Грустное лицо мистрессы всё так же украшала тайновязь, по длинному тёмно-синему платью, расшитому яркими, словно взятыми с неба звёздами, струилась белая шаль, сколотая брошью черноголовых.
И точно, такую панораму вряд ли где еще удастся мне видеть: под нами лежала Койшаурская долина, пересекаемая Арагвой и другой речкой, как двумя серебряными нитями; голубоватый туман скользил по ней, убегая в соседние теснины от теплых лучей утра; направо и налево гребни гор, один выше другого, пересекались, тянулись, покрытые снегами, кустарником; вдали те же горы, но хоть бы две скалы, похожие одна на другую, — и все эти снега горели румяным блеском так весело, так ярко, что кажется, тут бы и остаться жить навеки; солнце чуть показалось из-за темно-синей горы, которую только привычный глаз мог бы различить от грозовой тучи; но над солнцем была кровавая полоса, на которую мой товарищ обратил особенное внимание.
Он был одет в строгий тёмно-синий костюм и выглядел, как истинный аристократ.
Грустное лицо мистрессы всё так же украшала тайновязь, по длинному тёмно-синему платью, расшитому яркими, словно взятыми с неба звёздами, струилась белая шаль, сколотая брошью черноголовых.
В бинокль можно было видеть чёткие очертания корпуса ракеты и красноватый отблеск пламени в хвостовых дюзах на фоне тёмно-синего неба.