Верхняя Ахтуба
Езда по разбитому вдребезги грейдеру продолжалась два с лишним часа. Машина пересекла огромный участок засушливой, безводной степи и оказалась в более-менее обжитых местах.
Грузовик вплотную приблизился к левой протоке матушки-Волги. Благодаря крупным размерам и большой протяжённости, она ещё издавна называлась рекой, и имела своё звучное имя. Её звали — Ахтуба.
С раннего детства Яков знал азербайджанский язык, словно родной. При знакомстве с картой Поволжья, он легко перевёл старинное тюркское слово. Как это ни странно, оно даже намёком не связывалось с проточной водой. Наоборот, означало совершенно другое, а именно — Белые Холмы.
Хотя, если внимательно глянуть вокруг, то так всё и было на деле. На огромной равнине, плоской, как стол великана, тут и там появлялись небольшие известковые взгорки.
Шоссе приблизилось к этим буграм и стало петлять между ними. Иногда, с двух сторон, грунтовую дорогу сжимали глубокие балки, и ей приходилось взбираться на крутые увалы.
Всем была хороша небольшая «полуторка»: надёжная, лёгкая и неприхотливая к качеству топлива. Мало того, она получилась весьма проходимой. Могла ехать почти что, как танк, по самое «брюхо» в грязи.
К сожалению советских водителей, она обладала одним большим недостатком. Конструкторы не предусмотрели в моторе бензонасос. Поэтому, ёмкость с горючим находилась вверху, прямо над сорокасильным движком.
То есть, внушительный бак располагался перед шофёром и пассажиром, прямо за тонкой приборной панелью. Его горловина, через которую заливался бензин, торчала у ветрового стекла, точно в серёдке. Случись какая авария, и все, кто находился в кабине могли превратиться в пылающий факел.
Благодаря такому решению, топливо шло самотёком из внушительной ёмкости прямиком в карбюратор. Однако, так получалось лишь на горизонтальной поверхности или же там, где дорога спешила под горку.
Если машина пыталась взобраться на, более-менее, крутой косогор, то подача горючего тотчас прекращалась. Приходилось выкатывать вашу «полуторку» на ровное место, ставить кормою вперёд и двигаться задним ходом, словно какой-нибудь рак.
Именно таким странным способом, автомобиль с ощутимой натугой поднялся на небольшую возвышенность. Забравшись наверх, он развернулся на плоской вершине. Перед глазами зенитчика внезапно открылся огромный простор. Впереди находился небольшой, пыльный город.
Ахту́бинск оказался невзрачным и удивительно тесным. Он не выдерживал никакого сравненья, ни с Астраханью, ни с Махачкалой, ни, тем более, со столичным Баку. Но так было в мирное время. Сейчас шла война с проклятыми фрицами. Всё стало значительно хуже.
Во многих кварталах пылали большие пожары, начавшиеся после недавней бомбёжки. Над ними стояли плотные тучи чёрной гари и копоти. Никуда не спеша, они поднимались в белёсое небо.
Откуда-то слышались далёкие редкие взрывы. Их дополняли звуки сирен машин «скорой помощи». Особенно часто гудки доносились со стороны волжского порта и маленькой станции железной дороги.
Не выходя из кабины, чекист посмотрел на центр селения, пылающий, словно огромный костёр. Он оглядел затянутую дымом дорогу, идущую вдоль русла реки. Немного подумал и решил, что не стоит ему рисковать.
А то, чего доброго, въедешь на улицы, заваленные обломками зданий. Придётся снова терять драгоценное время и возвращаться назад. Особист приказал молодому шофёру не приближаться к пострадавшим районам. Обойти их по заволжской степи, и двигаться прямиком к Сталинграду.
Объехав разрушенный город, «полуторка» вырвалась на «большое» шоссе. Набрав приличную скорость, она стрелою помчалась на северо-запад. Слева текла очень большая река.
Воды здесь хватало с избытком. Поэтому, и селилось больше людей, чем на засушливом юге района. Все небольшие местечки располагались недалеко друг от друга. Их разделяли прогоны не более десяти километров.
Почти в каждом подобном посёлке имелась своя железнодорожная станция. Через них, бесконечным потоком продвигались на север эшелоны с людьми, вооруженьем и техникой. Вернее сказать, не столько шли, сколько стояли на рельсах. То есть, представляли собою мишень для бомбардировщиков фрицев.
За время путешествия в поезде, Степан Сергеич много раз говорил с проводниками и пожилыми путейцами. Майор хорошо представлял, что же твориться на всём протяжении железной дороги.
Конец ознакомительного фрагмента.
