Локализаторы. Гнездо шоггота
Гнездо шоггота закрыто серым асбестовым полотном, натянутым на круглую алюминиевую раму, прибитую к асфальту девятидюймовыми гвоздями. В девяти точках, равномерно распределенных по окружности. Щель между асфальтом и заглушкой залита жидкими гвоздями. Все по инструкции. Рядом установлены предупреждающие знаки. Все как и полагается. Неподалеку стоит патрульный джип. И четверо ребят в шлемах с затененными забралами.
— Так, кто здесь старший? — с ходу, из машины не выбравшись, натянул поводья Брим.
— Нет старшего, — ответил один из патрульных.
— Как это — нет?
Не глядя на тех, с кем он разговаривал, Брим принялся ладонью очищать рукав стильного темно-синего пиджака с широкими лацканами и короткими полами от налипших на него волосков. Шика днем отвозил собаку к теще. И додумался посадить ее на переднее сиденье. А собака у него ворсистая. Какой-то странной породы — на лису похожая. Теперь все сиденье, да что там сиденье — весь салон в собачьей шерсти! И ведь не скажешь ему, что болван, — обидится. Брим искоса глянул на хлопнувшего дверцей с другой стороны Шику. Да уж, чувствительный ему достался напарник. Но вообще-то Брим о том не жалел. Пусть лучше чувствительный, чем зануда. Или, того хуже, — дурак. В смысле, истинный дурак, по жизни, а не тот, что собак на переднем сиденье возит. Как-то раз, еще до Исхода, Бриму довелось работать с дураком, который сам прекрасно понимал, что он дурак. Вот это была песня! Занимался Брим доставкой экспресс-почты. А дурак был у него шофером. Водилой дурак был профессиональным, но во всем остальном — дурак дураком. И чуть что не так, голову — в плечи, руки — в стороны. Ну, чего вы от меня хотите? Дурак я! Дурак! Порой у Брима закрадывались подозрения, что напарник его вовсе и не дурак, а лишь прикидывается дураком. Чтобы, значит, жить было проще. С дурака ведь какой спрос? Однако ж если так, то делал он это настолько профессионально, что Бриму ни разу не удалось его подловить. Интересно, чем сейчас этот дурак занимается? А впрочем, какая разница? Он — где-то там, а Брим — здесь. Шогготов изводит. Работа у него такая. Шогготы любят ночь, а Брим не любит шогготов. Поэтому и работает он преимущественно по ночам. Многие, вот хотя бы Шика, ночь не любят. Шику дома жена ждет, дети. Та же теща с псом блохастым. А Брим один — ему все равно. Ночью даже лучше. Не так бросаются в глаза городские мерзости. Кто-то говорит, что это после Исхода город так запаршивел. А Брим полагает, что он всегда был таким. Только Исход сорвал с него золоченое покрывало, под которым прятались гниль да плесень. Мертвое, полуразложившееся тело.
— Как это — нет старшего? Куда он, за пивом, что ли, пошел?
— Чистильщики его увезли.
— Чистильщики?
Брим выразительно посмотрел на патрульного. Но у того на голове шлем с затененным забралом, и ему все равно. Как бильярдному шару. Тогда Брим перевел удивленный взгляд на напарника. Шика как раз вытащил из багажника машины дьюар с жидким азотом и устанавливал его возле заглушки. Ему, видно, тоже было не до похищенного чистильщиками командира патрульных — он лишь безразлично пожал плечами. Присел на корточки и стал вворачивать клапан в отвод на ободе заглушки.
— Какие, трель твою, чистильщики? — снова уставился на патрульных Брим.
— Санитары на «неотложке».
— Слыхал, Шика? — через плечо глянул на приятеля Брим. — Санитары у патрульных командира увезли!
— Ну и что? — не отрываясь от работ, буркнул Шика. Он подсоединял к клапану гибкий шланг в металлической оплетке. — Увезли — значит, так надо.
— Кому, трель твою, надо катать патрульных на «неотложке»?
Брим взмахнул руками — универсальный жест, которым можно выразить многое, если не все. В исполнении Брима взмах руками выражал недовольство, возмущение, протест, непонимание и, самую малость, желание отлынить от дела, которым он должен был заниматься. Нет, ну в самом деле! Удавить прикрытого заглушкой шоггота — дело нехитрое. Интереснее выяснить, куда это и зачем укатил старший патрульный с санитарами? Брим видел «неотложку» не только снаружи, но и изнутри. На прогулочный фиакр не похоже. Да и на карету «Скорой помощи» — тоже. Одно только название, что «неотложка». Чтобы людей не пугать. На самом деле фургон этот и труповозкой не назовешь. Хуже. Гораздо хуже. Есть вещи, которые самому лучше не видеть. Да и с чужих слов знать о них вовсе не обязательно.
Говорят, в Китае из города в город курсируют передвижные фургоны смерти — автобусы, специально оборудованные для приведения в исполнение смертных приговоров. Технология, в принципе, понятна. При массовом вынесении смертных приговоров экономическая выгода — налицо. А китайцы — народ рачительный, добро понапрасну разбазаривать на станут. Не то что наши соотечественники, для которых главное — широта да простор. Так, чтобы махнул одной рукой — гуси из рукава полетели, махнул другой — вино рекой полилось. Ну, или, на худой конец, пиво… Вот и возникает вполне, так сказать, технологический вопрос: как и, главное, куда из этих фургонов трупы казненных исчезают? Вопрос, может, и возникает, только вслух его никто не задает. Зачем? Эдак ведь недолго и на нелицеприятный ответ нарваться. В смысле, а вам-то, дорогой товарищ, что за дело до наших покойников?
И все же Бриму хотелось знать, что произошло со старшим патрульным.
Брим достал из кармана небольшую зажигалку в блестящем металлическом корпусе и щелкнул ею, точно в руке у него диктофон.
— Вы не станете возражать, если я буду записывать наш разговор?
Патрульные плотнее сбились в кучку. Бриму даже показалось, что сейчас они начнут биться шлемами, чтобы таким образом наладить невербальный контакт. Глядя со стороны, их запросто можно было принять за инопланетян. Гадких и злобных элайнов. Вышедших на улицы города в поисках жертв. У которых они здоровенными шприцами отсасывают особую спинномозговую субстанцию, образующуюся в момент…
— Брим!
— Ну, что еще? — недовольно оглянулся стильный лок.
Оглянулся — и тут же забыл, о чем спросил. Асбестовое полотно заглушки на гнезде шоггота вспучивалось и поднималось вверх, как будто под ним надувалось сразу несколько воздушных шаров. Или же какая-то бесформенная масса, плотная и упругая, пыталась выбраться наружу. Спрашивать, что это такое, не имело смысла: если Брим не знал ответа, откуда Шике знать?
— Ты отвлекаешься от работы, — медленно процедил сквозь зубы Шика.
Глядел он при этом не на Брима, а на асфальт у себя под ногами.
Бриму только показалось или Шика на самом деле злился на него?.. Странно, Брим вовсе не чувствовал себя виноватым. Ни в чем… Ну, разве что неделю назад… Так это когда было!
— Брим, сосредоточься на работе, — снова зашипел Шика.
— А я что делаю? — непонимающе округлил глаза Брим.
— Тащи сканер. Живо!
— Да не проблема. — Брим достал из багажника большой чемодан из черного пластика и демонстративно хлопнул дверцей. — Чего ты так разбухтелся?
— Ты видишь, что происходит? — Шика указал на вздувающееся полотно. — Видишь?
— Ну и что? — с показным безразличием дернул плечом Брим. — Шоггот зашевелился. Сейчас мы его…
— С чего он вдруг зашевелился?
— Да откуда мне знать-то? Может, неудобно ему там, решил на другой бок перевернуться…
Волнение под полотном стало затихать. Как будто вниз, под асфальт уходило.
— Вот видишь! Порядочек!
Брим поставил чемодан, щелкнул запорами и откинул крышку.
Шика слышал множество историй о пробудившихся шогготах, которые начинали проявлять себя на физическом уровне. Но при этом не встречал ни единого человека, который сам бы был тому свидетелем. О чем это говорило? О том, что, скорее всего, все эти истории являлись либо выдумкой чистой воды, либо фантастической интерпретацией неких вполне реальных событий, к шогготам отношения не имеющих. Шогготы не существовали на привычном нам физическом уровне — сей непреложный факт локализаторам был известен лучше, чем кому бы то ни было.
Шика был локом.
И все же…
Шика покосился на двух пожилых мужичков в спортивных костюмах со вздувшимися на коленях пузырями и оттянутыми карманами. Они сидели на бордюре, не спеша потягивали пивко из бутылок и наблюдали за работой локализаторов. Им было все равно, на что смотреть — просто нечем было заняться. Они могли бы точно так же сидеть и пить пиво, глядя на спаривающихся дворняг. Или на крысу, размазанную по асфальту колесом грузовика. Состарившиеся, обрюзгшие, страдающие простатитом и геморроем Бивис и Батхед. Их мемплексы — куча подпирающих друг друга стандартных блоков.
Чуть в стороне, возле сломанного банкомата, топтались трое молодых ребят в широченных штанах, свисающих до колен майках и одинаковых сине-белых банданах. Они негромко переговаривались, демонстративно громко хохотали, толкали друг друга с показной агрессивностью и время от времени настороженно поглядывали в сторону обосновавшейся на проезжей части компании. Интересовали их не локализаторы, а патрульные. Ребята то ли затевали что-то нехорошее, то ли уже что-то натворили и теперь пытались понять, не пало ли на них подозрение? И не по их ли душу прибыли среди ночи стражи порядка? Стандартная малобюджетная сборка из примитивных, уже побывавших в употреблении мемплексов.
Больше никого поблизости не было. Значит, спровоцировать шоггота мог либо кто-то их патрульных, либо ушедший в глухую несознанку Брим.
— О чем ты думал, Брим?
Брим даже головы не поднял.
— Когда?
И все же…
Если чего-то никогда прежде не происходило, сей факт вовсе не означает, что этого вовсе не могло быть. Это означало лишь одно — никто прежде этого не видел. И, если ты хочешь стать свидетелем того, что никогда прежде никто не видел, нужно лишь не упустить случай. И в нужный момент, оказавшись в нужном месте, посмотреть в нужную сторону.
Что, если именно им, Шике и Бриму, выпала такая удача? Стать первыми свидетелями того, что прежде считалось невозможным?..
— О чем ты думал, когда я тебя окликнул?
— А… Ну, точно не помню…
— Напрягись.
— Слушай, ты постоянно донимаешь меня этими дурацкими расспросами. О чем ты думал?.. Что ел на ужин?.. Сколько раз в туалет ходил?.. Тебе что, заняться больше нечем?
— Я делаю свою работу.
— Я тоже!
Брим включил сканер.
На экране появилось причудливое, диковинное существо, будто снятое на дне самой глубокой морской впадины. Тело похоже на скрученную в упругую спираль раковину моллюска, из которой торчат длинные, тянущиеся вверх и словно колеблемые невидимыми потоками многочисленные щупальца. Что самое удивительное, существа этого на самом деле не существует. Сканер улавливает лишь его образ, отражение, спрятанное под асбестовой заглушкой.
— Красиво, черт возьми…
Один из наставников, объяснявший будущим локализаторам, в чем будет заключаться их работа, сравнил шогготов с темной материей — их присутствие невозможно зафиксировать на физическом уровне, но их необходимо принимать в расчет. Иначе вся картина мироздания довольно быстро превратится в грязный комок копировальной бумаги, летящий в разверстое жерло черной дыры… Он даже порядковый номер этой чертовой дыры назвал. Да только номер у Брима из головы вылетел. У него вообще была плохая память на цифры. Он даже свой собственный возраст знал весьма приблизительно. В случаях, когда нужно было точно его назвать, Брим принимался на пальцах считать прожитые годы.
Ладно, к дьяволу то, что кануло в Лету!
Под асбестовой заглушкой ничего нет.
Повторим это медленно, выразительно, по слогам: ни-че-го!
Отраженный образ. Подсознательная флуктуация воображения.
Тогда что же пыталось выбраться из-под заглушки?..
Брим растянул губы в подобие усмешки Гуимплена и ногтем постучал по обнажившимся, крепко стиснутым зубам. Он знал за собой эту дурацкую привычку. Сам ее ненавидел. И даже пытался бороться. Вот только совладать с ней ему не удавалось. Почти никогда.
— Брим…
— Да?
— О чем ты думал?
— О том, что патрульные похожи на инопланетян, с мясорубками наперевес вышедших на охоту за человеческими мозгами! — Брим махнул рукой в сторону так и стоявших плотно, едва не касаясь плечами друг друга, патрульных. — Скажи, что нет!
Шика отрицательно качнул головой:
— Это не то, что могло пробудить шоггота.
— О чем ты, дружище? — непонимающе посмотрел на приятеля Брим.
На самом деле он, конечно же, понимал, что имел в виду Шика. А Шика, в свою очередь, прекрасно понимал, что Брим притворяется. Но Брим не хотел говорить Шике, что порой его стремление выслужиться здорово отдает идиотизмом. А Шика был уверен, что Бриму просто нечего сказать.
— Ты сам видел, что произошло.
— Я ничего не видел.
— Ничего?
— Ничего такого, чему невозможно дать разумное объяснение.
— Чьи-то мысли породили мемвирус, который, в свою очередь, вызвал пробуждение шоггота. Это как, сойдет?
— Знаешь, на кого ты сейчас похож?
— На кого?
— На дворника, начитавшегося попсовых брошюр и решившего, что теперь он лучше всех понимает теорию относительности.
— Я говорю лишь о том, что мы оба видели.
— Да наплевать мне на то, что мы видели! — едва не с отчаянием всплеснул руками Брим. — Я знаю, что шогготы нереальны! Что они не могут оказывать физическое воздействие на предметы! Все, Шика! Точка! Я понятия не имею, что происходит там, под заглушкой. Да, честно признаться, и знать не хочу. Мы здесь для того, чтобы прикончить этого шоггота. И мы знаем, как это сделать. Так чего ж мы тянем?
Тянул вообще-то Шика. Но Брим из дипломатических соображений использовал местоимение «мы». И, надо сказать, поступил весьма разумно. В данном, конкретном случае.
Мироздание могло катиться в тартарары, но короткое слово «мы», произнесенное одним из напарников, сплавляло их в единую двутелесную сущность. С которой чужаку лучше было не связываться. Потому что она готова была защищать себя с силой и яростью объединившихся в ней существ. Причем, что самое удивительное, удвоения интеллектуальных способностей у данной андрогинной сущности не наблюдалось. Скорее наоборот, уровень мыслительной активности снижался почти вдвое, приближаясь порой к отметке легкого идиотизма. Должно быть, все нервные синапсы были задействованы на обеспечение стремительной и бесперебойной рефлекторной деятельности. Длилось подобное экстатическое слияние недолго, но эффект его мог значительно превзойти ожидания тех, кто прежде не сталкивался с подобным феноменом.
Брим хотел, чтобы Шика прекратил свои поиски причин, а может быть, заодно и виновника странного происшествия, свидетелями которого они стали. Да — удивительно. Да — ничего подобного они никогда прежде не видели. Ну и черт с ним! Под заглушкой сидел шоггот. Самый обыкновенный шоггот. Для того чтобы удостовериться в этом, достаточно было взглянуть на экран сканера. Их задача — уничтожить шоггота. Для этого Шике достаточно кран повернуть, выход от которого он уже подсоединил к заглушке. Три-четыре минуты — и от шогготика останется лишь воспоминание! Да еще сделанная сканнером запись — как подтверждение того, что локи выполнили свою работу. А раз выполнили — значит, могут отвалить! Именно так гласит народная мудрость, которую Брим готов был превратить в Первую Заповедь Локов.
А почему нет? У врачей ведь есть их клятва Гиппократа!.. Вот только можно ли приравнивать к врачам патологоанатомов?.. Что может означать заповедь «Не навреди» в отношении покойника?.. И на что они кладут руку, когда произносят свою крякнутую клятву?.. И можно ли после этого им руку пожимать?..
На этот раз Брим почувствовал, что его понесло. О, на этот раз он первым окликнул приятеля!
— Шика! — он сделал движение кистью руки, как будто что-то повернул. — Крути краник!
— Нет! Нет! — Шика вскинул руку, как будто испугавшись чего.
Или — желая защитить глаза от внезапно вспыхнувшего яркого света.
— Что — нет?
Брим озадаченно посмотрел сначала на заглушку — лежит, не шелохнется, затем — на экран сканера. Там тоже полный порядок — шоггот съежился, затих, щупальцами неторопливо перебирает. Как будто вылавливает что-то из потоков чужих мыслей и чувств, сквозь которые плывет из ниоткуда в никуда. Оставаясь при этом на месте. Пришпиленный к асфальту асбестовой заглушкой.
— В чем проблема, Шика?
Брим спросил это так, для порядка. На самом-то деле он знал ответ. Ну, или, по крайней мере, полагал, что знает… Да к черту все! Брим точно знал, был уверен в том, что Шика мечтает выслужиться в контролеры. Как он дослужился до локализатора, Шика никогда сам не рассказывал, но Брим-то знал, что прежде его напарник работал санитаром! Ага! «Неотложку» водил!.. К дьяволу, лешему, в жопу крякнутому шогготу все… Если хочет — пусть будет. Это, в конце концов, его право… Его желание… Санитар может стать локализатором. Лок, если как следует подпрыгнет, может зацепиться за должность контролера. Но дальше-то дорога все равно закрыта. Еще ни один контр не стал криминалистом. Все! Дальше хода нет. Кримы — это уже другой мир. Кримы — это уже действительно Гильдия, а не прихожая, в которой обслуга топчется — локализаторы, санитары, контролеры. Да, и патрульные, пожалуй, тоже. Они хотя формально и самостоятельная структура, а все одно, под Гильдией ходят. А Гильдия — это уже другой мир. В который ни нахрапом не прорвешься, ни тихой сапой не проберешься. А ежели так, то какой смысл корячиться да из кожи вон лезть? Кто сказал, что контрам живется веселее, чем локам? У контра палец все время на спусковом крючке пляшет. И, в отличие от того же санитара, он до последнего не знает, в кого нужно стрелять. Да и нужно ли?..
Шика пальцем подозвал Брима к себе. И, когда тот подошел, прошептал таинственно:
— Здесь что-то не так.
— Где именно? — уточнил на всякий случай Брим.
Хотя, в принципе, ему было понятно, в какую сторону клонит напарник.
— Шогготы не имеют физического воплощения. По крайней мере, в нашей реальности.
— Да, я в курсе…
Шика едва заметно повысил голос:
— Мы должны этим заняться.
— Мы? — недоумевающе уставился на него Брим. — Почему это мы?.. И кому это мы должны?.. И чем именно мы, по-твоему, должны заниматься?.. А еще!.. — Шика показал приятелю ладонь, давая понять, что он уже все понял и продолжения не требуется. Но Брима было уже не остановить. — А еще я хочу узнать, какого, пся крев, ты возишь в служебной машине свою собаку? Черт с ней, с тещей! Она не линяет! Но псина! Паршивая, блохастая псина!..
Хлоп!
— Что?
Взгляд Брима мгновенно сделался растерянным. И даже немного испуганным. Самую малость.
— Что?
Хлоп!
— Сам посмотри. — Шика взглядом указал в сторону, где находилась асбестовая заглушка.
— Нет, — мотнул головой Брим. — Не хочу!
— Он снова шевелится.
Хлоп!
Как будто кто-то несильно постукивает спичечным коробком или пустой сигаретной пачкой по туго натянутому брезенту.
— Пошел он в рай, — медленно, едва слышно процедил сквозь зубы Брим. И вдруг взорвался: — Открывай этот крякнутый баллон, Шика! Открывай немедленно! Открывай, или… — Он вскинул руку, сжатую в кулак, как будто собирался ударить. — Или я сам это сделаю! Честное слово, сделаю, Шика!..
Шика положил руку напарнику на плечо и не похлопал даже, а успокаивающе погладил. Взгляд же его при этом скользил по сторонам, перескакивая с одного выступающего из темноты предмета на другой, перебегая от одного растворяющего мрак пятна света к другому. Он будто искал, за что бы зацепиться. И не находил. Все, что он видел, казалось ему ненужным, не несущим никакой смысловой нагрузки. Абсолютно никаким. Или, во всяком случае, не тем, что он искал.
Конец ознакомительного фрагмента.