Глава 2
Кисть в моей руке лежит так же грациозно, как сигарета в пальцах у курильщика. Она разрезает воздух, прежде чем опуститься на поверхность полотна. На табуретке стоят две емкости, которые норовят перепутаться, машинально попадая в мои руки.
Мое задание — повторить неповторимое. На свою смерть английский художник оставил месиво — иначе не назовешь. А он назвал это «Moonwar». Не помниться мне, чтобы Англия так отличалась дерзостью кисти, однако здесь причина не относительна. То, что я тщетно пытаюсь повторить, — плевок, нет, даже харчок в лицо всей этой интеллигенции, которая ахала и охала на его вполне академические работы в течение всего творчества. Взять даже «The garden tea». Мол, скука — и только.
И все же. Что только нашла эта же интеллигенция в его последней картине? Никакого модерна или, например, излюбленного мною неоакадемизма. Конечно, бурные чувства всегда вызывает то, что не откликается в нас. Только вот уже целый чайник думаю об этой, как говорили в свое время критики, сенсации. Так или иначе, цель моя проста как правда.
Конец ознакомительного фрагмента.
