Глава седьмая. Профессор Ковачевич
— Обычно я никого к себе домой не приглашаю, — вместо приветствия проговорила Теана Ковачевич, открывая кованую металлическую калитку. — Предпочитаю встречаться с людьми на нейтральной территории.
— Спасибо, что согласились поговорить с нами, — сказал Вадим.
Она кивнула и посторонилась, пропуская их в свои владения.
Профессор Ковачевич жила в тихом пригороде, где предпочитали селиться состоятельные люди, в большом двухэтажном доме с террасой и балконом. Ее владения были обнесены каменным забором — самым высоким и неприступным в округе. Она явно не жаждала общения, и не скрывала этого.
Елена, Вадим и Вета вслед за хозяйкой прошли по расчищенной от снега дорожке к дому.
— Кофе? Чай? — спросила профессор, проводив их в гостиную.
Все отказались, только Вадим попросил воды.
Елена почему-то думала, что обстановка будет спартанской, суровой, но ошиблась. Красивая удобная мебель, стены, выкрашенные краской персикового цвета, коврики на полу — все было подобрано со вкусом, дышало покоем, располагало к отдыху.
Огромное панорамное, от пола до потолка, окно выходило на террасу. Снова пошел снег, и белые пушистые хлопья, похожие на диковинных бабочек, тихо кружились в безветренном воздухе.
Теана Ковачевич вернулась к гостям, неся на подносе чашку кофе для себя и хрустальный стакан с водой для Вадима.
— Не могу без кофе. Я сербка, выросла в Нови-Саде. Сербия — страна кофе, его там пьют постоянно. Можно сказать, часть культуры.
Она сделала глоток и поставила чашку на стол.
— Мы пришли к вам, потому что…
— Знаю, зачем вы здесь, — перебила профессор. — Когда мне звонили из Университета, то объяснили, почему вы меня ищете. Но я без того знала — об этом трубят все газеты.
— Уже нет, — грустно усмехнулась Елена. — Почти неделя прошла, а новости появляются ежеминутно. Мы уже никому не интересны.
— Дело не в этом, — резко возразила Теана Ковачевич. — История с исчезновением юноши бросает тень на Корпорацию. Им невыгодно, что выход в Пространственную Зону представляется в дурном свете. Это вредит бизнесу. — Она сдвинула брови и покачала головой. — Всегда только деньги. Ничего больше.
— Мы этого так не оставим, — решительно сказал Вадим. — Будем добиваться справедливости. Есть же суд, в конце концов! Мы заставим Корпорацию и «Лучшие путешествия»…
— Вадим, вы еще не поняли? Корпорация подстраховала себя со всех сторон. У вас нет оснований судиться с нею — даже иск не примут. Что касается «Лучших путешествий», да, сотрудница проявила халатность. Полагаю, вам выдадут какую-то компенсацию, а ее уволят.
— Уже уволили. И ее начальника тоже.
— Вот видите. Но уволили, по сути, не за то, что в Зоне остался человек — это ведь мог быть и его собственный выбор, понимаете? Алекс вошел туда добровольно, знал обо всех рисках, подписал все, что требовалось, и, возможно, сам решил остаться в Зоне. Просто девушка действовала не по инструкции, принимая контрольные браслеты — вот за это и лишилась работы!
— Они, вроде бы, пытаются искать Алекса, — тихо сказала доселе молчавшая Вета.
— Поверь мне, деточка, никто не станет его искать — они прекрасно знают, что это бесполезно, — с ожесточением произнесла профессор, и на щеках ее появились алые пятна. Она поглядела на Вадима. — Все еще немного побегают для виду, пособолезнуют, но это единственное, что они могут сделать!
Елена порывисто вздохнула и прикусила губу.
— Простите, я забылась, не подумала, с кем говорю, — спохватилась Ковачевич. — Ваш мальчик… Он недавно подходил ко мне в университетском кафе.
— Что? — хором спросили Елена и Вадим.
— Профессор, пожалуйста…
— Зовите меня Теаной, прошу вас. Алекс сказал, что читал мою статью и она произвела на него впечатление. А я ответила, что, должно быть, не настолько сильно она его впечатлила, чтобы отказаться от пользования Порталами.
Она замолчала, уйдя в свои мысли. От слов ее веяло холодом и безысходностью, и вода вдруг показалась Вадиму горькой. Он отставил стакан в сторону.
— Скажите, как Алексу вернуться обратно? — спросила Елена.
Профессор вздохнула.
— Простите, но я буду честной с вами. Я не знаю этого и…
— Но вы должны знать! — выкрикнула Елена, вскочив с дивана. — Вы же открыли Пространственную Зону — вы и ваши коллеги!
— Все произошло случайно, так что это даже нельзя назвать открытием в прямом смысле слова, — тихо ответила Теана. — Мы проводили совсем другие исследования, хотели… — Она всплеснула руками и прервала сама себя. — Теперь уже не важно, чего хотели. Важно, что на возможность выхода в Пространственную Зону просто наткнулись. Мы не изучали свойств Зоны — лишь получили ее как данность. Обнаружили окно в некое измерение и, по своему невежеству, распахнули его настежь. Самой большой ошибкой, за которую я буду корить себя до конца своих дней, было обнародовать этот факт. Когда я поняла это, то ушла из Корпорации. Но это, разумеется, ничего уже не могло изменить.
— Но почему вы видите в пользовании Порталами только плохое? — робко спросила Вета. — Есть же и польза. Проекции повсеместно используются при обучении — наглядность повышает уровень образования.
— Ох уж эти Образовательные центры, дьявольское изобретение Корпорации, позволяющее прикрывать любые грехи! — фыркнула Теана. — Как только разговор заходит о вреде Порталов, все сразу тычут вам в нос этими Центрами — вот как ты сейчас! Конечно, здо́рово изучать пустыни и тропики, своими глазами увидев в рамках академического часа, что они собою представляют! Однако прежде географию изучали по книгам — и ничего, осваивали.
— А то, что в скором времени будет найдена возможность перемещать человека из точки «А» в точку «В» при помощи Порталов? Это заменит транспорт, принесет огромную пользу экологии — вы ведь не станете отрицать!
— Случись это, было бы здорово, — согласилась профессор Ковачевич. — Беда в том, что это неосуществимо: нет никакой научно-исследовательской базы. Представители Корпорации имитирует бурную деятельность: постоянно проводятся псевдонаучные конференции, пачками пишутся диссертации, присваиваются ученые степени. Но правда в том, что никто не имеет ни малейшего представления, что на самом деле такое Нулевое измерение, можно ли его вообще использовать во благо человечества.
— И все же, почему Порталы — это, по-вашему, зло? — настаивала Вета.
Профессор пристально поглядела на нее и ответила после небольшой паузы.
— Вы должны понять, что в словосочетании «Пространственная Зона» главное слово — Пространственная. Ибо если у зоны могут быть границы, то у пространства их нет. Ни во времени, ни в расстоянии. Выходя в Нулевое измерение через Портал, вы считаете, что оказались в крошечном кусочке, который создали по вашему желанию, вам на потеху. И что Зона — это просто скопище симпатичных квадратиков-проекций. Но это ошибка. — Она обвела взглядом сидящих перед ней людей. — Знаете, что такое калейдоскоп? Помните эту детскую игрушку? Вы смотрите в отверстие, и перед вами появляются, разворачиваются, накладываются друг на друга, перетекают одна в другую геометрические фигуры. Так и тут. Пространство пульсирует и живет вечно, потому что постоянно расширяется. И, попадая в Зону, вы выходите в цельное и бесконечное Ничто, Нулевое измерение. Оно живет по законам, которые не укладываются у вас в голове. Это место, где пирог сначала едят, а потом уже режут на кусочки.
— Но многие входят в Пространственную Зону и…
— Погодите, не перебивайте меня. Хоть раз войдя через Портал в Нулевое измерение, вы оставляете в нем часть себя. Эта часть навсегда остается там — и множится, и преобразуется, и живет.
— Бред какой-то. — Елена сцепила сложенные на коленях руки.
— А Обитатели! — воскликнула профессор, не обращая внимания на ее слова. — Корпорация называет так голограммы, созданные на потеху публике в наиболее дорогих проекциях. Но я скажу вам, что официанты, массажистки, сотрудники казино, герои кинофильмов — далеко не единственные жители Пространственной Зоны. Никто не знает, что или кто еще там может обитать!
— Значит, бывать там опасно, — уточнил Вадим, который, как и его жена, и Вета мало что понял из слов Теаны. Трудно было представить себе то, о чем она говорила. — Но почему тогда выходы в Зону не запретят?
— Как вы наивны! — горько усмехнулась Теана. — Пока это приносит доход, они никогда не прекратят использовать Порталы. Корпорация, комплексы, подобные «Лучшим путешествиям», большие и малые фирмы, которые подвизаются в этой сфере, — это целая индустрия, куда более выгодный бизнес, чем даже наркотики или проституция. Ведь Порталами пользуется практически все население Земли!
— Уверен, после исчезновения Алекса пользование Порталами будет пересмотрено, — сказал Вадим. — Правила ужесточат, предпримут еще что-то.
Профессор Ковачевич невесело рассмеялась.
— Вы полагаете, что случай с Алексом — единичный? Вы ошибаетесь. Я знакома со статистикой. Только по официальным данным количество пропавших без вести в нашей стране за последние десять лет возросло в сорок шесть раз. На деле эта цифра еще больше.
— Люди забывали выйти? — быстро спросила Елена.
— Возможно, были и такие. Но большая часть… — Теана поглядела в окно, прикоснулась пальцами ко лбу. — СМИ молчат об этом, всем заткнули рты. Беглые преступники, самоубийцы, искатели приключений, авантюристы всех мастей. Одни ищут себя, другие бегут от кого-то. Мне известны случаи, когда люди, потерявшие близких, просят воссоздать облик ушедших и встречаются с ними в Зоне. Некоторых Зона затягивает настолько, что они уходят туда раз за разом и больше уже не хотят возвращаться. Или не могут, потому что обычная жизнь кажется им слишком пресной. Они уходят, но еще никто не вернулся обратно.
Конец ознакомительного фрагмента.
