То есть «единосущный» – это значит «один и тот же», в то время как никейский термин «единосущие» обозначает единство природы, сущности, при всё-таки очевидном различии лиц, или ипостасей.
Итак, никейский символ веры постепенно разрушается всё больше, действительно наступило время покончить со всеми этими глупостями, чтобы снова вдыхать свежий европейский воздух.
Перед церквами стоит дилемма: нагорная проповедь или Никейский символ — одно исключает другое: если человек искренно поверит в нагорную проповедь, Никейский символ неизбежно потеряет для него смысл и значение и вместе с ним церковь и ее представители; если же человек поверит в Никейский символ, т. е. в церковь, т. е. в тех, которые называют себя представителями ее, то нагорная проповедь станет для него излишняя.
Собственно говоря, в расколе, в том, который произошел вследствие исправлений книг и обрядов патриархом Никоном, в том, который содержит никейский символ и обряд православной веры по книгам, печатанным в Москве до Никона, существенных разделений только два: поповщина и беспоповщина.
То есть «единосущный» – это значит «один и тот же», в то время как никейский термин «единосущие» обозначает единство природы, сущности, при всё-таки очевидном различии лиц, или ипостасей.
Итак, никейский символ веры постепенно разрушается всё больше, действительно наступило время покончить со всеми этими глупостями, чтобы снова вдыхать свежий европейский воздух.
Никейский постулат, который в конечном итоге возобладал, вполне согласуется здесь с учением об ойкономии.