Глава 4
После того как к ним подошла пепиньерка и сообщила, что их время закончилось они втроём встали и отправились прочь из зала. Попрощавшись с родителями, Света отправилась в комнату. На удивление, она уже запомнила, где она находится.
В дортуаре были только Лиза и Ира, которые встрепенулись, увидев девушку.
— Ну как? Рассказывай! — те подбежали к Свете и ждали рассказа о прошедшем разговоре.
— Всё хорошо. — ответила та.
— И всё? — расстроенно спросили те. — А подробности?
Света прошла мимо девушек, попутно думая, что им сказать.
— Они были рады меня видеть. Рассказали, как им было сложно меня отпускать. Как они просили у начальницы посещения и как соскучились.
— Ну вот же! Всё хорошо! — Девушки говорили наперебой.
— Не совсем…
Те озадаченно посмотрели на Свету.
— Отец сказал, что я была лучшей ученицей, а сейчас стала делать ошибки и он хочет, чтобы я исправила все оценки.
Роль, которую примерила на себя девушка только сейчас стала ощутима. На самом же деле с самого появления девушки в институте уже означает, что она примерила на себе личину другого человека. Только не по собственной воле. Она убеждала себя, что это временно. Надо представить, что тебя снимают и надо играть, как в кино или театре.
— Не переживай только, ты обязательно будешь первой! Только надо постараться. Если хочешь мы тебе поможем? — сказала Лиза.
Та посмотрела на девушку и осторожно закивала. Та обняла подругу, а Ира присоединилась к ним, потому что очень любила обниматься и не смогла устоять перед такой сценой.
— Добрый вечер, чем я могу вам помочь? — Василиса Фёдоровна сидела на своём месте начальницы института.
Она сама была женщиной привлекательной и пользовалась успехом на светских приёмах, которые время от времени посещала, но не давала ответа ни одному своему поклоннику. Для неё работа была превыше всего и она не могла себе позволить закрутить роман, выйти замуж и родить ребёнка.
— Добрый вечер, мадам! — Захар Иванович вошёл в кабинет и не позволил себе сесть, пока не позволят. — У меня к вам есть разговор.
— Присаживайтесь, я вас слушаю. — Она указала рукой на один из стульев, который стоял у стола.
Офицер сел и поправил саблю, которая всегда была прикреплена к мундиру, будто он был всегда готов нанести удар или защититься.
— Я бы хотел вас попросить отпустить Анну на дня два домой. У нас с женой для неё есть новость.
— Почему же вы не сообщили ей эту новость? — Она говорила достаточно строго, казалось, что она лишена всяческих эмоций. — У вас была возможность.
— Такие новости в окружении других людей не говорят, — Самойлов говорил тихо. — Понимаете, — он поёрзал на стуле. — Мы задумываемся о подходящей партии для нашей дочери. Она у нас уже, по правде говоря есть. И мы хотели их познакомить.
— У нас через месяц будет бал, насколько вы знаете, так они могут познакомиться на нём. Тем более это будет лучше для девушки.
— Возможно вы и правы. — согласился Самойлов. — Так будет неожиданно для обоих.
— Я думаю, что достаточно компетентно решила ваш вопрос, — Макеева крутила в руке карандаш, который иногда чиркал на столу.
На ужине девушкам подали рыбу и отварное пшено. Света привыкла видеть рыбу в дуэте с рисом, но в России восемнадцатого века видимо не было так много риса и поэтому обходились, чем могли. Рыба на вкус была просто ужасна, но её надо было съесть. Девушка даже вспомнила слова главной героини из одной малоизвестной игры: « Такой дьявольщине, как Скунс-коктейль не должно быть на свете!». Пшенка была такая же, как и дома, когда её варила мама. Вот только компот был с каким-то привкусом накипи. Можно сказать она заставила себя уничтожить эту ужасную еду.
В кровати она долго лежала с открытыми глазами. Когда классная дама проходила по всем дортуарам, та просто притворилась, что спит. Потом просто смотрела в потолок, при этом слушая тишину. Только с улицы были слышны различные звуки. И это не машины и смех дворовых пацанов, а стук копыт или речь почти на старославянском.
Света думала о многом. У неё в голове крутился и разговор с родителями, потом уроки, то как её учитель стукнул по рукам указкой. Посмотрела на свои руки. Следы до сих пор не зажили, даже боль осталась. Это насколько надо быть бездушным человеком, чтобы позволить себе ударить девушку. Однако, скорее всего для учителя она пока просто ученица, институтка, которую надо учить. А девушкой она станет только после окончания заведения.
Она очень часто перед сном лёжа в кровати думала. Думала о том, как ей выживать. С каждым днём было всё сложнее. Как будто жизнь её подготовила полосу препятствий, которую она должна была пройти. Ей нужно было вернуться в свой мир как можно быстрее, чтобы не изменить прошлое. И такое могло быть. Сколько Света видела фильмов про путешествия во времени, там всегда по вине вмешательства главных героев менялись события.
Вскоре, девушке надоело думать и она решила дать своему мозгу отдохнуть.
Звонок будильника, песня, которую раньше любила Света, стала невыносимой. Отсюда вывод-не ставьте любимые песни на будильник. Рука потянулась за телефоном, но спросоня, девушка уронила его и пришлось наполовину спустить тело с кровати.
— Боже, Света, я конечно понимаю, что есть зарядка в кровати, но у нас нет на это времени! — Катя иногда напоминала Свете её маму, которая была занудливой, но дело в её пунктуальности. Она терпеть не могла опаздывать.
Девушка только промычала и от того, что большая часть тела висела, она просто упала на пол. Подъём для Светы это всегда испытание, надо было очень сильно постараться, чтобы привести её в чувства. Впрочем Кате это всегда удавалось, какая бы не была её подруга.
— Я надеюсь, ты сделала курсовую? — спросила Катя, когда девушки шли по коридору универа.
— Да и я уверена, что в этот раз Семён Маркович не поставит мне тройку.
Семён Маркович был преподавателем по истории и никогда не нравился Свете. Полноватый мужчина, который одевался небрежно. Насколько было известно, он не был женат, поэтому и следить за его внешним видом было некому. Есть такой тип мужчин, которые начинают себя запускать, когда живут одни. Вот к этому типу и относился Семён Маркович. Он вошёл в аудиторию и плюхнувшись на стул, стал раскладывать свои папки, которые принёс с собой. Из-за его телосложения ему некоторые движения давались сложно, поэтому он кряхтел, чем раздражал всю группу. Так как аудитория была, большая было слышно даже на задних партах.
— Так! — Он начал искать папку с планом занятий. — У вас была неделя на то что бы приготовить курсовую на тему «Исторические здания, кто их построил и для чего».
Света знала, что она будет отвечать в любом случае, потому что у неё по истории неважные были оценки. Семён Маркович не питал нежных преподавательских чувств к девушке, поэтому всегда находил способ её завалить. Думаю, что у каждого было такое с одним преподавателем. Семён Маркович оглядел студентов. Кто-то склонил голову к парте, кто-то даже не боялся отвечать. Кому-то было вообще всё равно, но такие студенты обычно выполняли больше работы, чем остальные. Потому что преподаватели считают, что все предметы в специальности важны и их надо делать, там более, что сами же пришли учиться на архитекторов. Преподаватель опустил голову и посмотрел в журнал.
— Павлова Светлана, я вас так редко вижу на парах, но сегодня вы почтили нас своим присутствием? — он говорил, не поднимая головы.
Света напряглась. Она не очень любила, ходить на его пары и надеялась, что он никак не прокомментирует, что она сегодня пришла. Да, она была готова, материал был у неё на столе, но как будто ком в горле поднялся. Если её вызовут, она не сможет нормально рассказать. Ещё на первом курсе девушка поняла, что Семён Маркович не поставит ей даже четыре, если она блестяще расскажет.
— Может вы первая и начнёте? — сказал Семён Маркович и показал на место правее от стола, за которым он сидел. Именно на это месте студенты рассказывают свои доклады.
Девушка встала, даже слегка пошатнулась. Пока она спускалась, руки успели вспотеть и бумага стала влажной на этом месте.
— Вы хорошо подготовились, Светлана?
— Да. — девушка старалась не показывать волнение.
— Прекрасно. Мы вас слушаем.
Девушка мысленно прокашлялась и взяв себя в руки начала:
— «События в Российской империи в последнее десятилетие девятнадцатого века» — она прокашлялась. — В 1891 году началось строительства Транссибирской железнодорожной магистрали. Она должна была соединить европейскую часть России с восточносибирскими и дальневосточными промышленными городами и портами. Официально началось девятнадцатого мая. Цесаревич Николай Александрович, возвращавшийся из турне по Азии, лично принял участие в церемонии закладки участка железной дороги от Владивостока до Хабаровска.…
Света рассказывала, пока не остановила рассказ и не стала говорить о происходящих событиях в институте.
— Однако, не знаю почему, но большая часть девушек сохнут по императору. Некоторые держат его портрет под подушкой. Ира сказала, что хочет выйти за него замуж и родить наследника. Это же глупость, правда?
Вся аудитория и преподаватель посмотрели на девушку озадаченно.
— Какая Ира, Павлова? Что вы вообще такое говорите?
— Говорю, как есть. — девушка даже не поняла, что никто не понимает её речи. — Там большая часть девушек хотели бы отдать себя императору. Только этим и грезят.
— Там это, где? — спросил Семён Маркович.
— В Институте Благородных девиц. Я там была и видела всё своими глазами…
— Что вы видели, Светлана?
— Как живут в этом Институте, чем кормят воспитанниц, честно говоря, отвратно.
В ответ девушка получала лишь смешки и даже со стороны Семёна Марковича. Они не верили ей, не верили, что девушка была в прошлом. Понятно, что сейчас очень сложно удивить людей, потому что появилось столько вещей, которые даже в восемнадцатом веке были бы фантастикой.
— Вам, наверное, приснилось это. Я прав? — спросил Семён Маркович.
— Нет.
От этого аудитория залилась смехом, студенты не могли его сдержать.
Девушке даже стало очень обидно в этот момент. Она знала, что говорила правду, но никто ей не мог поверить. В аудитории все смеялись над её рассказом. Она себя почувствовала не то чтобы глупо, а просто ужасно. Как будто она неудачно пошутила. Кстати, шутить Света боялась при незнакомых людях, потому что она не знала, как отреагируют на шутку. Можно сказать, что сейчас она чувствовала себя в кошмаре.
— Душечка! Душечка! — кто-то выкрикивал из студентов.
Голоса становились эхом и повторялось только одно слово: «Медам!» Как будто девушку кто-то звал. Потом она почувствовала, как её трясёт.
— А! — Глаза открылись, а из гортани раздался крик.
Девушка вскочила с кровати и поняла, что ей приснился сон. Она огляделась. Все воспитанницы ещё спали, а около неё была только Натали, которая её и пыталась разбудить. По свету из окна было раннее утро и у Светы было ещё время, чтобы полежать и прийти в себя.
— Душечка, что тебе такое приснилось? Ты вся дрожала. Это кошмар? — Натали поглаживала лоб девушки.
— Да… кошмар…, — девушка не стала бы говорить, что ей приснилась реальность, из которой она попала сюда. Одно дело, она поделилась переживаниями, но это совсем другое. — Такой кошмар, что я теперь даже не усну никак.
Натали молча отошла от подруги и легла в свою кровать, досыпать. Всё-таки крик разбудил её.
«Не получилось… ничего не получилось…» — сделала вывод девушка. Она надеялась, что это поможет, однако, в глубине души понимала, что это бабкины сказки и сон бывает часто, обманывает нас. По щеке опять потекла слеза. Только почему-то было больно, слеза будто обжигала щёку. Ей не в первый раз снится настоящее. Она скучает по нему. Скучает по Кате. По той жизни, которая была комфортной и не доставляла лишних хлопот.
Света решила встать и пойти умыться, когда она посмотрела в зеркало, то увидела небольшие покраснения на щеках. Видно ночью она тоже плакала и тёрла их.
Холодная вода сняла раздражение да доли секунды.
«Даже крема никакого нет, чтобы помазать.» — подумала девушка и ещё раз плеснула себе в лицо холодную воду.
Опять подъём и опять завтрак. Парами подсчёт классной дамы шли воспитанницы, чтобы хоть что-то закинуть в свой желудок на время занятий.
От завтрака не было никакого толка. Когда ты выходишь из столовой с урчанием в животе, то это уже звоночек. Света добивалась того, чтобы урчания у неё в животе не было. Булочка и несладкий чай, такое себе начало дня, но больше ничего не давали.
Перед балом учебная программа немного изменилась и стала делать упор на знания манер и танцы. Остальные просто отодвигались на второй план, якобы они были не нужны вообще. Классная дама постоянно твердила, что на этот бал съедутся все знатные особы Петербурга и нам надо показать своё воспитание и образованность. Девушек готовили к первому выходу в свет, чтобы они понимали с чем им надо будет иметь дело в реальной жизни. Как сказала начальница института, такой шанс, как бал перед выпуском из института, даётся не каждому классу и мы должны быть благодарны судьбе за это. Света не знала, благодарить или проклинать судьбу за то, что она попала в другое время, в другое тело. Терпит жёсткое воспитание и ужасную еду. С другой стороны, она попала в девятнадцатый век. Современный человек может довольствоваться только картинками, мемуарами или фотографиями из этого времени. А Света видит это всё своими глазами.
Она придерживалась плана «быть своей среди чужих». Она ни с кем не говорила о своих чувствах и переживаниях, не считала нужным это делать. Кто бы её понял? Девушка старалась показывать все свои умения. Она могла загубить репутация девушки, в тело которой вселилась не по своей воле. Ей просто надо было выжить в этом обществе, пока она не найдёт способ попасть домой.
— Медам! — Классная дама вошла в класс под конец урока.
Учитель математики был немного в замешательстве наглости коллеги, но сделать ничего не мог и был вынужден прервать урок. Та встала перед классом.
— Я напоминаю вам, что сегодня у нас по расписанию прогулка вне стен института. — девушки тут же начали перешептываться, а классная дама тут же схватила указку и стала стучать по столу, чтобы девушки прекратили разговоры. — Тихо! Тихо! Я ещё не закончила! — разговоры утихли, и только тогда женщина продолжила. — При условии, что вы будите вести себя сдержанно, потому что как только одна из вас нарушит правила, мы тут же отправимся обратно в институт и все будут наказаны! — Она сбавила тон и продолжила. — Мы пойдём в кофейню, что недалеко от нашего института. Мадам Макеева знакома с хозяином этой кофейни. И ещё раз напоминаю вам о манерах, чтобы о вас не подумали в дурном тоне!
После своей речи Ипатова вышла из класса, а учитель прокашлялся и продолжил урок. Раньше, в школе они отсчитывали минуты до конца урока, когда оставалась минута. Сейчас Света делала то же самое. Она уставилась на часы, которые висели над доской и бормоча отсчитывала последние секунды. Урок и так длился, словно вечность и уже хотелось соскочить со стула и выбежать сверкая пятками.
Она ждала этого момента очень долго и жила только этим днём, когда сможет вернуться домой и наконец забыть весь этот кошмар. Забыть куда она попала и вернуться к нормальной жизни. У неё было время, чтобы подумать, чем она будет заниматься, когда вернётся домой. Она хочет доучиться в университете и заниматься свои делом. Никакой ужасной еды и уроков хороших манер, неудобной формы и тюремных порядков. Только удобная одежда и свобода. Девушкам не давали свободу действий и слова. Они должны были думать и говорить только то, что положено.
Свете не доставляло удовольствия находиться в компании наивных девушек, которые вообще не знали жизни. Каждый вечер было буквально одно и тоже. Разговоры о мужчинах или карьере. В чём то они превосходили её, а вот в чём-то Света была умнее. Свете не давались языки. Она английский в школе с трудом учила, не говоря уже о других. В институте, к слову девушки учили много языков.
Зато она прекрасно разбиралась в математике, чему не сильно уделяли внимание в учебной программе института. Высшей математике не преподавали девицам, поэтому рассказы об интегралах и аппликатах звучали для остальных как чудные истории. Преподаватели диву давались, откуда столько молодой девушке известно. Та говорила, что читает много книг и ей верили, хотя и смотрели с подозрением. Девушка же просто выполняла свою роль, как и планировала.
Родители Светы думали, что она пойдёт в математический университет, но девушка предпочла самый популярный факультет, юриспруденция. Она хоть и понимала математику, но не хотела связывать с ней свою жизнь. Юристом она тоже работать не хотела, а просто пошла ради галочки. У неё была мечта заниматься танцами. Вопрос: Почему же она не пошла учиться хореографии? Света подавала документы, только не прошла по баллам и решила поступать на следующий год. Но родители не хотели, чтобы она сидела этот год дома и уговорили поступить куда-нибудь. Объяснили это тем, что если у девушки не получиться поступить на факультет хореографии, то она закончит юриспруденцию, а уже потом будет дальше решать как поступить. Это было логично, поэтому спорить девушка не стала.
Конец ознакомительного фрагмента.
