей: носового платка и зонта.
— А зонт зачем?
— А вдруг пойдёт дождь, а я без зонта, чтобы девушке помочь?
Хм…
— И то правда. А меня никто не учил. Меня растила бабушка, а она работала в детдоме, и ей зачастую было не до меня. Детдомовские ребята ей были гораздо важнее, ведь у них нет никого и ничего. Так она говорила, — признаюсь зачем-то.
И вновь замираю в смущении. Как-то не думала я делиться такими подробностями своей жизни.
— Неправда, — тихонько отзывается Владислав Владленович. — Забота и внимание нужно всем, вне зависимости от статуса.
— Вы правы. Поэтому, когда в моей жизни появился Боря, я была счастлива. Наверное, это меня и сгубило. Я так хотела тепла и внимания, что клюнула на первого встречного. Но мне казалось, что это правда любовь, понимаете? — смотрю на него в полнейшем отчаянии.
— Возможно, тогда так оно и было…
— А потом вдруг прошло? — усмехаюсь с горечью. — Бросьте! Его поведение сегодня хорошо все показало и доказало. Я просто была удобная. Ничего лишнего не просила, не спорила. Даже сейчас ушла, отказавшись от всего. Противно…
Замолкаю, не договаривая.
Зачем я это все говорю?!!
Да ещё не кому-то там, а собственному боссу!
Это все стресс, не иначе.
Вот и Владислав Владленович не спешит продолжать разговор. Вместо этого большим пальцем свободной руки утирает дорожки слез с моих щёк. В то время как второй держит за талию, бережно прижимая к себе.
На этот раз я тут же спешу отстраниться и сесть нормально рядом с мужчиной, как и положено приличной леди. И не обращать внимания на то, как без тёплых объятий внезапно становится неуютно и прохладно и сильно хочется вернуться и продлить момент, что дарил чувство защищённости и спокойствия.
— Не все мужчины такие, как ваш муж, — выдыхает босс, тоже отодвигаясь, расправляя брюки.
— Да, я знаю, — опускаю взгляд на руки, в которых сжимаю чужой платок. — Но не уверена, что захочу теперь ещё раз вот так… — выдаю новые признание.
— Ваш Борис — идиот, каких поискать, — заключает Владислав Владленович. — Будь у меня такая жена, как вы, я бы её берег и от себя никуда не отпускал, не говоря о том, чтоб ещё и замену искать. Вот увидите, он ещё пожалеет и обратно к вам приползёт.
Он явно хочет меня успокоить, но выходит не очень. В горле опять горький ком образуется.
— А толку? — говорю как есть. — Я все равно уже не смогу его простить. Никогда. Просто обидно. Я семь лет жила с человеком, которого, получается, совсем не знала.
Ком в горле продолжает расти, почти душит, и на глазах вновь проступают слезы.
— Вот объясните мне, Владислав Владленович, — не выдерживаю непонимания ситуации, — чего вам, мужикам, не хватает? Я ведь не уродлива. Наоборот, без ложной скромности, всегда считала себя достаточно красивой. Я не злая, не жестокая стерва. Хотя начинаю думать, что зря я не такая. Может, будь я ею, Боря бы не подумал мне изменить? Побоялся бы. Или я бы раньше заметила его предательство. Но он ведь даже на работе никогда не задерживался! Не ночевал у друзей. Всегда домой приходил вовремя. Цветы приносил, в любви признавался. Как я должна была догадаться, что днём вместо работы он другую девицу обхаживает? И более того, у них ребёнок скоро родится. Когда у нас все никак не получалось его зачать. Может, в этом проблема? Что я бесплодна? — выношу новую мысль.
Зря я это все, конечно, говорю. Но я правда не понимаю. Если надоела, почему сразу о таком не сказать? К чему вся эта ложь? Как Борис вообще собирался жить на две семьи? И та, другая, она ведь даже не знает о том, что не единственная у мужика. Что он на ней никогда не женится. Точнее, теперь-то женится. Наверное. Но… Зачем он так поступил? С нами обеими… В чем смысл?
— Не говорите глупостей, — неожиданно резко осаждает меня мужчина. — Если человек любит, его не остановит какое-то бесплодие. С чего вы вообще решили, что бесплодны? Может, дело вовсе не в этом? Простой гормональный сбой. Или вообще несовместимость на генном уровне с мужем. Или дело вообще не в вас. Вы у врача хоть были, чтобы делать такие выводы?
— Я-то была, — тяну задумчиво, поднимая взгляд на босса. — Врач сказала, что все хорошо. А вы откуда знаете про подобные проблемы при зачатии?
— Читаю много, — усмехается тот.
— Журналы медицинские? — не верю.
— И их тоже, — подтверждает с самым безразличным видом.
Будто это ни разу не странно.
Все ещё не верю я ему, но не настаиваю.
— Спасибо, — благодарю вместо этого от всей души за поддержку. — Официально заявляю, что вы самый лучший босс, какого может пожелать работник.
— Оставите отзыв на нашем сайте? А я обязательно пропишу это в своём резюме, — предлагает азартно мужчина.
И я против воли смеюсь. Умеет этот человек меня отвлечь.
— Договорились, — поддерживаю.
Заодно так и впрямь проще абстрагироваться от случившегося.
— Возвращаемся в офис? — предлагаю.
Ещё немного отвлечься мне не помешает. Все лучше, чем в одиночестве дома сопли утирать.
— Уверены? — с сомнением уточняет Владислав Владленович.
— Вполне, — улыбаюсь как можно беззаботней, пожимая плечами. — К тому же вашу рубашку я все же тоже испортила. Хоть и не ту, — вздыхаю виновато, глядя на пятно от слез в районе его груди.
Хорошо, что я макияж смыла раньше!
Босс тоже смотрит на мокрый след, нарочито расстроенно вздыхая.
— Вот теперь точно вовек не расплатитесь.
И я опять смеюсь.
— Видите, мне никак нельзя уходить с работы.
Да и… не хочется.
Не хочется возвращаться туда, где я бездарно потратила пять лет своей жизни. Если только за вещами. Но и те…
Как Боря сказал?
Не мои?
Там вообще нет ничего моего. Даже про машину не забыл. За которую плачу я, но оформлена она на него.
Дура доверчивая!
Как можно было так ошибиться в человеке?
Но он казался таким… идеальным!
Я ещё удивлялась, что такие мужчины в наше время ещё остались. Романтичные, заботливые, нежные и внимательные. Не курящие и не пьющие. А как красиво он ухаживал, расписывая наше будущее! А затем воплощая его каждый день…
Не понимаю.
Зачем?!
Если не нужна…
Что за идиотский прикол?
До очередного приступа тошноты.
Открываю дверцу и ртом втягиваю в себя прохладный воздух, сразу побольше. Так душно… невыносимо.
— Алёна? — слышится обеспокоенный голос босса, и я нервно смеюсь.
Удивительно. В то время как мой собственный муж ни малейшего намёка на муки совести не испытывает, от Владислава Владленовича так и исходят волны сожаления и стремления помочь.
На плечо ложится его ладонь, и я снова сдаюсь. Разворачиваюсь, заглядывая в глаза цвета морской волны. Сейчас они кажутся такими синими-синими, как глубокие воды океана. Нереальные. И в них столько невыразимой нежности плещется, что я окончательно слетаю с катушек. Иначе не скажешь. Иначе не объяснишь, почему я, вместо того чтобы улыбнуться и заверить, что не настолько у меня все плохо, как он вообразил, подаюсь вперёд и целую его в губы.
Да, целую.
Мягкие, сочные, не такие пухлые, как у Бори, но не менее податливые. И сладкие. Вкус приторного пирожного ещё не пропал с них. И я спешу слизать его, с удовольствием отмечая, что мужчина отвечает на мои действия. И я пью его дыхание снова и снова, заменяя им своё. Избавляясь от осколков боли. Пусть эта мерзость выйдет из меня, а её место займёт чужое тепло жизни. Хотя бы на миг ещё почувствовать себя цельной и нужной. Всего один-единственный миг, за которым нет ничего, кроме того, кто уже не просто целует, а жадно отбирает мой кислород, делясь своим, как я того хочу.
— Влад… — срывается с губ вместе с оторванными пуговицами на его рубашке, когда я, в стремлении усилить впечатления, неаккуратно дёргаю ткань.
И…
Все тут же заканчивается.
Невольный стон разочарования слетает с губ раньше, чем я успеваю его остановить. А следом догоняет приступ стыда.
— Я… Простите, Владислав Владленович. Я не знаю, что на меня нашло. Я…
Слова не подбираются, и я не нахожу ничего лучше, чем просто уткнуться лбом в мужскую грудь. Пальцы при этом до судорог продолжают сжимать его рубашку. Как сводит их. А босс… он на мои слова и действия только обнимает крепче.
— Желание стереть плохое хорошим, отомстить и убедить себя в том, что вы ещё желанны. Вполне логично.
И ещё более стыдно, чем раньше.
— А вы со всеми такой заботливый?
— Дама в беде — мой тайный фетиш, — хмыкает он.
И я вновь улыбаюсь по его вине.
— Вы совсем не такой, каким представлялось раньше, — признаюсь негромко, продолжая прижиматься к мужчине.
— А каким я вам казался? — интересуется он так же тихо.
— Нелюдимый, отстранённый, злобный социопат, — отшучиваюсь, впрочем, не особо лживо.
Босс ведь и впрямь раньше вёл себя именно так. Ну, разве что с последним определением я несколько преувеличила. Для полноты образа, так сказать.
— Прям уж и злобный? — усмехается Владислав Владленович, ведя ладонью по моим волосам.
— Очень злобный, — подтверждаю с энтузиазмом. — Весь офис на цыпочках ходить начинает, когда вы приходите. И вообще стараются не отсвечивать.
— Что ж, может быть, — не спорит мой начальник и успокоитель в одном лице. — Но так даже лучше. Работу тщательней будут выполнять.
— Тиран и деспот, — фыркаю я и все-таки отстраняюсь.
Не потому, что хочется, а просто слишком остро начинает ощущаться неправильность происходящего. И не только в моем поведении, но и в его. В нашем общении, похожем на дружеское. Будто мы не просто давно знакомы, а близки. Что совсем не так. И мне не стоит этого забывать, как бы ни хотелось.
Владислав Владленович прав. Это просто эмоции обиды и злости. Они мной управляют сейчас. Мной. Но не им. Тем, кто ответил на мой поцелуй. Из жалости. Хотя я и есть жалкая. Муж столько времени водил меня за нос, а я позволяла. И узнав, просто ушла. Ничего не сделала. Безропотно приняла удар. Но ведь и правда противно. Даже смотреть на него. Не говоря о чем-то большем. Лучше вовсе больше никогда не встречаться. Одной даже проще теперь будет. Не нужно волноваться о том, как бы успеть вовремя домой прийти и приготовить ужин. Или о том, сколько белья скопилось в стиральной машине, и нужно не забыть её сегодня запустить. Да много о чем теперь думать не придётся. И это неожиданно так… здорово! Словно с моих плеч тяжёлый груз сняли. А может, все дело в истерике, из-за которой я снова смеюсь и плачу, пока Владислав Владленович стойко её пережидает.
Все-таки реально идеальный мужчина мой босс!
Разве что не мой в прямом смысле этого слова. Но все равно идеальный!
