Первая форма
Первой формой, которую мне пришлось носить, — была школьная форма. Мечты о ней начались еще в детском саду. Начальная школа располагалась напротив садика, в таком же бывшем бараке, оставшемся от лагерного пункта дальстроевского Берлага. Ученики ходили тогда в школьных форменных фуражках, гимнастёрках и ремнях. И когда я с матерью оказывался в магазине — то начинал клянчить, чтобы она купила мне такую фуражку, почти как военную. Но мать говорила: «Подожди, немного осталось. Пойдешь в школу и будешь носить эту форму, а сейчас нельзя, пока ты в детском саду».
Но именно перед моим поступлением в школу, старую форму отменили и ввели новую — простого покроя пиджачок из того же серого материала и брюки. Ремней и фуражек, о чем мы мечтали, к нашему огорчению, не стало.
К школе мать купила мне новую форму: пиджак, пару белых рубашек и двое брюк.
К 1 сентября в школу я не успел. Возвращаясь из отпуска с родителями, мы из-за нелётной погоды засели в Якутске и прожили там больше недели…
В 1 класс я пришел только 8 сентября. Мои друзья-одноклассники к этому времени уже освоились в школе. Они с воодушевлением поведали мне обо всех премудростях новой жизни. Первые уроки — «Письмо» ещё заключалось в рисовании палочек и крючочков карандашом. Ручки с чернилами нам ещё не доверяли. Уже чуть позже, когда стали писать ручками, первоклассников сразу можно стало выделить из общей массы учеников, — по испачканным чернилами рукам, лицу и форме. Занятия проходили в двух классных комнатах: на уроке мы сидели вместе с третьим классом, второй с четвёртым. Занятия в первый мой учебный день закончились быстро, не то, что пребывание в детском саду до самого вечера.
Я соскучился по пацанам и по своему поселку. Снега, на удивление, ещё не было. За забором школы был низкорослый лесок, где много голубики. И мы с друзьями через дырку в заборе пошли её есть.
Но радость моя была недолгой. Вскоре я за что-то зацепился — это была колючая проволока, которой в лесочке было полно. Я знал об этом, но длительное отсутствие в посёлке притупило бдительность. Неожиданно раздался треск, и на новых брюках образовалась большая дыра, в виде буквы Г. Уже безо всякого настроения я всё-таки поел ягоды и неспешно побрёл домой.
Войдя в квартиру, я стоял у порога, прикрывая портфелем дыру на брюках.
Мать сразу определила моё необычное поведение: «Разувайся, проходи! Что ты там стоишь? Что случилось?»
Я стоял и не знал, что ответить.
— Что ты там портфелем прикрываешь? — взяла у меня портфель из рук мать, — О! Разорвал штаны в первый же день! Где тебя чёрт носил?
— Да мы ягоду хотели поесть. А там зацепился за колючую проволоку…
— Дом-то далеко? Пришел бы переоделся и шёл бы в лес! Вот ходи теперь так — с порванной штаниной.
— У меня же ещё одни брюки есть! — сказал я.
— Те брюки не получишь! Завтра опять пойдешь по лесам, по болотам! Ходи теперь в таких штанах! Бери вон иголку — зашивай дыру! Я тебе зашивать не буду!..
Мать не шутила. Она взяла иголку, вдёрнула в неё нитку и протянула мне, — Зашивай сам!
Я шил, как умел. Это был мой первый опыт работы с иголкой и ниткой. Работа была кропотливой и утомительной, с перерывом на обед.
— Во-во! — сказала мать, разглядывая мою работу, — Пусть над тобой теперь все смеются, над оборванцем.
Вечером, я расстроенный лег спать.
Утром, надевая брюки, я увидел, что дыра уже зашита по-другому. Видимо, мать вечером переделала шов и разгладила его утюгом…
В школе пацаны, знающие о моем вчерашнем казусе, — смотрели с сочувствием на мою штанину. Интересовались, о том, что мне было за это…
В рваных штанах я проходил с неделю. Потом мать всё-таки выдала мне новые запасные брюки. Но я их надел с неохотой, — лучше в зашитых ходить. А новые вдруг опять порвутся…
